Глава 11
24 декабря 2018 г., 22:16
Глава 11
Мужчины любят женщин, женщины любят детей, дети любят хомячков, хомячки никого не любят.
Круглов ворвался в баню, сверкая своими глазами, которые от злости потемнели и были стальными на цвет. Галя удивленно обернулась на шум, прекратив отстирывать куртку Бориски. - Ты что совсем сбрендила? – напустился на нее разъяренный майор. - Мне что, позвонить Султанову и сообщить о всех твоих выкрутасах? - Круглов, ты что, Озверина наелся? - удивилась Галя такому поведению майора. - Что я опять не то сделала? - Не прикидывайся святой невинностью, - продолжал орать на нее Коля, за его криками они даже не услышали, как закрылась входная дверь в баню, и щелкнул, запираясь, амбарный замок, - о чем же это ты так мило ворковала с Селивановым возле мельницы? Что решила всех своих любовников держать поближе? - Пошел вон со своими липовыми обвинениям! - не выдержала Галя, и заорала на него, с силой бросая обратно в таз куртку сына так, что выплеснувшаяся из таза вода, окатила их. - Ты уже достал меня своей ревностью! - Да с радостью, - не сбавляя тона, ответил ей Коля и развернулся к выходу, - сейчас же уезжаю в Москву, сама раскручивай это дело и объясняйся с Султановым, почему провалилась. Толкнув дверь, он с удивлением обнаружил, что она заперта, тогда приналег на нее плечом, но скатанная по всем канонам баня и крепкая дубовая дверь, выдержали его напор. - Что, передумал уже уезжать? – ехидно поинтересовалась Галя, когда он прошел к скамейкам в предбаннике и уселся на одну из них. - Двери открыть не могу? – прошипел он. - Что совсем старенький стал? Силенки уже не те? – полковник старалась подколоть его как можно больнее, чтобы он почувствовал то же, что чувствует она. - Зато ты у нас молодая и сильная, - огрызнулся он, ее уколы достигли цели, - сама попробуй. Рогозина подошла к двери и надавила на нее, за дверью неподкупно глухо ударившись, отозвался замок. Галя тут же бросилась к маленькому оконцу и посмотрела в него, успев, заметить как Ванька и Борька, ударив по рукам, резво неслись в сторону дома. - Ну, погоди, - пробормотала женщина, понимая, что племя ФАС снова принялось бороться за счастье своих родителей, - доберусь я до тебя. - Что случилось? – колко поинтересовался Коля. - Тоже силенок не хватает? - Нас заперли, - прошипела она, захлопывая дверь парилки перед его носом, не в силах видеть его. Стирая злые слезы со своего лица, Рогозина достирала куртку сына и повесила ее на плечики, где уже висели любимые джинсы шалопая. С сомнением посмотрев на влажные доски полатей, она решительно распахнула двери и, не глядя на сидевшего в предбаннике майора, устроилась на другой лавочке, с наслаждением вытянув ноги. Просидев в полном молчании полчаса, Коля не выдержал и посмотрел на женщину. Галя сидела на скамье, закрыв глаза и откинув голову назад, на лице виднелись следы слез. - Галь, давай поговорим, - тихим голосом попросил он. - О чем? – не открывая глаз, спросила она. - О том, что между нами происходит, - все так же тихо ответил он. - Нами? – удивлено переспросила она, открывая глаза и смотря прямо ему в лицо. - А не ты ли твердил, что нас нет? - А не ты ли настаивала на разговоре? - напомнил он. - Вот он я, и никуда не денусь. - Уже не хочу, - отрезала Галя, вставая со скамьи, - надоело. Заметив в углу какой-то сверток, она схватила его и ушла в парилку. Развернув сверток, она с удивлением узнала одеяло, плед и подушку из их комнаты. Горько усмехнувшись, расстелила плед на полатях и бросила подушку поверх него, улеглась, подложив руки под голову и уперев взгляд в потолок. Ей было слышно, как Круглов мерит шагами предбанник. Коля едва смог успокоиться и решиться на нормальный разговор с ней, как тут такой удар. Ее равнодушие снова вывели его из себя, а когда она ушла в парилку и оставила его одного, Круглов соскочил с места и стал мерить шагами маленькое помещение, метясь по нему, как зверь в клетке. Злость на нее снова охватила его, и он влетел в парилку. - Нет, мы все-таки поговорим, - прорычал он. - Не вижу смысла, - отозвалась она, закрывая глаза, - все равно ничего нового о себе не узнаю. - Значит, ты признаешь, что я прав? – жадно вглядываясь в ее лицо, спросил он. - Нет, - спокойно ответила она, не открывая глаз, боясь, что они выдадут ее состояние, показное спокойствие давалось ей нелегко, - но ты же уже все решил для себя. - И что ты ничего