иллюзия прикосновения

с кем он мог поговорить об этом? поговорить о том, что ему тяжело; о том, что он не справляется; о том, что иногда неконтролируемые потоки давления выбивают воздух из его легких, а взамен оставляют слезы на его глазах. о том, что иногда пустоты внутри становится так много, что попыток светло мыслить совсем недостаточно для того, чтобы, черт побери, взять себя в руки. почти всегда джинен не может найти источник причин, вызывающий эту неравную борьбу. он чувствует себя подавленным, как-будто заблудившимся в лабиринте грусти, где больше нет смысла пытаться собрать кусочки себя воедино. он уже пострадал от череды несчастных явлений, которые сопровождались совсем не радужными последствиями: его оценки заметно ухудшились, его кожа стала шелушиться вследствие наступления холодов, его друзья секретничали за его спиной (скорее всего он и являлся предметом их сплетен). однако, тем, что заставило джинена захлебываться в водовороте удручающего отчаяния, являлось не это. а то, что он явно напрасно прикладывал бесконечное количество усилий для преодоления жизненных испытаний. за дни до экзамена он зарывался глубоко в книги только для того, чтобы еще раз увидеть, что всего этого недостаточно. он наносил всевозможные косметические средства для увлажнения кожи, но не наблюдал обещанного эффекта. как можно понять, изменений в отношениях с друзьями так же не происходило. всегда чего-то не хватало. некоторыми ночами джинену просто не представлялось возможным уснуть: неизвестный страх держал его в состоянии постоянной бодрости. самое ужасное заключалось в том, что он до сих пор не мог найти этому логичное объяснение. джинен ненавидел одиночество. лежа на своих холодных простынях и растворяясь в темноте сумерек, он пытался не закрывать уже порядком уставшие глаза. ночь — самая пугающая часть дня: ужасно длинные минуты перед сном, когда мозг переполняется всевозможными мыслями, свободно летающими туда-сюда. это могли быть мысли о завтрашнем тесте или внезапное предчувствие чей-то смерти. джинен был человеком, который обычно даже в самой сложной ситуации натягивает улыбку, но сейчас болезненность душевной раны оказывается слишком невыносимой, чтобы справляться с ней в одиночку.

***

джинен помнит, как в двенадцать лет упал с велосипеда, а потом его колено украсила уродливая гематома. боявшись получить выговор от матери, он не рассказал ей о случившимся и, как следствие, не позволил ей позаботиться о синяке как следует. но много ли знал о травмах двенадцатилетний джинен? ''упрямство" — вот то слово, которое могло бы неплохо описать пак джинена. к тому времени как синяк резко увеличился в размерах и приобрел статус "опасно для здоровья", он осознал, что больше не в состоянии терпеть ту боль, которую раньше считал посильной для себя. тогда его матери пришлось вмешаться. он помнит ее лицо полное беспокойства, очень похожее на то, которое делает марк, когда бросает тревожные взгляды в сторону джинена, словно тот — нуждающийся в помощи.

