Не любя

— Господи, Нанами! Ты поосторожнее! Отохико шел рядом, стараясь поддерживать беременную, что очень плохо удавалось при её спешке. Тоненькие ножки то и дело норовили скользнуть мимо той или иной ступени, дабы поскользнуться, но шатенка стойко выдерживала свой быстрый шаг. В её голове лишь билась она мысль, что Томое изменял. Это сводило ее с ума и заставляло ускоряться. Тело было практически неподвластно решениям шатенки, что безумно пугало и будоражило одновременно. Внезапно, нога всё же соскользнула с твердой поверхности, а сама Нанами покатилась вниз, больно ударившись уже довольно-таки округлым животиком о перила лестницы. Охнув и прижав ладони к животу, где был ребёнок, Нанами почувствовада пульсирующую боль и то, как дитя недовольно начало брыкаться. По телу разлилась неприятная дрожь, вкупе со странной болью в районе бедер. Стон совершенно случайно вырвался из уст Нанами; его она и правда не ожидала. Дикий узел внизу живота начал заматываться так стремительно, что она едва могла вдохнуть. — Момодзоно! — вскрикнул Отохико и хотел было поднять девушку на руки, но увидев, как дышит шатенка и как хватается руками за животик, отказался от этой идеи.- Нанами, я вызову медиков! — крикнул он и упорхнул в сторону комнаты, где был телефон. Боль очень быстро распространялась по телу и не давала нормально дышать. Вспоминая все то, что говорили о дыхании, Нанами начала пыхать и искать удобное положение для родов. Она чувствовала, что Отохико хоть и вызовет врачей, но они не успеют, поэтому максимально увеличила свой комфорт для рождения ребенка. Адская вспышка боли вновь пронзила тело девушки, на что она лишь смогла закусить губу до крови. Тело неимоверным образом кидало во все стороны, но шатенка была непреклонна: сжав в зубах ночнушку, она кинула халат на то место, где, по её мнению, должен был появиться ребенок. И тут опять неожиданно пришла схватка. Не сдерживаясь, она всхлипнула и простонала. Ощущение было разрывающим на части, но Нанами держалась. Внезапно рядом возник Отохико. Он на секунду задержал взгляд на животе и тут же умчался, на ходу сдерживая рвотные позывы. Нанами опять осталась одна. Взяв себя чуток в руки, девушка на схватке попыталась сделать натужное движение. Спазм ушел в ноги и живот, что ослабило страдания роженицы. Тело уже не так пронизывало болью, уходя в самый низ живота. Видимо, это помогало. Едва отдышавшись, Нанами вновь принялась тужиться. Она чувствовала, что из ее тела постепенно выходит дитя. Было очень страшно, чтобы малыш не выпал и кубарем не покатился по лестнице. -"Прошу, Боги, помогите!» — сердце было готово вырваться из груди, ноги уже сводило от напряжения. Тело почти не слушалось. Нанами с ужасом поняла, что теряет сознание. Вдруг голос, будто бы взявшийся из ниоткуда, громко возвестил: — Нанами! Нанами, ещё пара усилий, и твое дитя появится на свет! — Акура-Оу? — выдохнула неверяще, а новая схватка не заставила себя ждать. На этот раз пришлось тяжело. Она почувствовала неимоверную боль и разрыв нижних мест. Девушка не смогла справиться с дыханием и, не вынеся этого, просто заорала. Аловолосый наклонился над ней. Он смотрел в ничего невидящие глаза, а сердце его стало биться в несколько раз быстрее. Он, не отдавая себе отчёта, поцеловал Нанами в губы. Руками шатенка впилась в шею, раздирая кожу в клочья, но Демон не чувствовал ничего. Ничего, кроме боли, тоски и ещё чего-то, чему не мог дать определения. Разорвав поцелуй, он тихо прошептал: — Борись, Нанами! Я тут! Внезапно стало ужасно легко. Тихо всхлипнула девушка, а на халат выкатился ребенок. Он был немного синеватого цвета, но Демона это не насторожило. «Дитя человека!» — с благоговением подумал он и осторожно взял дитя на руки. В его ладонях это создание казалось настолько крошечным, что было уму непостижимо. Акура-Оу любовался светлыми прядками, что выбивались между каштановыми, заляпанными сгустками крови. Всё его существо теперь было направлено на это симпатичное создание, что он держал в своих руках. Но все же перевел взор на Нанами. Девушка была бледна и шарящим взором водила из стороны в сторону. Отложив осторожно ребенка, ближе к ногам роженицы, Акура-Оу произес: — Давай, родная! Ещё раз! Потерпи! Будто в неимоверной конвульсии тело Нанами вздрогнуло и дикий крик огласил пространство. Акура-Оу помог избавиться от последа, вытянув его из шатенки. Едва с этим было покончено, он перевел взгляд на дитя. Оно мерно дышало, но нужно было, чтобы оно закричало, Демон это знал. Аккуратно взяв, он осторожно хлопнул по ягодицам. И мгновенно резкий протестующий крик разорвал тишину. Шикая и чуть ли не мурлыкая, Акура-Оу поднес к Нанами это создание и тихонько приоткрыл грудь. Сама девушка лишь тяжело дышала, закрыв глаза. Прикладывая ребенка, Демон старался не смотреть на довольное чмокающее существо в его руках. Он с беспокойством вглядывался в лицо возлюбленной. Мертвенная бледность выдавала её состояние, а капилляры, что около глаз лопнули, говорили о перенесенном напряжении. Услышав, что ребенок перестал сосать грудь, Акура-Оу нежно притянул к себе это чудо, не забыв при этом поправить ночнушку на шатенке, чтобы прикрыть оголившиеся ноги, перепачканные в крови. Демон резко встал, а затем, взглянув на дитя, пробормотал: — Моя месть будет такой, что ни в жизнь…- но, увидев складку между бровей роженицы, добавил: — Пока ты не явишься ко мне, Нанами, по доброй воле! Только окружающая среда стала свидетелем того, как из дома вышел человек, бережно прижимая к себе сверток. Затем он исчез во мгле, окружавшей дом туманной пеленой. А к зданию уже подъезжала машина «скорой помощи».