Бессонница

Я открываю глаза, погружаясь в темноту, и смотрю в никуда. Потом беру часы и палочку, которая даёт немного света. Четверть первого ночи — фантастически хорошее время, чтобы проснуться. Поднимаюсь с кровати, зная, что больше не усну. Надеваю чёрную рубашку — такого же цвета, как и мои пижамные брюки, а сверху набрасываю зелёный халат. Нет нужды заботиться о правилах — более того, правила созданы, чтобы их нарушать, не так ли? Я всегда бесшумно брожу в школьных коридорах. Лунный свет просачивается через большие окна, придавая замку особый таинственный вид и то самое «душевное спокойствие». Лёгкий весенний ветерок врывается из пары открытых оконных створок, отбрасывая назад светлые волосы. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох — возможно, эта ночная прохлада вернёт мне сон. Но вдруг неподалёку я слышу приглушённый хлопок — словно кто-то громко захлопнул книгу. Резко открываю глаза и направляюсь в сторону столовой, из которой, кажется, и донёсся этот звук. Но кто может там быть в это ночное время? Мне интересно, а потому стараюсь подойти к комнате незамеченным. Осторожно заглядываю в зал, понимая, что это может быть кто-то из преподавателей, что, заметив меня, непременно накажет за столь позднюю прогулку. На столах разложены книги, всюду одни книги. Несложно предположить, что рядом с ними — она. Героиня волшебного мира, девушка, что даже под пыткой не предала своих друзей, та, что, несмотря на титул спасительницы волшебного мира и гарантированную ей должность мракоборца, так и не согласилась занять её до окончания учёбы. Она — прекрасная гриффиндорка и лучшая подруга Святого Поттера и его рыжей тени, магглорождённая Гермиона Грейнджер. Я ненавидел её, Мерлин знает, как я ненавидел её, ведь она с самого детства — совершенство, несмотря на свою грязную кровь — в отличие от меня, несовершенного бывшего Пожирателя Смерти, избалованного сына Нарциссы и Люциуса. Именно поэтому я так хотел запятнать её репутацию и оставить свой грязный след на её пути. Я вхожу в зал. «И не скучно тебе от всех этих книг, грязнокровка?», — спрашиваю язвительно. «Ты что-то потерял, хорёк? — её быстрый насмешливый ответ. «Вообще-то у меня бессонница — может, в твоих драгоценных текстах найдётся решение этой проблемы», — отвечаю с насмешкой и наклоняюсь над ней, опираясь руками о стол. «Мышьяк поможет», — она смотрит прямо в глаза, а на губах играет гордая и дерзкая улыбка, которую я с удовольствием стёр бы с этого проклятого лица. Она невероятно красива. О, если бы она знала, насколько! Она похожа на воительницу, и является ею: волнистые волосы мягко падают на плечи, оттеняя взгляд львицы, глубокие янтарные глаза, нежное и утончённое лицо, бледная кожа, алые манящие губы. Единственная, кого мне никогда не удавалось победить, кто не упала к моим ногам — не то, что я когда-либо хотел этого, по крайней мере, до этих пор… «Мышьяк бессилен против ядовитых змей», — негромко отвечаю я, наклоняясь ближе к её лицу. «Попробуй заклинание Авада Кедавра», — она тихо отвечает, не отводя глаз и не отстраняясь ни на миллиметр. «Я не взял палочку», — шепчу в ответ, приблизившись к ней настолько, что чувствую её горячее дыхание на своём лице. «Я могу одолжить тебе свою», — её голос звучит уверенно, а на губах играет всё та же улыбка, подкреплённая глубоким взглядом — в нём ни страха, ни колебаний. Я чувствую, как электрические разряды касаются моего лба вместе с её дыханием, как эти импульсы заставляют бежать мурашки по коже, а их источник — она («Чёртова грязнокровка, я схожу с ума от неё»). Я чуть склоняю голову и, едва не касаясь мочки её уха, негромко произношу: «А где твоя палочка, Грейнджер?». Неожиданно она повторяет это движение, обжигая каждым