Проснулся не в себе...

      Интересно, а где я проснулся?       Комната однозначно не похожа на мою, если, конечно, мама с папой за ночь все не переделали… Но это бред, я бы проснулся! Во всяком случае, им бы не сменить незаметно постельное белье, на котором я спал.       Определенно, это не моя комната. Тогда чья же?       Хм, это должен быть точно первым вопросом, иначе — забодай меня олень! Нет, бодать сам себя? На садизм с элементами мазохизма смахивает.       Узнаю, со временем, чья, а пока можно и понежиться в постели — не каждый день семнадцать исполняется. Великий день! Через пару часов я смогу колдовать. Смогу, наконец, похвастать перед родителями, как здорово я умею трансфигурировать предметы… Конечно, о превращениях самого себя я скромно умолчу.       Кстати, а где Бродяга? Он что, забыл про мой день рождения? Безобразие! Не миновать ему справедливой кары от моих рук, копыт и рогов! Бегаю я все равно быстрее, в любом облике. Спит, наверное, зараза. Может, тоже стоит поспать? Или стоит, наконец, проснуться? Слишком нереально то, что за ночь все так кардинально изменилось. Комната не могла уменьшиться в размерах раза в два. А эти ужасные обои?! Узкая кровать! Точно — я сплю.       Поспать… А это идея! В конце концов, именинник может поспать в свой день рождения, даже если он еще спит и видит странный сон.       — Поттер! Немедленно вставай! Поттер! Я ради тебя завтрак разогревать не собираюсь! Да что ты себе позволяешь?!       В комнате то ли моей, то ли не моей, возникла разъяренная фурия, напомнившая мне горгулью в период зимнего голодания, с длинной, похожей на лошадиную, шеей, со жгучими глазками. Стоп! Что она делает в моем доме? Где мама, папа? Сириус? Какого черта?! Если это сон, самое время проснуться…       Фурия содрала с меня ставшее таким уютным теплое одеяло.       — Поттер! Мало того, что ты, мерзкий мальчишка, вечно портишь нам жизнь, так ты еще имеешь наглость в день приезда тетушки Мардж проспать! Немедленно вставай, бездельник! И прибери свои лохмы…       Нет, определенно, с этим надо кончать! Мама, что ты мне за ужином в чай подлила? Галлюциногенное зелье «made by Снейп»? Какая еще тетушка Мардж? Причем тут мои волосы?       — Простите, мисс, — раз уж спим с такой реальностью, то будем действовать по сценарию. Как, нет сценария? Блин, опять импровизация! Хм, скорее… — миссис, но я не знаю, кто вы.       Достаточно честно и открыто… Глаза у фурии округлились до размеров галлеона. Что ж, Сохатый, так держать!       — Я не понимаю, что вы делаете в моей комнате и где, черт возьми, моя семья и мой друг, домовые эльфы, наконец?       Я встряхнул головой. Фурия взвизгнула, увидев мой лоб, побледнела, потом порозовела, нервно схватилась за спинку кровати. Я задумчиво потер свой лоб, она что, увидела там надпись «Я Сам Знаешь Кто, пришел тебя убить»? Нет, слишком длинная надпись, Может, какой-то шутник намалевал там «Я дементор! Не подходи — поцелую»? Тоже не вариант.       Так что же с моим лбом, черт возьми?!       От размышлений меня отвлек человек, влетевший в комнату, словно за ним гнались налоговая полиция вместе с гоблинами Гринготтса. Он был похож на помесь свиньи с человеком. Интересно, а как тогда он так быстро бегает? Этот полухряк в замешательстве уставился на фурию, а потом грозно надвинулся на меня. Сон окончательно перестал мне нравиться…       Самое время Сириусу пнуть меня в бок, облить холодной водой, обкидать подушками, взорвать хлопушку у меня под ухом, — что угодно, лишь бы я проснулся!       — Поттер, что ты сделал с Петуньей? — взревела ошибка мясного комбината по производству Франкенштейнов.       Может, хватит звать меня по фамилии? У меня имя есть.       — Я ничего ей не делал, всего лишь поинтересовался, какого…       Договорить мне не дала фурия со странным именем Петунья, кажется, у сестры Лили такое имя.       — Вернон, это не Гарри.       Значит, полухряка зовут Вернон?       — Хороший вывод, мое имя — Джеймс, — я постарался улыбнуться. Зря старался.       — Поттер, если у тебя поехали мозги с твоей ненормальной школой, тебе не удастся запудрить их нам!       Фурия приобрела равновесие.       — Вернон, это не Гарри, у него нет шрама!       Полухряк с сомнением посмотрел на мой лоб. Да блин, что же они там потеряли? Шрамов там отродясь не было.       — И у него другие глаза.       Глаза как глаза, обыкновенные.       — Кто ты?       — Не кипятитесь, я ведь уже ответил. Я Джеймс Поттер. Всего лишь хочу узнать, какого черта я здесь делаю и где мои родители и друг. Вас я вижу впервые, я впервые в этой комнате и, возможно, в этом доме тоже нахожусь впервые.       Фурия осела. Похоже, ей плохо. Придется помочь… А то её, глядишь, удар хватит. Миокарда, как любит выражаться мой чокнутый дед, страстный любитель маггловской медицины. У полухряка вид не лучше… Словно на него кирпич упал.       — Это не шутка?       — А почему я должен шутить?       Да уж, хороший день рождения. Шансы на пробуждение таяли с каждой секундой. Узнать бы, кто такой Гарри и почему он носит мою фамилию.       Снизу раздался хлопок. Кто-то аппарировал, понял я. Звон разбивающегося стекла, шаги нескольких человек, скрип лестницы, и в комнате возник еще один человек в старой, потертой, но чистой мантии. В маленьком пространстве комнаты сразу стало тесно. Я заметил, с каким презрением посмотрели на новоприбывшего фурия и полухряк, словно тот был, по меньшей мере, сбежавшим из психушки особого режима. Человек показался мне смутно знакомым, словно где-то я его видел, только он был…       Человек поклонился Фурии и Хряку.       — Мистер Дурсль, миссис Дурсль, мы пришли за Гарри.       Опять Гарри! Кто же он такой?       — Гарри, ты в порядке?       Это ко мне? Сколько можно повторять, я не этот чертов Гарри, я Джеймс! Оставалось лишь неубедительно кивнуть. Человек приблизился ко мне, на такое же расстояние отдалились Дурсли. Мысленно я убрал с лица этого человека морщины, с волос — седину. Точно я его видел! Только моложе, юнее.       — Лунатик!       Хоть кто-то знакомый в этом сумасшедшем сне!       Ремус повел себя странно: скользнув взглядом по моему лбу, он заметно побледнел. Такое внимание к этой моей части тела начинало заметно надоедать.       — Лунатик, разве ты меня не узнаешь? — наступление — твой конек, Сохатый, действуй.       — Забирайте его, — взвизгнула фурия. — Что б никогда больше ноги не было в моем доме всяких Поттеров! Ремус кинул мне какой-то предмет.       — Вещи соберут в течение получаса. Гарри, это портал.       Это я понял, так как знакомый вихрь уже уносил меня прочь от этой ужасной комнаты, фурии и полухряка. Хм, знакомый пейзаж… не Хогсмид случаем? Пока я озирался, рядом раздался громкий хлопок. Рем!       — Джеймс! Какого черта?! — я ожидал других слов от друга в свой день рождения.       — Какого черта? Это я должен спросить, — огрызнулся я в ответ, — просыпаюсь в надежде, что меня поздравят с днем рождения, а получаю в качестве подарка какую-то фурию, хряка и вечное напоминание о каком-то Гарри, ах да, еще постоянное оглядывание моего лба. У меня что, там что-то написано? Ладно, не важно… Какого черта я просыпаюсь не у себя дома, какого черта ты выглядишь старше, какого…       В конце своей тирады я понял, что Рем протягивает мне «Ежедневный Пророк». Он молчал, не в силах что-либо мне сказать.       — Какого черта мне эта газета?       Какого — я понял, когда мельком посмотрел на дату. Мне показалось, что меня облили чаном холодной воды, потом еще и помучили круцио.       «13 августа 1997 года»…