не хочешь сказать в свою защиту? – Колю разозлили ее спокойствие, поэтому он снова стал на нее орать. - В защиту? – Галя распахнула глаза и соскочила с полатей, уперев руки в боки, ему все-таки удалось ее вывести из себя. – Ты смеешь требовать от меня какие-то объяснения? После того как сам растоптал мои чувства, наплевав мне в душу своей необоснованной ревностью. Ты же уже давно все решил для себя. Поверив сплетням и инсинуациям Колосова, который всем твердил, что это он бросил меня, когда все было в точности да наоборот. Я не отрицаю, что была его любовницей, но в один прекрасный день я поняла, что хочу стабильности в своей жизни. Выйти замуж, родить ребенка, - Галя уже не сдерживала себя, чеканила каждое свое слово. – Признаюсь, что на первое свидание с тобой я согласилась из-за Колосова, но в конце вечера я поняла, что ты мне нравишься, и решила попробовать строить с тобой отношения. Позже я поняла, что влюбилась в тебя. В день, когда ты предложил мне стать твоей женой, я была счастлива, а когда узнала, что жду ребенка, я была на седьмом небе от счастья. Хотела сделать тебе подарок, сообщив об этом в твой День рождения. За день до этого мне стало плохо в кабинете начальника, и он приказал Колосову отвезти меня домой. Приехав домой, я сразу же позвонила тебе на работу, и мне сообщили, что ты уже ушел, чтобы встретить меня. Стала ждать тебя дома, но ты явился пьяный вдрыбадан. Тогда я и поняла, что ты видел меня с Колосовым. Утром я решила тебя не трогать, дать время проспаться, и поговорить с тобой вечером и все объяснить. Но ты выгнал меня. - Галя отвернулась от него, не видя как каждое слово ложиться неподъемным грузом на его плечи. – Я ушла, сделала предложение Максу, от которого он не мог отказаться, поскольку это был его единственный выход. Но я ждала тебя, надеялась, что ты одумаешься. Надеялась, до самой последней минуты, пока не поставила свою подпись рядом с подписью Макса. Через год после рождения Бориски мы с Максом развелись. И я стала учиться жить по - новому. Жить ради своего Маленького Медвежонка, но чем старше становился он, тем больше сын становился похожим на тебя. Я сознательно пошла на то, чтобы ты никогда не узнал о сыне, считала, что ты свой шанс упустил. Галя замолчала, стерла слезы со своего лица и, не поворачиваясь к нему, уже тише продолжила: - Встретив тебя вновь, я испугалась. Испугалась, что все может начаться сначала, поэтому стала держать тебя как можно дальше от себя. Мне это удавалось в течение трех лет, но все мои планы сломал неугомонный сынуля, который почему-то решил свести меня именно с тобой. Хотя до этого гонял моих ухажеров не хуже собаки Баскервилей. Да и ты удвоил свои усилия. – Галя горько усмехнулась. – Под двойным напором я не выдержала, сдалась. Позволила своим чувствам одержать вверх, наивно полагая что ситуация больше не повториться, что вот оно счастье. Рядом любимый человек, обожаемый сын. Ирония судьбы, в день, когда я решила рассказать тебе о сыне, Колосов опять злым гением встал между нами. И ты снова из любящего нежного Медвежонка превратился в ревнивого зверя, который ничего не желал слышать. А я ведь любила тебя. Слова о любви, произнесенные ею в прошедшем времени, болью отозвались в сердце Коли, он отчетливо осознал, что в этом виноват только он сам. Сам разрушил свое счастье, собственными руками. Что из-за своей ревности он потерял не только любимую, но и пропустил лучшие годы в детстве собственного сына. Пропустил его первое слово, пропустил первый шаг, первую шалость. - Я уже было решила, что все, хватит, больше никаких разговоров. Ты сам все решил, - продолжала тем временем Галя свою исповедь, - но и тут меня ждал сюрприз. Бориска узнал правду и потребовал от меня все рассказать тебе. Ну вот, его требование я выполнила. Галя замолчала и невидящими от слез глазами стала смотреть в окно, за которым уже начало темнеть. Стоя к нему спиной, она не видела его потухшего взгляда, опушенных плеч. Он словно постарел лет на десять, от осознания своих ошибок. Не сказав ни слова упрека, Коля молча вышел из парилки, оставляя ее одну. Галя слышала его удаляющиеся шаги и тихий скрип прикрываемой двери. Ей хотелось взвыть белугой, от переполнявшей ее боли. Она легла обратно на полати и, уткнувшись в подушку, беззвучно заплакала. Опустившись на ближайшую к двери скамью, Коля спрятал лицо в ладони. Его разум прояснился, все встало на