Никто не узнает.

... Его пальцы медленно проходятся по коже, гладят, очерчивают узоры на правой руке. Если бы не рукав из различных татуировок, наверное они с братом до сих пор были бы очень похожи друг на друга. Потом он поднимается прикосновениями до плеча, и касается рыжих волос. У Чарльза такие же, только темные. И тело почти такое же накаченное и рельефное, нетронутое загаром. - Ты красивый. Младший брат позволяет себе лишь улыбнуться, перехватить пальцы Чарльза, и коснуться их губами. - Ты тоже. На них обоих - только черные рубашки, куча кожаных ремней и прочей атрибутики, джинсы с тяжелой пряжкой, ботинки, и грим на лице, оставшийся после очередного концерта. Рыжие волосы Мэтта спутаны, глаза блестят, таким он похож на какого-то демона, одного из тех, о которых и поют Powerwolf. Таким он всегда нравился Чарльзу. Кроме двух гитаристов сейчас в гримерке никого, Аттила с Фальком может быть раздают автографы и отвечают на вопросы фанатов, а Роэль перетаскивает барабаны. Идеально. Никто не знает о том, что гитаристы Powerwolf, да еще и братья, спят вместе, и не узнает. Пусть думают, что их объятия исключительно братские, а частые ночевки в номере вместе - объяснимы любовью к выпивке и репетициям партий на гитарах. Двери в гримерки они тоже всегда предусмотрительно закрывают. Чарльз целует младшего, ухватив за шею, потом расстегивает пуговицы рубашки, открывая себе доступ к телу Мэтта. Лижет шею, оглаживает ладонями грудь. - Давай быстрее, наши вернутся неизвестно когда.- выдыхает Мэттью, в свою очередь расстегивая ремень на джинсах. Медленно и нежно у них почти не бывает, за редким исключением ночей в отелях, когда есть время, желание, и чего- нибудь покрепче пива. Мэтта усаживают на стол гримерки, упираясь спиной в зеркало, целуя везде, где только можно дотянуться. - Может, мы хотя бы смоем грим и найдем что-то, что сойдет за смазку?.. Старший Грэйвульф, почти не глядя, нашаривает какой-то крем на соседнем столе. - Это сойдет. А насчет грима - нет. Ты знаешь, насколько нравишься мне таким. Рыжий знает, поэтому и не спорит. Только прогибается в спине, обнимает Чарльза за плечи, и терпеливо ждет, пока брат растягивает его смазанными в креме пальцами. Это теперь не больно, пальцы бас- гитариста действуют умело, плавно, и Мэттью прикрывает глаза. - Расслабься.- шепчет старший, медленно входит теперь уже сам, закидывая ноги гитариста себе на талию. Начинает двигаться, поначалу легонько, но потом резче, жестче, так, что Мэтт глушит свои стоны, вцепившись зубами в плечо брата. - Черт, Чарльз! Полегче.. - Прости. Ты же хотел быстрее. Толчки чуть плавнее, но от них удовольствия еще больше, бас- гитарист зацеловывает шею и губы Мэтта, а смазанный черно- белый грим уже смотрится на них, как в дешевом ужастике, но это никого сейчас не волнует. Темные волосы путаются с рыжими, разгоряченные тела скользят друг о друга, в полуспущенных джинсах и ботинках становится неудобно, но снять их уже нет ни сил, ни желания. Одной рукой Чарльз придерживает ноги младшего брата, а другой ласкает член Мэтта. Они оба теряют счет времени и не слышат ничего вокруг кроме дыхания друг друга и стука сердца. И достигают оргазма почти одновременно, одинаково застонав. Потом, как обычно, приглаживают волосы, натягивают джинсы с рубашками, и Чарльз чмокает Мэттью в губы. - Теперь можем смыть этот чертов грим. