Проснуться, вспомнить и забыть...

– Ну, понял? Пришел, увидел и сказал, – перефразировал древнего полководца Бродяга. Если бы все так на практике просто было. Мы стояли рядом с качелями в парке, разбитом около дома Лили. Было еще светло, а ярко-красный диск солнца, предвещающий необыкновенно жаркий день, висел над самым горизонтом. Еще немного и сумерки накроют Лондон. Что-то тебя, Джейми, на высокий стиль потянуло. Волнуешься, наверное. Волнуюсь?! Конечно, волнуюсь! Не каждый день предложение любимой девушке делаешь. Все, Сохатый, олень сошел с ума. – Понял, Бродяга, что тут не понять? Лунатик пожал плечами, сомневаясь, что до меня все дошло правильно. Догадался, зараза. Сириус хмыкнул, полуразлегся на парковой скамейке и пристально оглядел меня, словно оценивая мой внешний вид. Да нормально я выгляжу! Нормальная одежда, парадную мантию хватило ума не надевать. В конце концов, прекрасно понимаю, что магглы немного меня не поймут. – Тогда вперед и с песней, – я начинаю сомневаться, я ли предложение делать буду, или господин Бродяга собрался делать это за меня? – Мы подождем тебя здесь. Удачи! Сириус наигранно откозырял мне. Ему вредно смотреть маггловские фильмы, сразу на чем-либо сдвигается. Даю рога на настенное украшение, что в этот раз он смотрел что-нибудь про армию. Подождут меня или то, что от меня останется. Улыбнись, Сохатый, жизнь прекрасна, копыта в руки и поскакал к Эвансам. Сириус и Ремус остались в парке. Насколько я понял, они достали колоду карт и, уютно разместившись на скамейке, стали играть на желания. Мда уж, петь Бродяге петухом на ближайшем фонарном столбе. Или это в прошлый раз было? Тогда, значит, придется ему… а черт его знает, что там Рем придумает. Даже моя фантазия на покой уходит. Парк скрылся за поворотом, а впереди замаячили огоньки первых домов нужной мне улицы. Насколько мне помнится, зимой она несколько иначе выглядела. А сейчас цветы, зелень повсюду – красота. Так, Сохатый, медленно подойди к двери, позвони и мило улыбайся. Я завернул на дорожку, посыпанную мелким гравием, густая ровно подстриженная трава, растущая по ее краям, навевала мысли, что лужайку здесь не забывают. Я вот забываю, постоянно. Я даже про папин фикус забываю. В доме Эвансов горел свет. В гостиной и в одной из спален – определил я навскидку. А вот и кнопка звонка. Осторожно позвоним. Я посмотрел на часы: без пяти минут десять. Это плохо. Но, в конце концов, ну опоздал я на пятнадцать минут, разве это что-то меняет? Вот цветы, надеюсь, исправят мою оплошность. Пять алых роз на длинных стеблях мне уже давно надоели. Знал, ведь, что мне их тащить, надо было выбрать что-нибудь попроще, менее колючее. Фиалки или астрочки, например. Дверь открыла Лили. С виду она выглядела довольной, но в ее глазах притаился немой упрек. Ну не виноват я, что опоздал! Это все Бродяга со своими инструкциями. – Привет. Э… прекрасно выглядишь. Главное быть предельно честным. Разве я соврал? Лили в легком зеленом платье действительно выглядит чудесно. – Льстец, – она кивнула в сторону коридора, – зайдешь или здесь постоишь? И за что мне такое чудо? Конечно, я зайду. Розы быстро перекочевали в руки девушки. Осталось произнести заветные слова. Ну, Сохатый, ты прямо как первокурсник на первом уроке у Горна! У того так же ноги и руки дрожат. – Посидишь немного в гостиной? – спросила Лили, размещая злополучные шипастые цветы в вазе на каминной полке. – Я Петунии помогаю, но скоро освобожусь. И я тут распинался про свое опоздание! Впрочем, разве я могу отказать будущей, как я надеюсь, миссис Поттер? Кивнем. Девушка поцеловала меня, разлохматила мои и без того растрепанные волосы и быстро скрылась в соседней комнате. Любят же мои волосы, нечего сказать. Все считают, что, если испоганить Поттеру прическу, то день, несомненно, удался. Так, Сохатый, спокойно. Дыши ровнее и повторяй про себя: «Лили, я очень люблю тебя. Я хочу прожить с тобой всю свою жизнь. Выходи за меня». Видишь, Джеймс, как все просто. Вот так и скажешь, только вслух, пожалуйста. Лили