свои места, но слишком поздно, ее он потерял и на этот раз навсегда. Он прекрасно знал характер своей Снежинки, она позволит ему видится с сыном, но к нему уже не вернется. Что делать? Коля чувствовал себя ужасно, еще никогда в своей жизни ему не было так тяжело. Оторвав руки от лица, он вытащил из кармана кольцо, все эти годы оно всегда и всюду было при нем, напоминая о том, чего, оказывается, и в помине не было. Не было ни измены, ни предательства, он ошибся. Его ревность сыграла с ними злую шутку. Если бы он тогда ее выслушал, если бы он не стал холить и лелеять свои обиды. Одни если бы. Горько усмехнувшись, Коля встал со скамьи и прошелся по предбаннику. В глубине души он верил своим друзьям, которые твердили, что если Колосов поманит ее, то Снежная королева, не задумываясь, вернется к нему. Ожидание этого и привело к их расставанию, стоило ему только увидеть их вдвоем. Какой же он был дурак, правильно ему говорила мама, что он тогда, не подумав, сгоряча обвинил ее во лжи. Два месяца назад у него был шанс стать счастливым, но он сам все испортил. Коля с силой саданул по стене кулаком, не замечая, как в кожу впиваются занозы, все сильнее вдавливая кулак в стену, словно хотел пробить ее насквозь. Галя слышала, как Коля прошелся по предбаннику, но раздавшийся потом глухой звук напугал ее и она, быстро подхватившись, выскочила из парилки. Коля стоял возле стены, уткнувшись в нее невидящим взглядом, из кулака, который он с силой вдавливал в стену, струилась кровь. Подойдя к нему, она ласково коснулась его руки, заставляя вздрогнуть от неожиданного прикосновения. Он посмотрел на нее и расслабил руку, позволяя той безвольно упасть вдоль тела. - Снежинка, прости меня, - тихо попросил Коля, глядя в глаза Гали. Галя ничего не ответила, взяла его руку и стала осматривать ее. - Сядь, - приказала она ему, оглядываясь по сторонам в поисках, чем можно вытащить занозы и продезинфицировать рану. Ее взгляд наткнулся на аптечку, лежавшую на полке, открыв ее, она увидела там нитки с иголкой и перекись среди всех прочих медикаментов. Смочив ватку в перекиси, Галя стала осторожно обрабатывать ссадины и рану от гвоздя, по которому Коля умудрился ударить. - Горе ты мое луковое, - пробормотала она, когда он зашипел от боли, - ей богу, хуже Бориски. А я-то еще удивлялась в кого сын такой. - Прости меня, - снова попросил он, пытаясь поймать ее взгляд. - Сиди смирно, - улыбнувшись краешками губ, ласково приказала она, продезинфицировав иголку. Несколько минут она, склонив голову, вытаскивала занозы, затем взяв зеленку, залила ранку от гвоздя и перебинтовала руку. Закончив с его рукой, Галя отпустила ее и стала укладывать все обратно в аптечку, стараясь не встречаться с ним взглядом. Коля встал, забрал из ее рук аптечку и положил на стол. Галя замерла, ощущая его горячее дыхание на своей щеке. Обвив тело женщины руками, мужчина зарылся лицом в ее волосы и снова произнес: - Прости меня. - Думаешь, это легко? - прошептала она. - Я знаю, что это нелегко, - прошептал он, сжимая ее в своих объятиях еще крепче, - но все равно надеюсь, что ты простишь мне мое свинское поведение. Я не смогу без тебя. То, что Галя не вырывалась из его объятий, давало ему надежду. - Я понимаю, что причинил тебе боль своей ревностью, своим неверием, тем, что не доверял тебе, - шептал он, нежно целуя ее волосы. – Я виноват в том, что наш сын рос без меня. Обещаю, что я больше не причиню тебе боли. Я люблю тебя. Руками обхватив ее лицо, Коля стал губами собирать соленые капельки слез, постепенно подбираясь к ее губам. Коснувшись их нежным прикосновением, он снова попросил ее, глядя прямо в глаза: - Прости меня. Галя зашевелилась, взгляд Коли потух, и он отпустил ее, понуро опустив голову. - Ну и что мне с тобой делать? – донесся до него ее тихий голос, и он тут же почувствовал прикосновение ее теплой ладони к своему лицу. Вскинув голову, он взглядом полным надежды впился в ее лицо, с радостью отмечая ее светящийся любовью взгляд. - Простить, - прошептал он, снова сжимая ее в своих объятиях, - я обещаю, сделать все, чтобы быть достойным твоей любви. Коля опустил голову и припал к ее губам. Из груди Гали вырвался сдавленный стон, ее руки взметнулись вверх и обвили его шею. Когда их губы слились, время, словно остановилось. Волна страсти захлестнула их, поцелуй становился все глубже, отчаяннее, превращаясь в утонченное, эротическое