Проснулся не в себе...

– Ну, и как мы до тебя доберемся? – вопрос довольно резонный, не живут же чета Эвансов на Тисовой улице в доме номер четыре. Лили, поправив легкий рюкзачок на плечах, хмыкнула. – Неужели Великий и Ужасный Поттер в растерянности? Скорее в раздумье. Видели бы меня сейчас Рон и Гермиона: стою тут на вокзале Кинг Кросс в сопровождение мамы, которая мне сейчас ровесница, и тупо пялюсь на дорогу, словно ожидая, что меня приехали забирать Дурсли. – Папа написал, что он заедет за нами в три часа. Я машинально посмотрел на часы: полтретьего. Отлично, торчать тут еще полчаса. – Можем, найдем место, где мы можем посидеть? Мама кивнула. – Я знаю тут неподалеку одно кафе, там довольно вкусные пирожные. Сходим туда попить кофе? – С удовольствием. Я угощаю, – великодушие прямо-таки прет. – Не так быстро, мистер Поттер, – раздалось почти над самым ухом. – Сначала ты поговоришь со мной. Я обернулся на голос. Бабушка осталась довольна моей удивленной физиономией. – Привет, мама, – не выдавать же мою маленькую тайну моей настоящей матери? – Не будь невежливым, Джеймс, представь мне твою очаровательную спутницу, – бабушка слегка нахмурилась. Лили смущенно улыбнулась. Она была удивленная появлением миссис Кетлин не меньше моего. – Мам, это Лили Эванс, я тебе о ней рассказывал, – я понадеялся, что бабушка поймет, что именно я о Лили рассказывал. – Лил, это моя… мама. Мама, это… моя мама? Поттер, звучит по-идиотски. – Мисс Эванс? – бабушка улыбнулась. – Джеймс много рассказывал о вас. – Наверное, всегда как про несносную девчонку, – Лили положила руке мне на плечо. – Нет, он говорил, что вы очаровательная девушка. Кстати, вы, кажется, собирались в кафе? Бабушка поняла. И почему я живу не с ней, а с Дурслями? Дурак ты, Поттер, живешь ты с ними из-за некого придурка с красными глазенками и с манией величия. – Да, мы хотели подождать моих родителей в ближайшем кафе, миссис Поттер, – Лили выглядела смущенной. Еще бы… – Тогда, вы не возражаете, что я пока украду у вас моего мальчика, – бабушка заговорщицки подмигнула Лили, – но обещаю вернуть в кафе. Это они обо мне? Чувствую себя скотом, выставленным на продажу. И продавцы обсуждают все мои достоинства. – Как я могу с вами спорить, миссис Поттер? Как только Лили ушла к стойке, бабушка хмыкнула. – Мой сын сделал хороший выбор, Гарри. Она действительно удивительная девушка. Уверен, что продержишься среди ее родственников? Я их шестнадцать лет терпел. Десять дней не проблема. Да и увидеть родителей мамы я желаю. Тетя Петуния что-то не очень распространялась про них: я про тетушку Мардж и то больше знаю. Хотя, конечно, лучше проведу вечер с профессором Трелони, чем с тетушкой и ее очаровательными бульдогами. Особенно не хочу встречи со Злыднем: такого милого песика даже миссис Норрис испугается. – Я терпел тетю Петунию в течение шестнадцати лет. Несколько дней я смогу продержаться. – Неужели все так плохо? – Просто она ненавидит все, что связано с магией. Сказанул, Поттер. – Но вы же общаетесь… «Поттер, вымой это!» «Поттер, убери в саду!» «Поттер, твоя сова опять шумела ночью» «Поттер, заткнись!» Полноценное общение. Мы так друг друга любим и уважаем, что я даже хочу использовать Непростительные заклинания в их присутствии. Желательно на них. – Или нет? – Ну, наши отношения трудно назвать общением, семейные кружки точно не устраиваем. Миссис Кетлин потрепала меня по волосам. – Постарайся быть помягче с Петунией. А может быть, вы не будете меня об этом просить, а то как-то неудобно отказывать вам. Я ж могу и не сдержаться: в «Пророке» давно утвердились во мнении, что я психически неуравновешенный. Пора оправдать мнение. Спокойно, Поттер, иначе из этой поездки ничего хорошего не выйдет. Значит, постараюсь ей не нагрубить и не заколдовать ее. – И давай наведем более крепкие чары… тебе же придется провести у Эвансов чуть больше десяти дней. Это точно, хотя представь, Гарри, разговариваешь ты с Лил или с тетушкой, и вдруг меняешь внешность. Типа, здравствуйте, я полиморфный маг? – Хорошо, миссис Кетлин. Жаль, что я не могу провести каникулы в двух местах одновременно. – Ничего, приедешь к нам на Пасху, – она еще раз растрепала мои волосы и чмокнула в щеку. Вернулась Лили с кофе и пирожными. – Я взяла с корицей, – она тряхнула рыжими локонами, – твоих любимых не было. С этого момента поподробней. – Уверяю вас, мисс Эванс, Джейми ест не только одну выпечку со сливовым повидлом, – выручила меня бабушка. – Извините меня, мне придется вас покинуть. Пиши письма, милый. – Обязательно. Пишите письма мелким почерком. В каждую строчку по несколько рядов. – Милая у тебя мама, – произнесла Лили, внимательно провожаю свою будущую свекровь. Милая мама сидит вот передо мной. Хотя не спорю, бабушка тоже у меня замечательная. – Лили! Вот ты где! – к нашему столику подошел высокий худощавый мужчина с чуть седеющей темной шевелюрой. Он приветливо улыбнулся, как только увидел меня. – Вы, наверное, Джеймс? Нет, дедушка, я Гарри. Просто Гарри. Интересно, как бы он отреагировал на такое заявление, что я его внук? А его дочь погибнет, когда мне будет около года? И кто бы тебе поверил, Поттер? Выкинут за шиворот без всяких расспросов и объяснений. – Мистер Эванс? Приятно с Вами познакомиться. Жаль, что все-таки я вас мало знаю. Мне было слишком мало лет, когда вы в последний раз посетили дом на Тисовой улице. – А где ваши вещи? – весело спросил дед, подводя нас к машине, довольно хорошей на данный момент. – Все с собой, папа, – хмыкнула Лили. – Петуния уже дома? Не будь я Гарри, если мама не скривилась, когда спрашивала о тете! О да, любовь у них обоюдная. – Да, она приехала вчера. Кстати, ее новый парень, кажется, собирается сделать ей предложение. Дядя Вернон… ну–ну. Стоп! Там еще и дядя Вернон будет?! На что я согласился? Дом, в котором жила моя мама, оказался довольно милым двухэтажным коттеджем комнат так на семь. По крайней мере, точно больше, чем дом №4 на Тисовой улице. Уютный, милый… чего не скажешь про одну из обитательниц. Петуния, пока еще Эванс, смерила меня взглядом а-ля «сейчас будет Авада Кедавра» и, сухо поприветствовав, шепотом дала понять, что если я хоть как-то помешаю ее отношениям с Верноном, то мне грозит мучительная смерть. Тетушка, вы мне хуже устроили. Лучше уж смерть, чем терпеть ваши издевательства надо мной. Я ж теперь мимо чуланов без содроганья пройти не могу. Дядя Вернон, представлявший собой более симпатичную версию Большого Дэ, весьма косо пялился на нас с Лили и старался не заводить со мной разговор. Да ну его! Пообщаться с ним я еще успею. Дед, как только привез нас, сослался на какое-то очень важное незавершенное дело и уехал. – Джеймс, такое чувство, что ты намеренно избегаешь встреч с Петунией. Она, конечно, не ангел… О да! Я это понял! – … но тоже живой человек. Она не понимает нас… И это я понял. Знаешь, мам, что они учудили из-за своего непонимания? Они решили, что волшебство можно выбить регулярными наказаниями и побоями. Только малость переборщили с дозами. – Я это понимаю, Лил. Мама крепко меня обняла и шепнула в ухо: – Тогда, может быть, посидишь с Пет и Верноном с часок? Поговоришь, а я пока покину тебя… совсем ненадолго… – Посижу, – будь проклята эта чертова гриффиндорская решимость и смелость! Поразвлекай их, Гарри, пока Лили и дед отсутствуют. И, даже может быть, они останутся целыми и здоровыми. Хотя я этого не обещаю. Например, мне очень нравится идея поросячьего хвостика. Интересно, а за что так ненавидят Дурсли моего отца? Явно не только за то, что тот маг до мозга костей. Должны же быть еще какие-нибудь причины. И помни, Поттер, будь вежлив… когда говоришь «Авада Кедавра», не забудь упомянуть «извините».