Проснуться, вспомнить и забыть...

Лили встала рано и почти сразу же распахнула шторы. Черт! Я же спать хочу, зачем же так жестоко будить?! – Вставай. Я сегодня пройдусь по магазинам. Не могу в четырех стенах. Зачем? Опасно же! Я попытался хотя бы перейти из положения лежа в положение сидя так, чтобы голова не гудела. Получалось плохо, вернее сказать, совсем никак не получалось. Картина: утро в китайской деревне – у меня сейчас глаза, как у представителей этой многоуважаемой нации. – Хм? На более длинную и сложную фразу я не способен. Покачав головой, Лили потрепала мои волосы. – Проснись и пой, – она еще и издевается! – Я с Ремом и Сириусом пойду, так что буду в относительной безопасности. Я же тебе еще вчера говорила. Угу… а до или после того, как мы начали отмечать? Впрочем, какая разница, все равно не помню. – Посидишь сегодня с Гарри? А что мне еще остается делать? Да и куда я могу пойти? В аврорат? Так меня там Хмури точно прибьет: во-первых, за мой затянувшийся отпуск, во-вторых, за то, что посмел выползти из убежища. – Угу, – что ж мы такое вчера пили, что голова болит? – Когда вернешься? Лили задумалась. Или сделала вид, что задумалась. Похоже, в такие подробности меня тоже уже просвещали. – Ближе к вечеру, – решив больше мою память не терзать, она швырнула в меня рубашку, одновременно стаскивая одеяло. – Давай, одевайся, а я пойду Бродягу и Лунатика будить. А ты так выглядишь, – она критически оглядела меня с ног до головы. Так это как? Не вижу связи между этими двумя событиями. И что? Как будто они меня в таком состоянии не видели. И, вообще, буди-буди, а я пронаблюдаю за этим шоу. И ведь еще посмотрим, кто себя хуже чувствует. – Ладно, я пошла. Встанешь, одень и покорми Гарри. Он уже возмущается, внимания требует. Возмущавшееся дите, встав на ноги и ухватившись за перильца своей кроватки, удивленно и сонно моргало. Гарри еще, похоже, не решил, что ему хочется больше: поесть или поспать, или просто на руки родителям. Лили поцеловала его в щечку и пошла совершать подвиги. Гарри проводил ее непонимающим взглядом. – Иди сюда, Гарри, – почему же так голова болит? Ага, может, все же стоило послушать первого зельевара, что давным-давно еще заметил про понижение градуса. Мда, мешать огневиски со сливочным пивом точно не надо было. – Па… – сын решил, что раз мамочка ушла, на худой конец сойдет ее вторая половина. – Пойдем посмотрим, что у нас с тобой на завтрак. Гарри идея понравилась, он даже забыл про свои игрушки и сам протянул ко мне ручки. Совершенствуюсь. – Только сначала мне нужно тебя одеть, – ох, черт, самое нудная стадия процесса «милый, посмотри за Гарри», – не морщись, это не я выдумывал, а твоя мамочка. Где тут твоя рубашка? Гарри, успокойся, а то мы завтракать так и не пойдем! – Джеймс! Ты поди опять лег спать?! – если бы я спал, то явно бы сейчас проснулся. В комнату снова вошла Лили. На юбке ее платья виднелись явные следы того, что при побудке Бродяги и Лунатика использовалась вода, а в волосах застряло гусиное перышко. Похоже, подушки тоже пошли в ход… Вот… жаль, я такое зрелище пропустил! – Кхм, – она с умилением пронаблюдала, как я одевал Гарри, – тебе помочь? – нет, сам справлюсь, – разве не видно, что помощь нужна?! – Как успехи? Лили победно улыбнулась. – Разбудила и погнала вниз, на завтрак! Черт, пропустить такое шоу! – И ты цела? Плошает наш Силиус, плошает, – я в притворном возмущении поцокал языком. – Нет, это я совершенствуюсь, – она даже засветилась от гордости за свою скромную персону. Подхватив