путешествие в прошлое, в чудесный мир чувственного восторга, когда-то покинутый ими... Они словно заново узнавали друг друга. Забыв обо всем, Галя издала низкий хрипловатый стон, отдаваясь покоряющей силе, окутывающей ее, подобно волшебному облаку. Она чувствовала, что и Коля ощущает то же самое. Оторвавшись от ее губ, он зарылся лицом в ее волосы, сердце его бешено колотилось. - Прости меня, - снова прошептал он, и приподнял кончиками пальцев ее сияющее лицо, любуясь им. Губы Гали, припухшие от поцелуя, слегка раскрылись под его взглядом. - Уже простила. - Я не очень тороплюсь? - шепнул он, давая ей путь к отступлению. - Нет... не очень, - ответила она, понимая, что сжигает за собой мосты. В ответ Коля подхватил ее на руки и легко, словно пушинку, перенес в парилку и уложил на полати. Потом снял свою футболку и прилег рядом. Теплый воздух прогретой бани согревал их; кожа Коли золотилась в мягком свете, поникавшего из предбанника. Галя никогда не соглашалась с теми, кто не признавал мужской красоты. Мощное тело Коли, покрытое причудливыми узорами, создаваемыми игрой света и тени, притягивало ее как магнит. Она не могла отвести от него восхищенных глаз. Все преграды рухнули, природная страстность ее натуры вырвалась на свободу. Гладя плечи Коли дрожащими пальцами, она млела от наслаждения. Он не останавливал ее, только слегка постанывал, откликаясь на ласку подрагиванием напрягшихся мышц. Лежа на боку лицом к Гали, он положил руку ей на бедро и как завороженный следил за каждым ее движением. Глубоко вздохнув, закрыл глаза и запрокинул голову. - Твои пальцы - это чудо! Не останавливайся, прошу тебя... Однако, услышав его тихий шепот, Галя замерла. Коля почувствовал ее оцепенение, открыл глаза, и их взгляды встретились. - Да, я знаю, - шепнул он и с бесконечной нежностью снял с нее футболку. Способность мыслить окончательно покинула Галю. Взгляд Коли воспламенил ее кровь, и, когда его руки легли на ее бедра и медленно двинулись вверх, она часто задышала, словно ей не хватало воздуха. Да, он угадал, чего она жаждет. Ее груди напряглись в предвкушении прикосновения, но Коля не торопился. - Медвежонок! - вскрикнула она. Ее глаза широко раскрылись, и Коля почувствовал, что тонет в их зовущей бездонной глубине. - Господи, как я тосковал по тебе, Снежинка, - признался он, придвигаясь ближе, и припал к ее губам в поцелуе, который не утолял, а только разжигал ее жажду. Воздух вокруг них словно раскалился, дышать стало нечем. Напрягшееся тело Коли тянулось к Гале, открыто заявляя о своих правах. Страсть захлестнула ее, и она прильнула к Коле. Когда его ищущий язык настойчиво вторгся вглубь ее рта, ее словно опьянил сильный наркотик. Какое наслаждение!.. Галя осыпала поцелуями лицо своего Медвежонка. Он быстро освободил их от оставшейся одежды и с силой прижал к себе трепещущее тело. Коля перевернул ее на спину, и она обвила его руками, выгибая спину, чтобы ощутить прикосновение шелковистых завитков на его груди. Сладкая истома овладела ими, Коля вскрикнул от наслаждения, и Галя ответила ему глубоким вздохом. Его губы коснулись ее шеи - она задрожала, забилась в его объятиях. Горячие руки гладили ее тело, чутко откликавшееся на каждое прикосновение. Магия ласк Коли завораживала ее, пьянила, как волшебный любовный напиток. Его рука блуждала по ее бедру, словно завоевывая дюйм за дюймом. Легкие поглаживания, напоминающие прикосновения пальцев музыканта к струнам чудесной арфы, будоражили ее кровь, наполняли жаром каждую клеточку тела. Когда ее напряжение достигло предела, его губы нашли ее рот. Низкий гортанный стон вырвался из груди Гали, она впилась ногтями в плечи Коли, пылко отвечая на поцелуй, и выгнулась, чтобы полнее ощутить тяжесть его ладони в низу живота. Оторвавшись на секунду от его губ, она, как сквозь туман, увидела над собой его счастливое лицо и тут же почувствовала влажность его языка в ямке на шее, где пульсировала голубая жилка. Он находил те потайные места, прикосновение к которым возбуждало ее до безумия. Чувствуя, как она вся дрожит словно в лихорадке, он начал обводить пальцами напрягшиеся соски, не торопясь дотронуться до них. Галя накрыла ладонью его руку, словно умоляя пожалеть ее, и он наконец внял ее мольбе: его пальцы сомкнулись на ее соске, подобном упругому, нераскрывшемуся бутону. - Ты настоящий дьявол, - прошептала Галя, когда он убрал руку и прижался к соску