задерживалась. Стрелки на часах показывали уже пятнадцать минут одиннадцатого. Блин, все не по плану! Повторим еще раз… Словно к экзамену готовлюсь. Лечиться пора… «Выходи за меня замуж!» Нет, лучше: «Лили, ты выйдешь за меня замуж?» Тоже не то! Все не то… У меня какое-то странное чувство, что что-то не так. Помнится, что в учебнике по трансфигурации один очень уважаемый волшебник, постигший тайны анимагии, напоминал, что при волнении отдельно взятый анимаг не может контролировать. При волнении? Имеется… Черт! Диван подо мной прогнулся. Вот я и попал. Надо успокоится и просто превратится обратно, с кем не бывает: разволновался, отрастил рога, теперь-то можно их же и сбросить. Чувство у меня нехорошее, что Лили в своей гостиной присутствие оленя не одобрит. И тогда мне нужно будет надеяться, что хотя бы голову целой оставят. Но я уже что-то не уверен… Сконцентрируемся. Что?! Почему не получается?! Я ж вроде бы успокоился! Прекрасна жизнь, как любит говорить Бродяга, а я ему верил, ах, зачем я верил этому... псу! И что делать будем? Для начала с дивана слезем: мебель жалко. Полтонны чистого мяса, как-никак, да еще и рога отнюдь не легкие. – Где же он?! (Обеспокоено) – Это же его свидание, а не твое. (Успокаивающе) – Но он должен хотя бы выйти из дома с Эванс, как мы договаривались! – Может, они просто пьют чай? (С надеждой) – Чай? (С сарказмом) Ну, я иду, посмотрю, что там. – Сириус! (Возмущенно) – Что? (Непонимающе) – Он имеет право побыть с ней наедине. (Мягко) – Не уверен. Хорошо, мы просто подойдем к дому. (Подмигивая) – Просто подойдем? (Недоверчиво) – Да, ты мне не веришь? – С тобой надо быть готовым ко всему. Хорошо, мы просто подойдем к дому... (Глубоко вздохнув) (через пару минут) – Видишь, все спокойно, дом целый. Мы можем пойти обратно в парк? – Дом-то может быть и целый, а что происходит внутри? – Тихо… – В окне что-нибудь видно? – Ничего, шторы плотно задернуты. Сириус, да что ты так волнуешься? Предложение же не ты делаешь… Эй, ты куда? (с упреком) – На крышу, из дымохода все должно быть прекрасно слышно. – На крышу?! Зачем?! (непонимающе) – Ты притворяешься или нет? Конечно, ты просто шутишь, притворщик, ты меня прекрасно понял! (дерзко) – Не ори на меня, пожалуйста. Я просто считаю, что это не очень хорошая идея (очень тихо). – Не упрямься. Помнишь, за тобой исполнение моего желания (хитро) – В первый и последний раз… (с сожалением). Ну вот, я пропал… – Джеймс Поттер, что это значит? – Лили появилась неожиданно. Не сомневаюсь, что она на минуту потеряла дар речи. В ответ я стукнул правым передним копытом. Мне бы знать, что это значит. Лили довольно быстро взяла себя в руки. – Джеймс, – голос приобрел угрожающие чьей-то жизни, я даже догадываюсь чьей, нотки – я знаю, что ты олень. Очень рогатый олень, надо сказать. Превращайся обратно. Помотаю головой. Я пробовал, не получается. – Не тряси рогами! Повредишь чего-нибудь, – предупредила меня Лили, улыбаясь. – Это же все твои шуточки, мародерские проказы? С каких пор она нашим мародерским проказам умиляется? Эх, если бы я шутил. Лил, помоги мне успокоиться! Тогда я смогу превратиться обратно. – Джеймс, это уже не смешно, – Лили подошла ко мне, провела рукой по моей шее и внезапно больно щелкнула меня по носу. За что?! Больно же! Я же могу и толкнуть в ответ носом. Несильно, правда, всего лишь в бок. Разве я виноват в том, что сейчас моему организму захотелось побыть оленем на неопределенный срок? И ведь толкну! – Лили! – донеслось из кухни. – Где моя книга?! Петуния! Час от часу не легче… может, сразу на скотобойню? Лили бросила испуганный взгляд на закрытую дверь, потом пристально посмотрела на меня. Хорошо, что взглядом убить нельзя, а то уже, наверное, валялся эдакой тушей на милом цветастом коврике посреди гостиной. Девушка больно схватила меня за ухо и притянула мою голову к себе. У меня плохое предчувствие, что живым я отсюда не выберусь. – Превращайся немедленно! – прошипела она мне в ухо. Не могу. – Лили! Где моя книга? – вновь донеслось из