Аутодафе

Завтрак давно закончился, но я все сидела, смотрела на деда, который был хмур больше обычного. Вчера был тот самый день года, когда он сидит заперевшись в своем кабинете. А сегодня утром пропала служанка. Я сидела, потягивая давно остывший чай, и все смотрела на его нервные пальцы, которыми он сжимал, сильнее чем следовало, газету, на морщины, которые как змеи расположились на его высоком лбу. Вергилий стоял в стороне, готовый по малейшему движению руки придти на зов. — Аделаида? — Да, дедушка? — На мне есть что-то интересное? — Нет, простите, дедушка, — смиренно опускаю глаза в свою чашку. — Ну так заканчивай завтрак и займись, наконец, делом. Вергилий, проверь ее уроки. — Слушаюсь, господин. Вот и все. На сегодняшний день решилась моя судьба, если Вергилию что-то не понравится, он и завтрашний мой день займет. А ему, конечно же, что-нибудь не понравится, например то, что я не запомнила весь свет высшего немецкого общества. Мы проходим в библиотеку. Здесь полно книг, даже несмотря на то что я читаю много и быстро, мне не прочитать даже четверти за всю свою жизнь. На свету видно частички пыли, которые причудливо летают, невольно засматриваюсь на это действо. Вергилий идет к одному из стеллажей, достает карту, я сажусь за стол, понимая, что сейчас он будет пытать меня географией. — Вергилий? — Да, госпожа. — Что случилось с Анной? Куда она ушла? Вергилий резко останавливается, стискивает пальцами злосчастную карту, отходит к окну, встает ко мне спиной. Я наблюдаю, как напрягаются его плечи, чувствую, как он раздумывает говорить мне или, как обычно, отмолчаться, перевести тему. Наконец он что-то решает для себя, поворачивается ко мне в профиль, все еще не смотрит в мою сторону. Лучи солнца очерчивают его хищный профиль, прямой, высокий лоб, нос с небольшой горбинкой, тонкие губы сжатые в еле заметную полоску. — - Что я должен сказать Вам, госпожа? — и зачем он задает этот вопрос, если и так знает ответ? — Правду, Вергилий, только правду. — Это приказ? — а вот это интересно. Значит дед говорил дворецкому не распространятся на эту тему, но не приказывал. — Да. Это приказ. — Слушаюсь, — он тяжело вздыхает, полностью поворачивается ко мне, и смотрит своими невозможными синими глазами прямо в душу, — Вы же знаете, что это очень старый замок. Я даже не могу точно сказать какого он года, но замок всегда принадлежал Вашей семье. Но суть в том что есть легенда, повторюсь, это легенда, я не уверен, что она правдива, но суть в том, что в древние времена тут случилось что-то ужасное, что-то такое, что высвободило на волю то, что теперь бродит по этому замку и пугает всех, а раз в несколько лет забирает молодых девушек. Я сидела облокотившись на спинку стула, раздумывая над его словами. Стало трудно дышать, косточка корсета впилась в кожу. — Но почему я не ощущаю присутствия этого «чего-то»? — - Оно никогда не причинит вред Вашей семье, пока Вы платите дань. — Под данью ты понимаешь…? О Господи! Это же… это… — стало дурно, Вергилий дернулся ко мне, но я жестом его остановила, я справлюсь, справлюсь, — Но как же ты? Тебя оно пугает? — Ко мне оно не так благосклонно как к Вам. Но и не так жестоко, как ко всей остальной прислуге. Моя семья уже много лет служит Вашей, возможно это что-то уже привыкло к нашему присутствию здесь. — Это все очень странно… — Госпожа, не подавайте вида, что Вы что-то знаете. — Да, конечно. Но я не могу оставить это. Я не могу жить здесь зная, что… Просто не могу. — Не предпринимайте ничего, прошу Вас, — Вергилий присел передо мной. — Тебе не о чем волноваться. Ты же сам сказал, что к членам нашей фамилии оно благосклонно, так что мне ничего не грозит. Я ярко улыбалась, глядя в встревоженные сапфировые глаза. Тогда я еще не знала, что Вергилий будет волноваться, и если ОНО не будет меня трогать, то в мире есть много вещей, которых стоит опасаться юной девушке, владельцу старинного замка, забирающего людей.