Самайн или шалуны снова вместе

      Глава 8

В моей жизни не было ничего более настоящего, чем ты.

      Коля вылетел из дома, и быстрым шагом направился к обнаруженному еще утром озерцу. Опустившись на пенек на самом берегу, он задумался над всей ситуацией в целом.       «Я уже ничего не понимаю, - он устало провел рукой по лицу, - не понимаю! Борис требует от матери, чтобы та рассказала все его отцу, а сам в тоже время закидывает его навозом. А Галя тоже хороша. Как она может находиться в моих объятиях, а думать об этом генералишке. Медвежонок! И как я сразу же не догадался, что так она меня называла, чтобы ненароком не выдать свои чувства к Колосову. А я старый дурак на что-то еще надеялся».       Коля, опустив голову, стал смотреть на воду, отражавшееся в озере осеннее небо, напомнило ему ее глаза.       - Снежинка, - прошептал он, вновь обращаясь к своим мыслям и воспоминаниям…       В тот день он летел к ней как на крыльях, ему не верилось что они снова вместе. По дороге в офис Коля остановился возле цветочного киоска и купил Галины любимые цветы.       Оставив букет в машине, быстрым шагом направился в ее кабинет, и уже подходя к нему, он вдруг услышал.       - Медвежонок, еще немного и я освобожусь.       - Ну надо же как нежно ты заговорила, - голос Колосова он узнал сразу.       - Миша?! – удивление в ее голосе Коля принял за радость встречи.       - А кто же еще? Да это я твой Медвежонок, - в голосе генерала явно читалось удовлетворение.       Коля не выдержал и резко вошел в кабинет. Испуг на лице любимой, сказал ему больше чем тысяча слов.       - Галина Николаевна, я вернулся и готов доложить о деле, - холод и в голосе и во взгляде.       - Хорошо, - Галя опустилась в свое кресло, Коля повторил ее действия и присел на ближайший стул, - Михаил Степанович уже уходит.       - Я еще вернусь, - пообещал Колосов, - до скорой встречи.       - Надеясь, она произойдет лет через сто, - пробормотала Галя, закусив губу.       - «Нервничает», - пронеслось в голове Круглова.       Коля проводил уходящего Колосова тяжелым взглядом, затем повернул голову к Рогозиной.       - Надеясь, я ничему здесь не помешал? – ехидно спросил он у своей неверной возлюбленной.       - Коля, я сейчас все тебе объясню, - начала, было, Галя, но он ее прервал:       - Можешь не трудиться, я все слышал, - буркнул он, резко вставая, его стул отлетел в сторону, заставив ее дернуться, - я просто идиот, если снова попался на ту же удочку. Ты никогда меня не любила, просто использовала, чтобы забыть этого.       Коля внимательно следил за реакцией Гали, и успел заметить, как в ее взгляде что-то промелькнуло, и он решил что прав.       - Коля, ты не прав, - в голосе полковника зазвучали слезы, - не делай поспешных выводов. Мы же сейчас снова вместе.       - Прошу запомнить, нас больше нет, - прорычал он раненым зверем, - и я так думаю, никогда и не было.       Он развернулся и пошел к выходу не в силах видеть ее.       - Коля, подожди, дай мне все тебе объяснить, - услышал он, но Коля не хотел ничего слышать, - пожалуйста, выслушай меня.       Он ушел, так и не дав ей сказать. Первым его порывом было подать в отставку, но почему-то остался, просто теперь он держался от нее подальше, прерывая все ее попытки поговорить…       - Снежинка, - снова выдохнул он, - что же ты со мной делаешь?       Измученный ревностью, он не замечал самых очевидных вещей. Коля снова задумался над поведением Бориски и Гали по отношению к Колосову. Что-то тут не так. Но что? Круглов попытался собрать все воедино.       - Простите, что тревожу, - раздался за его спиной мужской голос, - у Вас что-то случилось?       - Ничего страшного, - ответил Круглов, поворачиваясь к мужчине, - с женой поссорился.       - И Вы считаете, что это ничего страшного? – спросил мужчина, подходя ближе. - Поверьте мне, ссора с женой самое страшное, что может случиться в жизни мужчины. Ведь мы мужчины сгоряча можем таких дел натворить, что потом приходится долго исправлять ошибки.       Коля усмехнулся и внимательно присмотрелся к мужчине. Одетый добротно, но не по-деревенски. Кожаные элегантные осенние туфли, твидовые брюки, короткое драповое пальто, надетое поверх белого шерстяного джемпера. Ветер трепал длинные седые волосы, лицо обрамляла борода.       - Энгус Иванович, - представился мужчина, и протянул руку Коле.       - Николай Петрович, - ответил Круглов и пожал протянутую руку.       - Я смотрю Вы, как и я, не местный, - с улыбкой спросил Энгус Иванович.       - Да, приехал в гости к друзьям, вместе с сыном и женой, - подтвердил догадку собеседника Коля, - а Вы чем здесь занимаетесь?       - Видите ли, я профессор археологии, увлекаюсь кельтским народами, в частности интересуюсь их шаманами, или как их называли друидами, - стал рассказывать Энгус Иванович, - досталась эта страсть от отца, у меня даже имя кельское. Вот я и ищу следы их пребывания.       - А почему здесь? – поинтересовался Коля. - Здесь же не Ирландия и не Шотландия.       - Вижу, Вы немного знаете о кельтах, - улыбнулся профессор, - чувствуется старая школа. Так вот что я Вам скажу, кельты и их друиды добрались даже до территории современной России, правда, в то время здесь еще ничего не было кроме кочевых племен.       Рассказывал Энгус Иванович интересно, с любовью к своему предмету страсти. Коля даже заслушался, перестав думать о Гале, голос профессора завораживал, ему казалось, что он сам находится среди кельтов.       - Папа! Папа!! Папа!!! – донесся до Коли крик Бориски, тряхнув головой, мужчина посмотрел вокруг, из леса к нему на всех парах несся мальчишка…       Лисицын гулял практически рядом – возле того же озера, только немного в стороне. Майор лежал на траве и, глядя в небо, думал о Юле, об их отношения и о том, почему Майский играет такую важную роль в ее жизни. Он никак не мог понять, почему Соколова так открыто любезничает с Сергеем и в то же время – говорит, что любит его, майора Лисицына. Да еще и Ванька подливает масла в огонь. Девочка упорно продолжает называть его папой, а Майского – Волчарой, хотя в стрессовых ситуациях и спецназовец становится отцом.       Постепенно волны воспоминаний унесли его в тот злополучный день, когда он понял, что Соколова все еще неравнодушна к Сергею. Девушка тогда снова попала в больницу. На задержании ее ранили и пришлось отвезти капитана к лекарям. Из-за запарки на работе он не смог навестить ее утром и днем, хотя Ванька доставала его просьбой поехать к маме. Но вечером, по дороге в ФЭС, он решил заскочить к любимой на пару минут, чтобы поцеловать и обнять ее. На посту медсестры не было, и он беспрепятственно прошел в хирургию. Открыл дверь и…. замер.       На кровати Соколовой сидел Майский и по-хозяйски обнимал ее, целуя девушку в висок.       - Простите, что помешал, - рыкнул Лисицын, едва сдерживаясь, чтобы не налететь на Сергея. Внутри него все бушевало от гнева и ненависти. Его снова предали и тем же мужчиной.       - Костя, ты не помешал, - Юля отстранилось от Сережи, и улыбнулась, но, заметив сердитое выражение на лице Кости, вдруг помрачнела, - Костя… я хотела тебе кое-что сказать. Это касается нас двоих.       - Мне все равно, - рявкнул Лисицын, сжимая ручку двери, - между нами все кончено.       - Костя!!!! – послышалось за спиной.       Он вылетел из палаты, хряпнув дверью с такой силой, что побелка посыпалась на пол. Такого предательства со стороны Олененка он ждал.       Со стороны послышался негромкий разговор, который вернул Лисицына с небес на землю. Говорили двое мужчин. Одного он узнал по голосу – это был Круглов, а вот второго Костя не мог угадать. Не желая им мешать, он сел на берегу и стал смотреть на воду, снова и снова уносясь к мыслям о Юле. Может, он должен был остаться и выслушать ее. Может… нет, она сегодня снова доказала, что он был прав. Хотя червячок сомнений все-таки грыз его.       - Папа! Папа!! Папа!!! – Костя повернулся на крик и увидел несущегося Бориску, а за ним летела Ванька. На лицах малышни был написан дикий испуг.       - Я тут! – крикнул Лисицын и одновременно услышал точно такой же ответ Круглова. Два маленьких бабуина со всего маху кинулись к своим родителям.       - Папа! – выдохнула Ванька, когда оказалась на руках Кости и судорожно вцепилась в него. Ее маленькое тельце тряслось. Майор прижал к себе кроху и посмотрел на Николая, который стоял метрах в ста от него и точно так же обнимал своего Бориску. Рядом торчал какой-то мужик. Бережно держа девочку на руках, Лисицын направился в сторону майора.       Мужчины, забыв о своих мучениях и сомнениях, принялись успокаивать детишек. Энгус, поняв, что перестал быть центром внимания, внимательно посмотрел на мужчин и детей, загадочно улыбнулся и тихо ретировался, оставив папочек разбираться со своими чадами.       Минут через двадцать, когда шаманы успокоились, майоры стали спрашиваться, что их так напугало. Только сладкая парочка упорно молчала, посапывая носами и бросая загадочные взгляды друг на друга. Промучившись некоторое время и сделав вывод, что от этих малолетних партизанов ничего не добьешься, они, взяв их за руки, направились домой. Только сейчас Костя и Коля заметили, что уже стало темнеть. Тем более стоило поторопиться, пока мамочки не стали разыскивать своих чад. К тому же намечался пир в честь Ванькиного Дня рождения.       Праздник был в самом разгаре, когда вдруг Иванна стала приставать к Косте с разными вопросами.       - Пап, а ты давно знаешь маму? – спросила Ваня, распаковывая подарок Лисицына, который майор попросил доставить Тихонова.       - Давно, - кивнул Костя, бросив взгляд на Юлю, которая как-то странно напряглась.       - А как давно? – не унималась мартышка, разворачивая