на руки уже полностью одетого Гарри, она счастливо ему улыбнулась. – С добрым утром, мое солнышко. Хорошо спал? Гарри удовлетворенно угукнул, прижимаясь к материнскому плечу. – Как ты думаешь, Лил, когда он вырастет, он меня хоть за человека считать будет? – Будет, милый, конечно, будет. Он и сейчас тебя любит, просто к матери дети больше привязаны, – она очаровательно улыбнулась и чмокнула меня в щеку. – Пойдем, а то я не успею сделать все, что задумывала на сегодня. – Угу. Сириус, хмурый, пил газированную воду прямо из горла. Рем, морщась, сидел за столом, пытаясь расчесать растопыренной пятерней спутавшиеся волосы. – С добрым утром, – Бродяга отсалютовал мне бутылкой. – Неплохо выглядишь. – Лем, – Гарри, увидев Лунатика, протянул к нему ручки, – Уни! Интересно, как он мою мародерскую кличку извратит? Ос, Уни и Блади… только меня в списке не хватает. Ох, голова болит, чтобы над своей кличкой сейчас смеяться. – А меня? – возмутился так же страдающий головной болью Блади. – Обойдешься, Сил, – Лили посадила Гарри в его манежик. – Ну, Лил, когда пойдем? – Ремус налил себе стакан тыквенного сока. Амнезия после вчерашнего его не мучила. Счастливый. – Сегодня, Лем, – передразнила сына Лили. – Салат или сосиски? – И то и другое, – пробормотал Бродяга, приложив холодную бутылку к виску. Завтрак подан, господа Мародеры. Прошу принять его внутрь. И чем быстрее, тем лучше… – Праздник удался, – подвел итог Рем, методично уничтожая остатки салата на своей тарелке. – Точно, – ну, Гарри, съешь ложечку пюре, за маму, за папу, за Уни и всех мародеров вместе взятых, – только повтора не требуется. Ап… съел, Гарри? Ага, давай еще ложечку. – Ладно, дорогой, мы пошли, – Лили еще раз просветила меня, что вернется только к вечеру. Бродяга развел руками: мол, извини, с радость бы остался, но… Рем застегивал мантию. Ему каким-то чудом удалось привести в нормально состояние свои волосы, хотя он так к расческе за утро и не притронулся. – Скажи маме «пока», – попрощалась с Гарри Лил прежде, чем исчезла в зеленом пламене камина. Чем бы заняться? Почитать? Точно, совмещу приятное с полезным: пусть сорванец в гостиной поиграет, пока я ознакомляться с новостями буду. Не понимаю я детей: то они ползаю или бегают, то вдруг упадут и уснут на месте падения. Вот и Гарри сейчас спокойно дрыхнет на ковре, словно так и надо. Пусть там поспит, или все его с пола-то поднять? Ну и ладно, пусть полежит, ему ничем это не навредит. Проснется, продолжит свои игры дальше. Камин полыхнул. Кого еще принесло? Кому это Пит адрес дал? Неужели Волдеморт?! А ну покажись, красноглазая морда! Камин снова полыхнул. В ярком пламени появилось смеющееся лицо Гидиона Пруэтта. Ему-то что от меня надо? – Привет, Джеймс, – Пруэтт оглядел гостиную, – неплохой домик. Ты не беспокойся, я из штаба Ордена, так что слежки можешь не бояться. Да я, в принципе, ее-то не очень боюсь… как бы. – Привет, чем обязан? Гидиона невозможно было чем-либо смутить. Прокашлявшись, он скосился немного в сторону, явно за кем-то наблюдая. – У меня к тебе просьба. Понимаешь, я сейчас на задании Ордена. И что? – А Молли мне на день Рона с Джинни поручила, – меня начинают одолевать странные предчувствия, – ну, она же про Орден не знает. И? Хочешь, чтобы я тебя на задании подменил? Извини, не могу, у меня самого тут дите малое. – Ну… короче, Джеймс, можешь посидеть с ними? Что? Извини, повторить можешь, а то я как-то не расслышал. Посидеть с твоими племянниками, Пруэтт? Хотя, что уже мне терять. Одной головой больше, одной