словом: «Поищи её, Малфой». Я в полнейшем недоумении. Грязнокровка играет, флиртует со мной, и я просто не могу поверить в это. Не отводя с неё глаз, я с улыбкой обхожу стол и оказываюсь у неё за спиной, заставляя подняться с места. Она подчиняется мне и встаёт со своего стула, позволяя моим рукам опуститься на её талию. «Может, она здесь, грязнокровка?», — шепчу ей, а мои пальцы в поисках волшебной палочки медленно скользят по её животу под блузкой, после чего переходят к подолу юбки. Она загадочно оборачивается ко мне, лукаво прищуриваясь и нежно касаясь губами мочки уха: «Похоже, нет, хорёк. Может, сейчас повезёт больше». Она дразнит меня — я прекрасно понимаю это, но тот факт, что она сама делает шаг навстречу и приглашает продолжить, просто сводит с ума. Я никогда не подозревал, что героиня волшебного мира является потрясающей соблазнительницей, и это укрепило моё решение обладать ею — как никто другой, как никто ни до, ни после меня. Моя рука движется вверх, встречая на своём пути тонкое кружево, как мне кажется, белого цвета. Пальцы легко огибают край бюстгальтера, нежно сжимая её горячую кожу. Она улыбается и, не отрывая взгляда от моего лица, кладёт голову мне на плечо. Ей нравится это, теперь я совершенно уверен, что ей это нравится — когда её ласкает злейший враг. Мне самому нравилось каждое прикосновение к ней — её кровь была грязной, но желание моё горело в моей, чистой, крови, как никогда прежде, ни с кем прежде… «А ты не боишься препятствий», — негромко говорит она, едва не мурлыча от удовольствия, которое так плохо выходит скрыть. Это словно музыка… Я убираю руки с её талии и груди и разворачиваю её к себе. Теперь я могу ясно читать горящее желание в её глазах — не менее сильное, чем моё собственное. Я привлекаю её к себе, чувствуя жар от её тела, которое теперь кажется единым целым со мной. Мои руки ныряют под её юбку, сжимая упругие бёдра и прижимая их, чтобы она почувствовала всю силу моего возбуждения. Она откидывает голову назад и смеётся, что, по правде сказать, немного раздражает. «И что тебя веселит, грязнокровка?», — мой голос кажется громом в этом тихом зале. «Я думаю, что у тебя есть палочка», — лукаво отвечает она. Я улыбаюсь, а потом набрасываюсь на неё, жадно целуя. Я целую её так, словно она — глоток воды в пустыне, так, словно я сам — дементор, желающий забрать всю её душу в этом поцелуе. Я чувствую танец наших губ, сливающихся с жаром и страстью. Нет, чёрт возьми, я никогда бы не мог и предположить, что эта правильная девочка-всезнайка на самом деле эта львица, что будит весь огонь, дремлющий внутри. Мои руки медленно соскальзывают с её бёдер вниз и вдруг… О чёрт! В моей ладони — палочка, спрятанная за подвязкой. «Отличное место для хранения волшебной палочки, Грейнджер», шепчу, касаясь её горячих влажных губ. «Молодец, хорёк. Ты быстро нашёл её», — ухмыляется она, слегка прикусывая кожу на моей шее. «Теперь я могу вызвать чары вечного сна?», — насмешливо спрашиваю, поднимая палочку вверх. «Ты не её хозяин, она не послушается тебя», — смеётся она, оставляя лёгкий поцелуй в уголке губ, а затем забирает свою палочку. «Я могу многое, Грейнджер», — целую пульсирующую жилку у её ключицы. «Но не сегодня, хорёк, — смеётся она, отходя от меня и подхватывая свою сумку и пару книг. — Не сегодня». Она идёт к выходу из зала своим обычным шагом, гордо вскинув голову, а я только улыбаюсь ей вслед, словно последний кретин. «Мне интересно, когда, грязнокровка». Она оборачивается у выхода, и я замечаю лукавую усмешку, играющую на её губах. «Не сегодня» — не значит «Нет»… Любопытно… Но ведь от любопытства ещё никто не умирал — это я знаю точно. А ещё знаю, что теперь мне даже нравится эта проклятая и такая удачная бессонница.