Dragon's place: Plibek

      — Всё хорошо, солнце.       Юра пару секунд смотрит поражённо, застыв в испуге, точно освещённый фарами олень на проезжей части за мгновение до катастрофы. Так трогательно, что сердце скрипит за переломанными рёбрами. Отабек почти слышит все его матерные мысли на свой счёт («бля, Бек, нихуя не хорошо, нихуя»), что проносятся одна за одной в его огромных глазах, все те мысли, которые вскоре будут озвучены до единой. Отабек расплывается в глупой и пьяной улыбке, растягивая онемевшие рассечённые губы, забывая о боли, думая, как прекрасен его Юра со страшно переполненными беспокойством блестящими глазами в сыром переулке трущоб.       Блять, как же знатно его трахнули головой о кирпичную стену.       Блять, как же ему несёт крышу с его мальчика.       Юра мажет невидящим взглядом по его губам и дёргается, как от пощёчины. Он подрывается и за доли неуловимых для Отабека секунд оказывается под самым боком, подставляясь, чтобы на него опёрлись, а не рухнули на разбитые колени прямо на раздробленный асфальт. Отабек вдруг понимает, что действительно хочет упасть. Он кладёт руку на юрино плечо, неосознанно оглаживая острые линии, вдруг резко для самого себя стискивает его и притягивает к себе, ведя носом по пропахшим куревом волосам, скользит влажными от крови губами по виску и прячется от всего мира в нём. Юра тёплый, милый, родной, и он в безопасности. Отабек всё сделал правильно.       — Блять, Бек... — всхлипывает парень, дотрагиваясь холодными пальцами до мерно набирающей фиолетовый цвет скулы Отабека. Юру пробивает дрожь, и Отабек только сильнее прижимает его к груди. — Бека, придурок, у тебя рёбра...       Отабек хрипло смеётся.       — Ага... — Юра рычит в ответ, и делает первый раздражённый шаг, но Отабек вдруг на удивление твёрдо стоит на ногах, и не даёт ему увести себя. Юра стреляет глазами и натыкается на ту же самопроизвольную кровоточащую улыбку.       Юра прекрасен, когда злится. А Отабек похерил свой самоконтроль ещё тогда, когда увидел, как это недобыдло ставит на место уродов-амбалов из центровых. Он думает сейчас о такой чепухе.       — Люблю.       Юра стискивает зубы, а Отабек понимает, что левый глаз совсем заплыл. Отабеку хочется взвыть в голос. Еба́ная распирающая изнутри нежность, сука.       — Ударь меня, пожалуйста. Я могу пиздануть лишнего. Уже пизданул. Бля, есть резон останавливаться?       Как-то резко обрушивается боль и ударяет по затылку реальность. Отабеку хочется, чтобы Юра взглянул на него ещё раз, чтобы мозг расплавился и вытек со всем дерьмом, творящимся в его подбитой голове. Можно голос Юры на репит? Надо записать трек. Отабеку зайдёт, на остальных похуй, остальным не покажет.       — Уебу, если ещё раз доебутся до тебя.       Юра хмыкает и делает повторный шаг вперёд. Сопротивление отсутствует.       — Уже уебал, успокойся.       Юра останавливается, дёргая его на себя, и Отабек не сразу соображает, что чувствует онемевшими губами вместо неосязаемого холода чужое привлекательное тепло. И гладкий язык, лишающий его лицо гордых кровавых дорожек, размазанных по всему подбородку и в уголках рта.       — Юр, отвези меня домой.       — Ко мне.