губами. Внезапно он поднял голову, и Галя застонала от разочарования, протянув руки, чтобы снова привлечь его к себе, но он отвел их и лег рядом. Она приподнялась на локте, ища объяснения в его глазах. - Дотронься до меня, Снежинка. Я так люблю твои руки! Она обвела глазами все его тело и позволила своим пальцам ласкать его, возбуждаясь от сдавленных стонов, слетавших с губ Коли. Только с Колей она могла так свободно выражать свою любовь. Она с радостью дарила ему такое же наслаждение, которое только что испытала сама, и, почувствовав, что довела его до исступления, в свою очередь остановилась, глядя на него сверху вниз. - Ты сводишь меня с ума, - хрипло пробормотал он. - Это доставляет мне удовольствие. - Нет, дорогая, нам обоим, - заявил он и притянул ее к себе. Галя склонилась над ним, ища его губы. Он перевернул ее на спину и раздвинул ей ноги, сгорая от желания довести до высшей точки напряжение, которое они создали утонченной любовной игрой. Она судорожно вздохнула и раскрылась ему навстречу. Он попытался отдалить миг полного слияния, но их обоюдная жажда была слишком велика. Теряя над собой контроль, он вскрикнул, и их закружил огненный водоворот страсти. Потрясенные почти невыносимым наслаждением, они словно парили в заоблачных высях, освободившись от земного притяжения, и только стук сердец напоминал им о бренности сплетенных тел. Долгое время они лежали без движения, не в силах пошевелиться. Наконец Коля собрал остатки сил и отпустил Галю. Она поежилась, ощутив прохладное дуновение на разгоряченной коже. Ее веки отяжелели, глаза слипались, но она прогнала обволакивающее забытье, желая продлить волшебство этих минут. Коля положил голову ей на плечо, и теплое дыхание защекотало ее влажную шею. Галя ласково взъерошила его волосы. - Медвежонок... - шепнула она, но он не ответил, и она поняла, что он погрузился в сон. Нежная улыбка заиграла на ее губах. Ничего, завтра будет новый день. Они еще успеют наговориться. С тихим вздохом блаженства она закрыла глаза и позволила сну овладеть ею. Пока Круглов и Рогозина выясняли свои отношения, Юля наводила порядок в комнате безобразников и думала о Косте. Она очень сильно хотела, чтобы между ними снова восстановились те романтические отношения, которые были еще недавно. Но сейчас все так запуталось, даже не смотря на то, что практически все выяснилось. Только Лисицын был хуже упрямого осла. Ничего не хотел понимать. - Ну и кто это был? Новый кандидат в женихи? – раздался язвительный голос того упрямца, о котором думала девушка. - Ты о ком? – удивилась Юля. Она выпрямилась и посмотрела на Костю. – Нет у меня никого. - А кто тот мужик, с которым ты так мило щебетала возле реки? – майор превращался в разгневанного мавра. – А Ванька о нем знает? - Лисицын, я не собираюсь разговаривать с тобой в таком тоне, - тихо ответила Соколова, понимая, что он видел ее с Толиком, но оправдываться не собиралась. С нее хватит. – Иди и успокойся и только тогда мы поговорим. - Нет, здесь и сейчас, - рыкнул Лисицын и схватил капитана за руку. Юля вскинула голову и их взгляды встретились. В глазах каждого можно было увидеть и злость, и решимость идти до конца, и любовь. Только все остальные чувства затеняли ее. - Да пошел ты, - выкрикнула Соколова и вылетела из комнаты. Лисицын от злости произнес пару крепких словечек и попытался догнать ее, только девушки и след простыл. Соколова сидела на горище и пыталась успокоиться. От грустных мыслей ее оторвал крик Бориса. - Тетя Юля! – закричал мальчуган. – Тетя Юля! - Ты чего кричишь? – спросила Соколова, глядя на приближающегося мальчишку. – И где Ваня? - У вас хотел спросить, - ответил шаман, переводя дух. – Мы пошли в лес гулять, я грибы увидел, нагнулся срезать, а когда позвал Ваню, то ее рядом не было. - Как не было!? – всполошилась Юля, спускаясь на землю. – Ты ее искал? И вообще, какая нечистая вас туда понесла? - Да, искал, кричал, только она не отзывалась, - пробормотал мальчик, опустив голову. – Мы просто хотели погулять в лесу. И потом, нам никто не запрещал туда ходить. Я подумал, что она обиделась и домой побежала. Ее тут нет? - Нет, - Юля стала нервничать. Еще не хватало, чтобы ее чадо заблудилось в лесу. Хотя такого не могло случиться, девочка каждое лето проводила в деревне и лес знала не хуже лесника. - Тетя Юля, может она заблудилась? – тихо прошептал мальчик. - Надо позвать Майского, Галину Николаевну и