Не любя

— Стой спокойно, Нанами! Не шути, когда я работаю! Шатенка надула губки. Ей было интересно, что же такое придумала Камэхимэ, что уже добрых полчаса не даёт посмотреться в зеркало, предусмотрительно прикрыв его непроницаемой тканью. Женщина от усердия даже кончик языка прикусила, что смотрелось довольно забавно со стороны. Уже прошло несколько месяцев с тех пор, как чета Микаге узнала о предстоящем пополнении. Томое буквально на руках носил Нанами, не давая и шагу ступить самостоятельно. Такая забота одновременно и трогала, и раздражала беременную девушку, отчего частые перепады в настроении стали её постоянными спутниками. Медики, конечно же, объяснили ей, что это происходит от гормонов, но Нанами в душе считала себя ужасно невыносимой и пыталась хоть как-то себя контролировать, что выходило нечасто, откровенно говоря. Вот и сейчас нетерпение грозило перерасти в нечто большее и не особо приятное — Камэхимэ, долго там ещё? Я устала! — почти простонала Нанами. — Да погоди же ты немного! Вот до чего ж люди бывают невыносимы! — проворчала та, закрепляя очередную булавку. Шатенка вновь тяжело вздохнула и переминулась с ноги на ногу. Было некомфортно, да, но никогда она так долго не была на примерках. Школьницей девушка за считанные минуты проходила подобные процедуры, а тут… Снова цыкнув, она лишь решила подзапастись терпением, но… — Покажите мне нашу красотку! — внезапно влетел Отохико в помещение, отчего Нанами вздрогнула, а Камэхимэ приглушённо чертыхнулась.- Я пропустила всё веселье? — разочарованно протянул Бог Ветра и медленно опустился в кресло. — Нет, вовремя! Повернись! — Камэхимэ отошла от девушки и горделиво вскинула голову. Нанами сделнула ткань с зеркала и уставилась в изумлении на свое же отражение. Перед ней стояла точно не она, а какая-то величественная особа в дорогущем одеянии, достойном самой Императрицы. — Вижу, ты на славу постаралась! — довольно хмыкнул Отохико, со всех сторон оглядывая шатенку. — Не для тебя же! — усмешка скользнула по губам женщины.- Как тебе? Нравится? — обратилась она уже к Нанами. — Бесподобно! — выдохнула она, рассматривая себя и оглаживая мягчайшую ткань.- Какая же ты прекрасная рукодельница, Камэхимэ! Этот наряд великолепен! — Старалась, — чуть устало ответила та и стала собирать разбросанные иглы, нити и булавки со скрепками.- Думаю, что для оповещения о скором наследнике или наследнице, или же о крестинах вполне выглядит подобающим образом! — А… Обязательно? — немного пискляво спросила Нанами. — Уже да, чем нет, — строго посмотрела на неё Камэхимэ.- Удача лишь на стороне смелых, не трусов. Запомни это, дражайшая Нанами! — Понятно. Но так хотелось все оставить в секрете, — пробормотала девушка себе под нос.- И Томое… Захочет ли.? — А вот это оставь на его счёт! — вмешался Бог Ветра.- Он же отец, в конце концов. Я до сих пор поражаюсь, что у вас появится ребёнок.- Он всплеснул руками.- Но, бывают и исключения, оказывается. — Это дитя ниспослано свыше! — посмотрела на него Камэхимэ.- И только Богам можно решить, нужно это было или напротив. Да, Нанами, не забудь затягивать шнуровку чуть слабее, для спокойствия твоего же дитя. — Да, я поняла! — шатенка с нежностью погладила свой живот.- Я обязана тебе, Камэхимэ. Серьезно. Пожалуйста, если есть что-то, то обязательно поделись со мной! Камэхимэ вместо ответа лишь просто кивнула и удалилась из комнаты. Нанами, пользуясь некоторой передышкой, аккуратно присела на край огромной постели. Осторожно, чтобы булавки не впились в тело, она расправила лишние складки на платье, а затем пристально посмотрела на Отохико. Он поджал губы, но чуть подался вперёд, вопрошая: — Что ты желаешь спросить? От такого Нанами немного опешила, но и виду не подала. Неспешно, она начала расчёсывать волосы. Бог Ветра так же, не шевелясь, сидел, рассматривая девушку. Щеки шатенки слегка зарделись, но спокойно и ровно звучал голос: — Ты в курсе, где Томое? Потому что не пришел бы ко мне вот так запросто. Говори! Немного помолчав, Отохико скривил губы в усмешке. Затем, он тихо проговорил, но Нанами услышала то, отчего сердце её обдало ледяной волной: — Госпожа, он у своей любовницы.