Не любя

Ветер шевелил кроны деревьев. Стояла солнечная и тихая погода. На небе ни облачка. Жары и в помине не наблюдалось. Процессия в чёрном стояла около двух гробов, обитых бархатом и шёлком. Тела лежащих там усопших выглядели вполне себе умиротворенно. Нанами с Томоэ решили хоронить их в одной могиле, чтобы после даже не было расставания. Ведь при жизни эти две души достаточно намучались и натерпелись от происходящих вещей. – ... Да воздадим же им за их деяния! – громко прозвучал голос Микаге, ведь это он исполнял роль священника. В могилу полетели цветы. И все красного цвета, но самых разнообразных сортов. Нанами смахнула слезу и робко улыбнулась мужу. С того дня Томоэ почти не разговаривал. Шатенка понимала, что именно так Лис переживает боль утраты, поэтому старалась лишний раз не дёргать его. И другим запрещала подходить к Томоэ. Часами беловолосый сидел, уставившись взором вникуда. Он был похож на статую, нежели на живое существо. Но был и тот, единственный, кто мог вызвать тихую улыбку. Юа. Дочь частенько просилась на руки к отцу. Он безропотно брал девочку и прижимался к ней, будто бы ища успокоения. Юа, что могла долго и упорно быть егозой, в такие моменты затихала, ручонками хватая за длинные волосы, но не причиняя боли. Нанами лишь тихо вздыхала, глядя на это всё, но поделать было нечего. Оставалось только ждать... Последний цветок был брошен. Работники начали заколачивать крышки гробов. Томоэ смотрел на это с ужасом в глазах. Губы его шевелились, но ни звука не слетело. Когда последний гвоздь был вбит, то беловолосый подошёл к тому гробу, где покоился Акура-Оу. Прильнул щекой и зажмурился, стараясь обхватить руками лакированную поверхность. Вокруг послышались всхлипы. Вскоре, Томоэ отступил назад, а Микаге дал знак, чтоб начали закапывать. Опущенные в яму гробы присутствующие закидали землёй, отдав самую последнюю дань усопшим. Нанами и Томоэ были самыми последними, кто кинул гроздья... Лис осторожно подошёл к крестам. Оттуда на него смотрели пронзительные глаза друга и мягкие женские. Портрет Джиа Томоэ удалось найти, но не без труда. И даже пришлось просить помощи у других Богов. Хранители и Боги, кстати, успокоились, ведь расправы прекратились. Маки, в поиске потомков Юкидзи, убил пару ошибочно, так и не успев навредить самой Нанами. Отохико был слаб, но целители говорили, что обязательно пойдёт на поправку. Просто нужно времени побольше. В тот дом чета Микаге решила больше не возвращаться. Пока что они арендовали просторную квартиру, а потом уже подумают о покупке другого дома. И подальше оттуда. Томоэ сказал, а Нанами согласилась с ним. Поминки было решено провести в храме Микаге. После похорон все направились туда. ... Уже настала глубокая ночь. В храме было тихо, ведь все оставшиеся разбрелись по комнатам, любезно предоставленным самим Хранителем. Томоэ закурил, глядя в звёздное небо. Налив себе саке, Лис залпом выпил напиток, утираясь рукавом. Закуску он проигнорировал специально. Думать не хотелось, ощущать – тоже. Одно желание владело им: повернуть время вспять. Но умом он понимал: сие невозможно. Даже с курительницей Мидзуки. Приходилось жить с этими мыслями. – Что, история повторяется? Рядом сел Синдзиро. Он отхлебнул саке из бутылки и поморщился. – Чего тебе, Тенгу? – тихо спросил Томоэ. – Не меня надо спрашивать, Лис. – Курама повернулся к нему. – Я понимаю, что ты друга потерял, сочувствую. Но... Жизнь продолжается, Томоэ. Теперь у тебя не только обязательства перед Нанами, а ещё и перед дочкой. – Знаю, – сквозь зубы процедил беловолосый и затянулся. – Живым ты нужнее. А Акура-Оу нашёл свой покой, – многозначительно проговорил Синдзиро и мягко отобрал у Томоэ сигарету, тут же сладко и долго затягиваясь. – Тебе не положено, – фыркнул Лис и забрал обратно дымящуюся палочку, а потом и вовсе затушил. – Зато как хочется иногда, ты просто не представляешь! – Могу понять. Так они и просидели до рассвета, выпивая, но не нарушая тишины. Первые лучи скользнули по красным от бессонной ночи глазам Томоэ. Курама уже спал, привалившись головой к плечу Лиса. Хотя это раздражало, но не настолько, чтобы хотелось оттолкнуть. Томоэ вспоминал все моменты, которые связывали их с Кровавым Королём. Как хорошие, так и плохие. Даже признался себе, что гордится последним поступком Демона. От этого из глаз вновь покатились слезы. Но то были уже слезы, что отпускают; говорящие о том, что обиды прощены; что недосказанности нет. Что теперь прошлое в прошлом... – И да хранят тебя Боги, Акура-Оу, – промолвил в пустоту Томоэ, вытирая влагу со щёк. Порыв ветра подхватил прядь длинных волос. В этом Лис увидел жест Акуры-Оу, что когда-то так ласкал его волосы. Это был последний жест Кровавого Короля.