До чего доводят взрывы

      Проснулся в холодном поту от собственного крика. В постеле. В собственной комнате. Оглянувшись вокруг, никого не увидел, может, к счастью. Судорожно провёл рукой по мокрым волосам и выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы.       «Зачем поперлся?»       

«Знал ведь!»

      Плотно сжатые веки вздрогнули и по щеке покатилась непрошеная слеза.       

«Ненавижу Учих!»

      Голова пухла от боли и маниакальной мысли — бежать, но страх приковывал к кровати крепче любых верёвок. А сбившиеся дыхание не хотело восстанавливаться, ровным счётом как и пульс. Было невыносимо плохо. Было сложно заставить себя начать регенерировать, начать восстановление всех систем, инстинкты кричали об опасности, и тело их слушалось. В кровь искусанные губы, как знак попытки восстановить контроль над сломленным телом.       Задержав дыхание на пару секунд, я ещё раз огляделся. Да, я был в своей комнате. Да, я был один. Я выдохнул. Паника волнами то накатывала, то отходила на задний план, то вновь возвращалась с утроенной силой.       «Соберись».       Стоило мне уловить и схватиться за тонкую грань господства над собственным телом, как в комнату бесцеремонно ворвался Хидан. Его неожиданное появление застало меня врасплох. Подорвавшись с перепугу, я замер в полусидящем положении, буравя его взглядом.       — О, наконец-то ты проснулся! — его жизнерадостность меня убивала. Поджав губы я пробубнил что-то нечленораздельное, чтобы тот отвязался, но до верующего явно не дошло. — Классно ты его уделал, а!       Он толкнул меня в плечо. Его глаза сияли чистой радостью. Конечно, поднасрал напарнику, срубил бабла и руки не замарал. Я бы, наверное, тоже радовался.       — Угу, — на удивление присутствие Матсураси внушало некое спокойствие. Я уже не трясся мелкой дрожью и даже не заметил, как перестал кусать губы.       — На, твоя доля, подрывник, — он отстегнул мне приличную сумму и лучезарно улыбнулся. — На девочек потрать, а то совсем от недотраха помрёшь.       Это всего лишь слова. Но именно они поменяли на корню всё моё состояние, поддев будто крючком под рёбра и вывернув наизнанку.       Натянуто улыбнувшись, я положительно кивнул. На этот раз Хидан медлить не стал и, поняв, что ему больше не рады, довольно быстро покинул мою комнату.       Бросив без особого интереса деньги на кровать, я устало откинулся на неё. Уставившись в потолок, я попытался забыться в своих мыслях. Но, кажется, сделал лишь хуже…       Не хочу выходить из комнаты. И провел бы в ней целый день, но живот предательски сводило. Стоит спуститься вниз и хотя бы пообедать... Или постойте. Поужинать? Сколько сейчас времени?       Взглянув на тумбочки, я не нашёл часов, ни на одной из них. Стиснув зубы, фыркнул. Наверняка постарался Тоби. Никчёмный Учиха.       Помотав из стороны в сторону головой, я закрыл лицо руками. Хотелось спрятаться ото всех. Забиться в нору и не выходить оттуда пока не заживут душевные раны. Я глубоко вдохнул, но не стал спешить выпускать воздух обратно. Отсчитывая мысленно секунды, добрался шестидесяти пяти и всё-таки выдохнул.       — Нужно поесть, — живот довольно заурчал, будто соглашаясь с моим предположением. Улыбнувшись, я покачал головой и вышел из комнаты.       За окном хлестал ливень и был сильный ветер. Было довольно пасмурно, так что определить предположительное время мне не удалось. Обречённо вздохнув, я прошёл на кухню. Сегодня организация, на удивление, пустовала, разве что Хидан и Конан были здесь точно. Последняя как раз сидела за столом, закрывшись от меня газетой.       — Здравствуй, — коротко поприветствовал я её, замерев в дверном проёме.       — Привет, — она приподнялась, чтобы увидеть меня, но практически сразу вновь скрылась.       Я не стал томить судьбу и тут же направился к холодильнику. Распазив дверь, я долго выбирал между ничем и ничем прежде, чем мастерица оригами решила мне подсказать:       — Сходи за продуктами, — попросила она, не отвлекаясь от изучения утренней газеты. Судя по её состоянию, многострадальную прочитала уже по меньшей мере половина организации.       — Конечно. — Я закрыл холодильник и покорно поплёлся на выход с кухни. Живот высказал недовольство, довольно громко заурчав. Придавив его руками, я виновато улыбнулся Хаюми. Выдохнув, она сложила газету на стол и смерила меня взглядом. Я попятился, но наткнулся спиной на дверной косяк.       — Подожди, — со вздохом произнесла она. Я замер, внимательно следя за её движениями. Порывшись внутри плаща, она что-то выудила из закромов и, подкинув это мне, сказала, - съешь. Аппетит не перебьёшь, но живот успокоишь.        В мои вытянутые руки упал злаковый батончик. Нынче это лакомство набирает обороты и популярность, но мне ещё не доводилось его пробовать.       Улыбнувшись, я поблагодарил Конан и получил вдогонку список продуктов. Чуть нахмурившись, я покинул комнату.       Рынок встретил меня шумными толпами людей. Продавцы до хрипоты пытались прорекламировать и впарить свой товар, успевая спорить с покупателями о цене. Я же безучастно наблюдал за всей этой картиной, безмятежно прогуливаясь между лавок и сравнивая в основном продукты по цене и качеству. Список выданный Конан не стремился заканчиваться.       Проходя между очередными лавками, я наткнулся на Итачи. Меня прошиб пот от одного его присутствия. Я всё ещё помню, что было… Тот стоял ко мне спиной, но возможности пройти мимо и быть незамеченным не представлялось возможным. Поэтому я решил незамедлительно ретироваться. Попятившись, я сбил какого-то мальчишку, который тут же разревелся, привлекая ненужное внимание. Секундная заминка и взгляд на мальчишку с моей стороны позволили Учихе подобраться ко мне практически вплотную. Округлив глаза, я прытко отскочил в сторону, а затем, развернувшись, заторопился скрыться в толпе.       — Дейдара, стой, — голос Итачи в голове заглушил сторонние шумы. Я ускорил шаг, а потом и вовсе перешёл на бег. Не хочу его видеть. Слышать… Чёртов ублюдок.       Свернув за угол, я продолжал чувствовать, как он преследует меня. Адреналин взыграл в крови и я, быстрее молнии, промчался меж ларьков и множества людей, скрываясь от голодных глаз.       Перевести дыхание и остановиться я позволил себе лишь у дверей своей комнаты. Опёршись рукой о стену, я глубоко дышал, восстанавливая дыхание. Руки сжимались в кулаки, но практически сразу безвольно разжимались.       Тишина коридора раздражала. Пугала. Голову разрывало от спектра эмоций бушивавших во мне. Нужно срочно успокоиться.       Я резко дернул дверь на себя, распахивая её до стука о стену, который тут же громким гулом разлетелся по коридору. Вздрогнув от собственных действий, я аккуратно прикрыл её за собой. Руки безумно дрожали, а рты на них скрипели зубами от желания скорее преобразовать как можно больше глины. И избавить этот мир от множества никчемных жизней.       Глаза безумно бегали по комнате, взгляд ни за что не цеплялся, будто кто-то в мозгу щёлкнул переключателем и отключил возможность чувствовать себя живым в этом мире. Мне не хотелось абсолютно ничего. Полнейшая апатия.       Я чувствовал себя беззащитным. Униженным. И втоптанным в грязь. От переживаний мои ноги совсем обмякли и еле держались в прямом состоянии, то и дело подгибаясь. Было сложно добраться до самого дальнего угла комнаты, но я смог. Сползя по стеночке, я дернул на себя шторы, чтобы скрыться с глаз. Закрыть себя. Спрятаться. Но они ни в какую не хотели слушаться, застряв где-то на середине.       Скрипя зубами и поджимая колени к груди ещё сильнее, я намотал на руку ткань и ещё раз дернул, срывая с петель. Мозг говорил, что так и надо. Накрывшись сорванными шторами, я обхватил колени. Мелкая дрожь то и дело пробегала по телу. Сердцебиение выходило из-под контроля, ускоряясь.       — Как же... — Я опустил голову, лбом уткнувшись в колени, и сжал кулаки. —...вы все меня задрали. — Слёзы непроизвольно потекли по щекам и никакие убеждения и внутренние барьеры по типу "тыж шиноби или мужчина" не могли их сдерживать. Собственно, сейчас уже было не важно кто я и зачем я. Всё стало неважным и каким-то далеким. И, кажется, стало оно таким уже давно… просто я пытался не замечать этого…       Я устало приоткрыл глаза и посмотрел сквозь пелену слёз на свой втянутый живот и множество давно заживших маленьких еле заметных шрамов на нем. Воспоминание о том, как я получил каждый из них, отвлекало. Дыхание потихоньку восстанавливалось, как и сам рассудок. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнул и максимально медленно выдохнул.       — Как же всё достало…