Николая Петровича, - Юля бросилась в дом. - Мама и папа ушли куда-то гулять, - быстро сказал шаман, не поднимая глаз, - а дядя Сережа ушел гулять с Лерой и Кристиной. - Черт! – вскрикнула Юля, мысль о том, что ее дочь заблудилась, а скоро уже стемнеет, заставило ее сердце сжаться от страха и тревоги. - Ладно, сама справлюсь, - пробормотала Соколова, схватив куртку. Мобильник она так и не нашла. – В каком направлении вы шли? - Вообще-то Ванька хотела мне показать какой-то заброшенный домик в лесу, - сказал мальчик, волнуясь за свою подружку, - только мы до него не дошли. - Ясно все с вами, - ответила Соколова, стараясь держать себя в руках, - я иду искать твою непоседливую подружку, а ты сидишь дома и ждешь своих родителей, ну и Иванну, если она появиться. Понял? - Понял, не дурак, - проворчал мальчик. Он сам хотел принять участие в поисках девочки. Оставив одному из шаманов четкие инструкции, Соколова направились на поиски своего чада. Юля знала о каком домике идет речь. Она сама показала его дочери. Про этот домик знали немногие. В ту часть леса, где он находился, местные жители боялись ходить. А Юлькин дед только посмеивался над их суевериями и с удовольствием водил туда внучку. Да и сама Юля пряталась там, когда напроказит или пошутит с соседскими мальчишками, а в последние несколько лет она искала там уединения, стараясь разобраться в себе, в своих мыслях и чувствах. Костя сидел на берегу озера и все еще злился на Юлю. Он никак не мог понять ее поведения. Понимал, что надо поговорит и помириться, но не знал, как теперь к ней подступиться. А разговор должен состояться в самое ближайшее время, пока не узнал Майский. Сколько он так сидел, майор не знал. Очнулся от того, что пришла смс. Едва он ее прочитал, как тут же вскочил и сломя голову понесся в сторону леса. Его капитан решила сама сделать шаг на встречу и поговорить. Костя не мог упустить такой шанс. Теперь главное снова не ворваться и не устроить сцену ревности. Соколова уверенно шла в том направлении, что и сорванцы. Она надеялась, что встретит дочь по пути, но надежды ее не оправдались. Девочки нигде не было. Вот уже и хижина показалась. - Иванка! – позвала Юля, но ничего. – Иванна! И тут она услышала слабый стон. - Мама, мамочка, - голос был похож на Ванин. - Девочка моя, ты где? – громче позвала Соколова. - Мамочка, ты где? Мне больно и страшно, - услышала она в ответ. Голос раздавался из хижины. Юля подошла ближе. Двери были заперты на засов, и выбраться оттуда было не возможно, да еще и окна были заколочены. Было лишь одно слуховое окно, но оно находилось очень высоко, практически под крышей. – Мама! Соколова больше не стала ждать и ринулась к домику. С силой отодвинула засов и открыла двери, зашла в домик и…. никого не нашла. Она с открытым от удивления ртом смотрела на пустое полутемное помещение и ничего не могла понять. Ведь не померещился же ей голос дочки. Но малышки тут не было. - Все, у меня уже глюки, - пробормотала капитан и уже хотела выйти, как наткнулась на что-то твердое и теплое. - Осторожнее, Рысенок, - услышала она знакомый голос и сердце учащенно забилось, а в голове мелькнуло подозрение, что что-то тут нечисто. - Ты что тут делаешь? – спросила она, стараясь не смотреть на него. А еще ее удивило странно ласковый голос майора. Ведь еще совсем недавно он сцену ревности устроил на пустом месте. – Тоже Иванну искать пришел? - А она что, пропала? – заволновался Костя и сделал шаг навстречу капитану, а она машинально отступила вовнутрь домика. - Ну да, а ты не знал? Но тогда что ты тут делаешь? – набросилась она на него с вопросами. - ТЫ же мне сама смс прислала, - удивленно произнес Костя, снова делая шаг вперед, а Соколова отступала назад. - Что? Какое смс? Ты спятил? – Соколова от возмущения не заметила, как повысила голос. - Вот, смотри сама, - Лисицын сердито сунул мобильник ей в руку. Юля быстро пробежала глазами текст сообщения: «Косточка, нам все же надо поговорить. Давай встретимся в лесной хижине. Помнишь, я тебе о ней рассказывала? Жду через полчаса». - Я его не присылала, - пробормотала она, в энный раз перечитывая текст. - Но с твоего же номера пришло, - Костя подошел ближе и нагнулся к ней. Они так увлеклись выяснением происхождения смс, что не заметили, как дверь закрылась и в домике стало еще темнее. Очнулась парочка от звука задвигаемого засова. -Эй, что происходит? – крикнула она и