кухни. – Ах, да! Я вспомнила! Я оставила ее на диване… На диване, который я чуть не раздавил. Паршиво. Лили плюхнулась на многострадальный диван. В последний раз я ее такой видел, когда сообщал, что… сообщал, что… Поттер, это диагноз, я не помню, что я тогда ей говорил, но хорошо помню, что что-то говорил, что-то важное. Про какой-то секрет, который знали Рем и Сириус, а она не знала. Склероз, Сохатый, так вроде бы рановато для него, родимого. – У тебя, Поттер, есть пара секунд привести себя в порядок, – устало проговорила она, – пока сестричка не появилась. С удовольствием бы, но что-то мне подсказывает, что я тут с рогами еще долго пробегаю. Пока кто-нибудь добрый не произнесет очень нужное в данный момент заклинание. Этот кто-то сидит сейчас на скамейке и режется в дурака, а выйти отсюда я не могу. Хотя, может быть, Лили знает это заклинание. Ну и как ты ей объяснишь, что надо произнести? Так что наслаждайся спектаклем, Сохатый. Места в первом ряду, почти что на сцене. Когда в гостиную ворвалась Петуния, мне показалось, что я запомнил ее несколько другой. Постарше, что ли? С другой прической. Знаешь, Сохатый, твоя нездоровая привычка иронизировать и думать о всяких глупостях в критических ситуациях явно тебя до добра не доведет. Юная Фурия – сейчас этот эпитет как никогда подходил к сестре Лили – буквально застыла на пороге, едва увидав мою милую мордочку. Ну, скажите, что она милая? Морда, а не Петуния. Она-то как раз сейчас пребывает в обратном состоянии. Я еще могу и покрасоваться, поморгать, например. – Что это? – умудрилась она то ли сдавленно пропищать, то ли взвизгнуть через минуту. – Рождественский олень, – лишенным эмоций голосом произнесла Лили, подперев руками подбородок. Кажется, сейчас Фурия впадет в ступор. Как главный участник пьесы «Смерть Джеймса Поттера» я решил немного разрядить обстановку, вдохнув и с силой выдохнув воздух через ноздри, притопнув передними копытами. Визг Петунии Эванс, кажется, услышит вся Великобритания. Я слышал, что девушки боятся лягушек, жаб и подобную мелкую милую, склизкую в большинстве случаев, живность, но что девушки боятся таких благородных животных, как олени, я не подозревал. Я же не буйный, стою тихо, никого не трогаю, чего меня бояться? – Какой рождественский олень?! – опять взвизгнула Фурия. – На дворе лето! Мда, логично. – Он опоздал, – саркастически отозвалась Лили; упрек принят, исправлюсь, – или, наоборот, пришел слишком рано, кто его знает? Петуния, успокойся… – Успокойся? – Фурия медленно, но верно приходила в бешенство. – Успокойся?! Ты хоть представляешь, что скажет мой дорогой Вернон, когда увидит ЭТО?! Не умрет твой Вернон, разве что от ожирения. В жизни такого хряка не видел. По сравнению с ним я очень–очень стройный: вот, посмотрите на мои мускулистые ноги. Сохатый, друг мой рогатый, уймись. Петуния жалобно всхлипнула, но всем своим видом показывала, что сейчас будет орать долго и упорно, вплоть до потери слуха у всех здесь присутствующих, а так же у всех, кто живет в данном районе. Она уже раскрыла рот, чтобы высказать, наверное, все, что она думает об оленях, своей сестре, о волшебстве и тому подобному, как… – Немедленно слезай! – Не буду! Помни, ты проиграл! (С усмешкой) – Это не означает, что ты должен рисковать своей жизнью ради глупой затеи. – Эй, с каких пор мои идеи стали глупыми? (Возмущенно) – С тех самых пор, как ты поступил в Хогвартс. – Не рассуждай, как моя матушка, тебя это не красит. И, заткнись, подстрахуешь, если я упаду. – Куда я денусь? (вздохнув) (Вскоре) – Бродяга, слезай. И отсюда все прекрасно слышно. (Скучающе) – … – Бродяга? – … – Сириус?! Что с тобой?! (Обеспокоено) Петуния уже раскрыла рот, чтобы высказать, наверное, все, что она думает об оленях, своей сестре, о волшебстве и тому подобному, как… Как из камина в комнату вылетело нечто, перемазанное сажей и копотью. Это нечто чихнуло и во все глаза уставилось на меня. Блеск, Сириус, только тебя здесь не хватало! Вечеринка набирает обороты. – Совсем никак? – спросил он, с первых