меньше. А Гарри компания будет, хоть с детьми поиграет. – Так ты согласен? – Гидион чуть склонил голову. Куда уж я денусь? Согласен, согласен, давай сюда своих племянников. – Тогда я сейчас заскочу, а вечером заберу, устраивает? – Гидион прямо аж засиял, когда понял, что Рона и Джинни он на день пристроил. Думаю, вечером мне понадобится что-нибудь посильнее, чем сливочное пиво. – Угу, жду. Гидион возник почти сразу же с двумя одинаково рыжими детишками на руках. Мальчик, повзрослее, испуганно смотрел на меня. Девочка, в розовой пеленке, сладко спала, причмокивая губами. С ней-то и проблем не должно возникнуть, помню я Гарри в таком возрасте: требовал только есть – пить – поспать – перепеленать и далее по кругу. Гидион задержался ровно на пять минут, поинтересовавшись, как Лили и как, вообще, у нас с ней дела. Итак, что мы имеем? Больную голову и три маленьких ребенка, которые явно не способствую тому, чтобы первая из этого списка прошла как можно скорее. Ладно, Гарри проснется, там и посмотрим, как он с Роном поладит. А пока дружественные контакты с маленьким Уизли буду устанавливать я. Так, Джинни, ты пока поспишь у Гарри в кроватке. Гарри же добрый, он против не будет. Рон недоверчиво смотрел на меня, не мигая. Рыжая челка чуть-чуть прикрывала ему глаза. Мда, на Билла он не похож… С чего бы начать? А какая разница? Лишь бы тон был подходящий. – Привет, Рон, – подсядем к ребенку. – Меня зовут Джеймс. Я друг твоего дяди. Сегодня с тобой посижу я. Я очень надеюсь, что мы с тобой поладим, даю слово мародера. – Ты дружишь с некими Роном Уизли и Гермионой Грейнджер, – отдаленный и усталый голос директора. … – Я Гермиона, а это Рон, – взволнованно говорит девушка. – Вот и прекрасно. Мы поладим, даю слово мародера, – а мои слова звучат с видимым превосходством Черт, пора к Дамблдору, или в Святого Мунго, или и в Хогвартс и в больничную палату одновременно. Голоса в моей и без того больной голове начинаю меня медленно раздражать. Ладно, Сохатый, с голосами разберешься попозже. У тебя тут другие проблемы. Проснулся Гарри. Он, кое-как проковыляв до того места, где мы с Роном вели беседу (ага, говорил я, Рон слушал, это уже не беседа, а монолог), остановился около Уизли. – Гайи, – представился сынок. Я попытался не хрюкнуть от смеха. Видимо, пока Гарри «р» не научиться выговаривать, смех мне гарантирован. Правда, с Блади пока еще ничто не сравнится. Рон, сощурившись, смотрел теперь на Гарри. Видимо, его сосчитал менее страшным, чем я. – Лон, – проговорил он. Вот и прекрасно, теперь мое участие на этом маленьком празднике жизни не требуется. Займемся Джинни. Девочка была симпатичной, обещала вырасти в настоящую красавицу. Она зашевелилась, открыла глаза. – Сначала вперед, а потом… не знаю. Знаешь, Гарри, может, самое время выяснить отношения? – Самое время? – Ну, здесь нам никто не мешает. О, черт! Джинни, а ты знаешь, мы раньше с тобой встречались… Не знаю почему я так уверен, но уверен, что да… Да и такое чувство, что с Роном я тоже знаком. От расстройства чувств я сел на пол, прислонившись к ножке кроватки. Да и такое чувство, я знаю, что эти голоса в моей голове значат… О, … На волю просилось одно очень емкое короткое слово. Кажется, я произнес это слово вслух, потому что Гарри, заинтересовавшись новизной, решил зачислить его в свой лексикон. Я едва успел зажать ему рот рукой. – Гарри, дорогой мой, никогда не говори это слово маме, ладно, а то Волдеморту ничего от меня не останется. Что же он убивать через два с лишним месяца придет?