кинулась к двери. Но было поздно – двери были надежно заперты, а она осталась наедине с Лисицыным. - Все, мы попали, - вздохнула она и тут же услышала шепот, доносившийся снаружи. Прильнув к небольшой щелке в одном из окон, она с удивлением увидела сладкую парочку – Ваньку и Борьку, которые довольно потирая руки, шли в сторону поселка. – Эй, а ну немедленно нас отоприте! Но детки и ухом не повели. - Это ты виноват, - выпалила Юля, от злости и досады саданув в стенку. - А я при чем? – удивился Костя. - Твоя дочь решила нас помирить и заперла. Судя по всему, куковать нам тут всю ночь, - пояснила она майору. – А я еще удивляюсь, в кого она такая упрямая. Вся в папочку. - А может в мать? – парировал Лисицын. – Ведь это ты у нас упрямая, как не знаю что. - На себя посмотри, - шипела Юля, - можно подумать, это я тебя бросила и лишила ребенка отца. Можно подумать, что мне было очень весело, когда я узнала, что осталась одна и мне придется растить малыша одной. И все это в восемнадцать лет. А потом пришлось рассказывать дочери, что папа хороший, только ему пришлось уехать в командировку, и он пропал без вести. Ну что, это я во всем виновата? - Но ты же могла мне все рассказать про Сергея? – не остался в долгу Лисицын, не желая признавать свои ошибки. - А ты мог просто спросить, если у тебя появились подозрения, - фыркнула Соколова. – Но нет, зачем?! Мы же гордые и всезнающие! Мы просто ушли и все! - Прости, я был не прав, - Костя опустил голову, понимая, что Юля говорит правду. – Но почему ты не сказала мне о дочери, когда мы снова встретились? Почему скрывала все три года? - А как ты себе это представляешь? Я что, должна была броситься к тебе на шею с криком «Костенка, у нас есть ребенок! Давай начнем все сначала!». Так что ли? Да пошел бы ты…. - Прекрати кричать, - Лисицын схватил ее за руку, - хорошо, я согласен, что натворил кучу ошибок, но ведь ты могла все сказать, когда мы помирились. - Ага, конечно! А кто мне сцены ревности устраивал по каждому пустяку? Да ты сам все испортил! Я ведь уже хотела сказать о Ваньке, но ты снова ушел, - уже более спокойным голосом сказала девушка и устало села на табурет. – Боже, как же я устала! Все это время не понимать, что происходит. Почему любимый человек меня снова бросил. А тут еще и Иванна стала требовать, чтобы я все тебе рассказала. Лисицын стоял и молча смотрел на девушку. Он понимал, что Юля права, что он спятил от своей ревности, что многое испортил из-за горячности. Теперь каждое слово, произнесенное Соколовой, словно осколком пронзало его сердце. Юля все говорила и говорила, а он уже не слышал ее, он хотел только одного – ее прощения. Тем временем в домике стало совсем темно, но парочка не замечала этого. Выговорившись, капитан замолчала и, продолжая сидеть на табурете, уставилась в одну точку, не замечая ничего вокруг себя. Сумрак, царивший в домике, надежно скрывал ее слезы от внимательных глаз Лисицына. Впервые за несколько последних дней она плакала. Она настолько погрузилась в свои грустные раздумья, что не заметила, как тихонько всхлипнула. Но в полной тишине ее всхлип показался майору подобно звуку взорвавшейся гранаты. Оторвавшись от стены, об которую он все это время опирался, Костя бросился в сторону девушки и тут же раздался грохот. В темноте Лисицын не заметил второй табуретки и, споткнувшись об нее, рухнул на пол. Юля моментально подскочила и принялась хаотично искать керосиновую лампу, которая всегда стояла в углу возле старо печи. Там же она нашла и спички. Когда комнату озарил неяркий свет, она увидела растянувшегося на полу Лисицына, а в ногах валялся злополучный табурет. Майор не двигался. - Кость, - позвала она, ставя лампу на стол, но он даже не пошевелился. – Костя! Но безрезультатно. Испугавшись, что он ударился головой, она подошла к нему и наклонилась, присев рядышком с распростертым телом. - Косточка, - Юля стала тормошить майора, но он по-прежнему не реагировал. С трудом перевернув его на спину, Соколова стала бить его по щекам, но снова все напрасно. Такая длительная отключка Лисицына очень сильно напугала девушку. Помощи ждать неоткуда. Телефон тут не ловил. Она нагнулась еще ниже, и ее лицо оказалось в опасной близости от его лица. – Косточка, очнись, не вздумай умирать. Если ты меня еще раз бросишь, я тебя четвертую и скажу что так и было. Не зная, что делать, она в порыве поцеловала его в губы и тут же оказалась