минут вникая в суть моей проблемы. Совсем никак, Бродяга, не туда и не сюда, полный кирдык. Кивнем для полноты эффекта. Я начинаю подозревать, что Петуния получила еще больший шок от появления чумазого Сириуса, чем от присутствия в гостиной оленя. – Он разговаривает с оленем… – медленно, процеживая слова, сказала она. – А вот и Санта Клаус, – немедленно последовал комментарий Лили. – Чему ты удивляешься, сестренка, – она поднялась с дивана, сжимая в руках злополучную книжку, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, глаза девушки недобро сверкнули, – Санта Клаус обязан разговаривать со своими оленями, а то они, не дай бог, что-нибудь натворят. Она сунула книгу в руки сестре. – Убери ЭТО! – Петуния стиснула запястья Лили. Да, что она себе позволяет? Руки прочь от моей девушки! – Мне не важно как, но ты это сделаешь, ведьма. И это оскорбление? Да это лучший комплимент волшебнице, закончившей Хогвартс всего несколько недель назад! – Но он не сможет пройти через дверь, рога… – Так отпили их! – сорвалась на крик Петуния. ЧТО?! Нет для них ничего святого в этом мире, на самое дорогое покушаются! Я яростно замотал головой, я буду сражаться за свое богатство! Фурия заметно побледнела, когда я встал на дыбы. Лили тоже… – Что?! – в один голос переспросили она и Сириус. Последний явно трезво оценил последствия надвигающейся катастрофы. И так же явно продумывал ходы возможного бегства… – Что бы ЭТОГО не было, когда придет Вернон! Разве сложно назвать ЭТО оленем? Петуния Эванс развернулась на каблуках и выскочила из комнаты. Видать, успокаивать оставшиеся нервы. Лили нервно улыбнулась и подошла к Сириусу, успевшему уже встать и немного отряхнуться. – Так, Бродяга, я жду объяснений, что это все значит? Бродяга сглотнул. Кто-нибудь вообще про меня вспомнит? Бродяга, не будь идиотом, расколдуй меня! – Один момент, Эванс, – отмахнулся от Лили Сириус, – надо этому красавчику немного подправить внешность. Я тут подумал, я лучше еще немного оленем побуду, а то мне жить хочется. Вот когда не надо, так всегда, пожалуйста. Спасибо тебе, Бродяга, ты настоящий друг… – Итак, Поттер, – притворно улыбнувшись, ядовито пропела Лили, – что ты скажешь в свое оправдание? Я имею право хранить молчание и так же связаться с личным адвокатом. – Это получилось случайно, я не виноват… – Хорошее начало, Поттер, и что же дальше? – Я сильно разволновался, и вот… Не проняло. Понятно, оратором мне не быть. – Эй, может, выйдем на улицу? – внезапно предложил Бродяга. – Дом жалко, если вы сейчас отношения выяснять будете. Зараза, думает, что раз помог, значит, на сегодня его норма хороших дел выполнена. – Да и Рему одному наверняка скучно. Это он подстраховывается от несчастного случая? Похвально, ведь, действительно, люди-то не поверят, что молодой Джеймс Поттер случайно подавится, а когда красиво падал на землю, сломал себе все руки и ноги и проломил череп. Только вот, Бродяга, Рем тебе вряд ли поможет оттащить от меня разъяренную Лили. Вечер-то какой чудесный. Лепота… – Теперь-то вы мне все объясните? Попытаюсь. На положительный результат уже не надеюсь. Дело было так, Бродяга задержал меня в парке, из-за чего я опоздал, потом я еще сильно разволновался, и вот, получайте результат. Девушка, по-видимому, уже отчаялась дождаться внятного ответа. Ткнув меня пальцем в грудь, она начала свою отповедь, понемногу набирая обороты: – Слушай, ты, низкопробный, самодовольный, заносчивый, тупоголовый, неряшливый... Еще непослушный, к слову. – Выходи за меня, – выпалил я, мечтая лишь о том, что бы она замолчала. Подействовало. Замолчать-то она замолчала, а вот мечтать о моей смерти вряд ли. А я… я не мог поверить в случившееся. Я это сказал... Я это сказал! Краем глаза я заметил, что Бродяга и Лунатик немного отодвинулись. На их лицах ясно читалось, что они ожидают сейчас, по крайней мере, новый эмоциональный взрыв. Но его почему-то не последовало... – Что ты сказал? – неожиданно тихо сказала она. – Можешь повторить? Я был готов повторять это до бесконечности.