***

возможно, марк понимал. он как-то слышал о том, что сейчас джинен переживает не лучшие времена. а точнее, опускается на самое дно в компании пронзительного звона в ушах. но они никогда не обсуждали это. с кем джинен мог поговорить об этом? с джексоном — однозначно нет. этот парень обожал подразнивать джинена, указывая на его малейшие недостатки. казалось, он опускал новую шутку также легко, как делал вдох и выдох. например, джекс мог сказать, что этим вечером его бро похож на самого противного эльфа в сказочном мире или то, что джиненовский свитер — точное воплощение его недавнего ночного кошмара. конечно, джинен понимал, что джексон вовсе не желает ему зла, и его слова — просто бессмысленные дружеские приколы. но несмотря на это, джинен уже давно потерял веру в то, что джексон когда-нибудь будет воспринимать его всерьез. джебом — его хен. он мог просить у джейби все, что угодно до тех пор, пока делает это с уважением, будь то вопрос по высшей математике или мнение касаемо его вокала. однако, чем дольше они дружили, тем лучше джинен осозновал то, что джебом никогда не будет помогать ему раскладывать все по полочкам в поисках способа решения проблемы. и даже если джинен совсем не ожидает от него подобного, ему кажется, что просто сесть и выслушать накопившиеся переживания — для джебома уже невыполнимая просьба. джинен был близок с югемом; близок настолько, что боялся когда-нибудь рассказать ему слишком много вещей, тем самым разрушив желание младшего выслушивать его когда-либо еще. между ними была своего рода взаимность, нарушавшая равновесие и устраняющая двусмысленность. несмотря на то, что им обоим уже было ясно то, что джинен не мог получить от югема столько же, сколько сам отдал ему раньше, небезразличие с чьей-то стороны просто без причины не было достаточным для того, чтобы признать себя ценным. другими словами, даже если бы югему было глубоко плевать на него, ничего бы в значительной степени не изменилось. поэтому джинен старался как можно больше делиться своими мыслями, стараясь не быть при этом поверхностным, он догадывался, что это, скорее всего, довело югема до кондиции, где просто выслушивать джиненовский монолог стало обязанностью, которую необходимо было выполнять. марк просто не казался тем, кто сможет понять и подобрать нужные слова. когда чувство похожее на жалость основательно овладевало им, он начал переодически похлопывать джинена по спине, стараясь тем самым выразить поддержку. но все же, с кем джинен мог поговорить об этом? пожалуй, единственным отличием, которое джинен смог отметить было то, что даже если марк не был способен стать внимательным собеседником для него и выразить своего рода сострадание (что на самом деле казалось джинену бессмысленным), он стремился понять. когда джинен рассказал ему о том, что ледяной страх сковывает его по ночам и безжалостно пытает по поводу и без, марк заключил его в свои крепкие объятья и гладил по голове, словно тот — ребенок, шепотом повторяя то, что джинену совсем нечего боятся. независимо от того, насколько слащавым и непохожим на себя был марк, когда играл роль его "рыцаря в сияющих доспехах", эта попытка уже дала джинену надежду на возможную защиту от темноты, которая пропитала его жалкое подобие сердца (в конечном итоге именно джинен оказался тем, кто в их паре говорит больше всего приторных и сентиментальных вещей). когда джинен чувствовал грусть по поводу результатов экзамена, которые снова не оправдали времени убитого на подготовку, марк вызвался помочь ему запомнить нереальное количество дат в учебнике истории, даже несмотря на то, что сам он не знал почти ничего. закончилось это безобразие совместной игрой в owerwatch, но нужно сказать, что даты закрепились в сознании пака, теперь озвучиваемые полюбившимся голосом марка. когда джинен поделился тем, что он давно перестал быть уверенным в себе, они с марком отправились в магазин за покупками. когда джинен сказал, что у него есть проблемы со сном, в тот же вечер марк обнаружился на пороге его квартиры со стопкой комиксов и парой сияющих счастьем глаз. своими пальцами он легко перебирал чужие волосы, а джинен уже давно провалился в сон. в скором времени джинен стал переживать по поводу того, что марк делает для него слишком много, и он никогда не сможет отплатить ему за все сполна. на это старший сначала закатил глаза, а потом мягким поцелуем коснулся нежных губ джинена: — давай так: ты даришь мне много их в будущем, и я остаюсь таким же хорошим, как и их количество. — дарю много чего? поцелуев?, — джинен поднимает руки и обвивает шею марка, — ты начинаешь вести отсчет с сегодняшнего вечера? глубоко внутри джинену все еще было сложно выразить всю признательность, которую он испытывал по отношению к марку за то время, когда туан заботился о нем. наверное, поэтому в следующий момент он сделал просто первую вещь, которая пришла ему в голову — поцеловал в ответ. — этому не обязательно становиться уговором, просто твои поцелуи — то, что делает меня по-настоящему счастливым, — смеется марк. прикладывая усилия для того, чтобы вернуть джинену более-менее стабильное состояние, марку открылась вся наружность его слабых мест. почти постоянная тревога, так долго висевшая над головой его возлюбленного, потихоньку рассеивалась. такая бесполезная и так надоевшая, теперь ее почти не существовало. впрочем, он также понял, что в основе любви был не только один пак джинен. еще там была особая форма взаимности, не такая ветреная, как была с югемом, а такая, где есть место и следам ярких улыбок и отдаленному эху плача, которые отражали первые пол месяца их отношений. это то, чем не стыдно поделиться с другими и то, что нужно трепетно беречь в собственных сердцах. с осознанием этого пришло время, когда марк долго плакал в плечо джинена. тогда он поделился, наверное, тысячей историй о своих переживаниях, сжимая джиненовскую футболку так сильно, как-будто весь мир вот-вот разрушиться, а тот исчезнет. было и другое время, когда джинену пришлось прижать марка к себе и обнять покрепче, утешая. пока они ехали на машине, марк чуть не задавил кота и считал себя самым настоящим монстром, джинену долго пришлось доказывать обратное. он с огромным восхищением наблюдал за выступлениями марка и искренне восхищался его навыками в боевых искусствах, вспоминая момент, когда марк был неуверен в своей форме, и на тренировке джинену пришлось бежать дополнительный километр, но он был только рад оказать даже такую поддержку. кто знал, что что-то настолько трепетное могло вырасти на месте горького отчаяния? все, что им было нужно, это небольшая иллюзия прикосновения, одно безопасное место.