прижатой к крепкому длинному телу, распластавшись на нем сверху. Лисицын, недолго думая, просто захватил ее губы в плен, стараясь утолить не только свои переживания и боль, но и голод, который он чувствовал все эти долгие два месяца. - Ты жулик, - выдохнула Юля, когда они, наконец, оторвались друг от друга. - Знаю, - улыбнулся он, но потом посерьезнел и добавил, - прости меня. Прости за все эти годы одиночества, за всю боль, что я принес тебе. - Кость, я…- начала, было, Соколова, но он прервал ее. - Прости, прости, прости, - шептал он, осыпая ее лицо поцелуями, которые стали превращаться в страстные и требовательные, но и сама капитан отвечала ему не менее страстно. С трудом поднявшись, майор перенес свое сокровище на лежанку, располагавшуюся в углу хижины. Он шептал ей на ухо какие-то ласковые, невнятные слова, снова целовал, долго, со вкусом. Ее тело начало трепетать, хотя он едва касался ее – лишь кончиками пальцев поглаживал ее плечи, лицо, волосы. Он запустил руки под ее свитер и медленно поднял его. Он дотронулся языком до ее груди, там, где кончалось черное кружево. Ее кожа здесь словно мед, подумал он и поцеловал ложбинку между грудей. Ее сердце билось как сумасшедшее, но, когда она потянулась к нему, он осторожно, но твердо перехватил ее руки. Очень медленно он зубами отодвинул кружева и шелк, обнажив одну грудь. Она выгнула спину и сжала его пальцы. Так же медленно он обнажил вторую грудь. Ему тоже было трудно дышать и невероятно трудно сдерживаться. Юля чувствовала влажные, скользящие поцелуи на своей груди, затем кончик языка коснулся ее напрягшегося соска. Потом он перешел к другому соску, губами и языком теребил его до тех пор, пока она не вскрикнула. Тогда он жадно втянул его в рот. Внутри ее нарастало напряжение, словно что-то сжималось и разжималось, подчиняясь ритмичным движениям его языка. Оно все увеличивалось и увеличивалось, пока ей не показалось, что она сейчас умрет. Вдруг она дернулась, изогнулась и впилась ногтями в его спину. Напряжение разрешилось взрывом такого наслаждения, что она не смогла удержаться от крика. Это было как салют. Когда последние всполохи его затихли, она обессилено откинулась на подушки. Он поцеловал ее. – Боже мой, ты потрясающая. – Я не могу…, – она прижала ладонь к виску. – Не могу говорить, не могу думать. – Не думай. Просто чувствуй, - теперь он начал неторопливо и аккуратно избавлять ее от верхней одежды, не отводя при этом взгляда от ее лица. Ему нравилось наблюдать, как отражается в ее глазах каждое новое ощущение. Она готова была принять его, но он снова медлил, следуя своему собственному плану. Когда основное препятствие в виде свитера было устранено, он прильнул ртом к ее трепещущему гладкому животу. Ее пальцы запутались у него в волосах. Это был рай. Настоящий рай, о котором она давно мечтала. Скомканные, согретые ее собственным жаром простыни под ней. Прикосновение шелка к коже. Вкус его поцелуев на губах. Его губы на ее теле. Мерцание свечей. Все ощущения были невероятно яркими и насыщенными. Казалось, целой вечности не хватит, чтобы насладиться каждым из них. Теперь она была полностью его. Она это знала. В этот момент она принадлежала ему больше, чем когда он был внутри нее. Только его имя шептала она. «Мечта моя», – подумал он. Длинное, стройное тело, освещенное неярким светом «керосинки». Нежная, гладкая кожа. Один лишь ее запах сам по себе уже такое мучительное удовольствие, что просто сил нет. Он отбросил в сторону нижнее белье и провел по ее телу сверху донизу. Потом осторожно раздвинул ей ноги, поглаживая и покусывая внутреннюю сторону бедер. Юля вцепилась в его плечи, словно умоляя, побуждая его к действию, и тогда его пальцы скользнули внутрь, в горячую и влажную глубину. Она застонала и подняла бедра, раскрываясь Косте навстречу. Новая волна наслаждения подхватила ее. К его пальцам добавились губы и язык, и очень скоро она снова взмыла к небесам. Потом она обхватила его обеими руками, и он понял, что время быть терпеливым прошло. Настало время жадно брать и так же жадно отдавать. В этот раз она не отставала от него. Ее желание слиться с ним в единое целое равнялось его собственному желанию. Ее глаза потемнели еще больше, и в них горел тот же огонь, что и в его глазах. Их губы снова соединились. Он вошел в нее сразу, глубоко. Она вскрикнула, крепко обняла его руками и ногами, и вместе они полетели в бездну.
