Не любя

Нанами сидела и смотрела в окно. Казалось, тишина вокруг была практически осязаемой, стоит лишь руку протянуть и ощутить. Прошло уже несколько недель с того дня, когда их ребёнка похитили. Каждый раз, когда в доме звонил телефон, девушка вздрагивала, ожидая новостей. Но ничего не менялось: полиция рыскала повсюду, но до сих пор не было никаких зацепок. С каждым днём Томое всё больше и больше замыкался в себе. Угрюмость и безмолвие стали постоянными его спутниками. Нанами видела это, но как помочь и что сделать понятия не имела. Тяжелее всего было ночами: сложно спать, когда ты находишься в неведении. Томое мучали кошмары, а сама Нанами просто не могла и глаз сомкнуть. За эти недели она сильно потеряла в весе. Пышущая здоровьем девушка превратилась в подобие зомби. Но не только бессонница была тому виной. Совесть так же не давала покоя. Правда насчёт Акуры-Оу так и не была озвучена. Нанами и хотела, и боялась одновременно, потому как не знала, какой будет реакция у мужа. Приходилось молчать, этим самым нанося себе ещё больше душевных ран. Девушка вздохнула и отошла от окна, приблизившись к постели, где беспокойно ворочался Лис. Она отвела прилипшие к мокрому лбу длинные белые пряди, погладив мужа по щеке. Что-то пробормотав, он повернулся на бок, открывая взору девушке свою спину. В тот день, когда они поехали к Микаге в храм, чтобы узнать подробности ритуала, соседи сказали, что не видели бывшего хранителя уже несколько дней. По сей день ничего не было от него слышно, и это волновало супругов. Нанами помнила, как расстроился Томое, услышав это всё. Ей и самой было не по себе, но сделать было ничего нельзя. В растрёпанных чувствах и полном молчании они приехали домой. Отохико, который к ним часто заходил, тоже не знал, где пропадает Мигаке, равно как и всех тонкостей обряда передачи божественных сил. Так что рассчитывать на его помощь было бессмысленно. Бог Ветра и так считал себя виноватым, поэтому также искал их дитя. Нанами прекрасно понимала, что удручённое настроение Томое было в большей степени вызвано исчезновением Микаге, поэтому старалась как можно меньше поднимать данную тему, не желая причинять мужу дополнительных страданий. На него и так немало навалилось, усугублять просто-напросто не хотелось. Шатенка ещё раз бросила грустый взгляд на спину Томое и выскользнула из спальни. В горле жутко пересохло, вызывая дикую жажду. Нанами спустилась в кухню, налила себе воды из-под крана, потому что в графине жидкость не была достаточно холодной, и практически залпом осушила стакан, прижимая пустой сосуд ко лбу. Чувство вины снова начало затаскивать её в свои бесконечные дебри, щупальцами опутывая сердце, заставляя невесёлым мыслям кружиться в голове. Девушка знала, что так продолжаться больше не может, и нужно срочно посвятить Томое в истинное положение дел. Времени на то, чтобы ждать Микаге для посвящения в таинство обряда, оставалось всё меньше и меньше. Пожалуй, стоило давно уже рассказать всё мужу, зря она резину тянула. Так думала Нанами, поднимаясь обратно в спальню. Заходя, шатенка увидела, что Лис не спит, а в помещении горит неяркий свет ночника. Девушка глубоко вздохнула, ведь разговор предстоял не из лёгких. — Так и не спала, да? — голос Томое выдернул её из раздумий. — Мне опять кошмар приснился. Не смог больше находиться в темноте, поэтому и свет включил, — ладони беловласого сжались в кулаки, захватывая простынь. На лбу блестели бисеринки пота, а в его глазах шатенка увидела выражение ничем не прикрытого страха. Сердце на секунду сжалось от боли за возлюбленного. — Послушай, Томое. Есть кое-что, что я тебе должна сказать, — тихо проговорила Нанами, садясь рядом с ним. — Есть какие-то новости насчёт нашего ребёнка? — встрепенулся было Томое, а взор загорелся искрой надежды, что мгновенно отозвалось в душе шатенки уколом совести. — Как бы тебе объяснить? Знаешь, я тебе не всю правду тогда рассказала. А после боялась твоей реакции, — Нанами опустила голову, нервно теребя руками край ночнушки. — Только сейчас набралась смелости, потому что дальше затягивать нет времени. Да и совесть не позволяет молчать… — Говори! — твердый тон беловолосого словно подтолкнул девушку, и она выложила все подробности той ночи, что стала для них роковой. — Вот так всё и было, — закончила она. Во время своего повествования Нанами ни разу не подняла головы и не посмотрела в глаза мужу. Томое, в свою очередь, молча выслушал, ни разу не перебив её. Он был ошеломлён, шокирован, и раздавлен. Разум, из-за поднявшейся внутри ярости, был словно затуманен, не желая ни на миг проясняться. Нанами беззвучно плакала. Плечи её тряслись, выдавая, но она не проронила ни звука. Даже тогда, когда Лис вскочил и, громко хлопнув дверью, словно торнадо вылетел из спальни. Девушка услышала, как от дома отъезжает машина. Только в этот момент оцепенение спало, и она подбежала к окну. Последним, что она видела, был автомобиль, который стартанув с места, мгновенно испарился из поля зрения. Затем Нанами упала на пол без чувств.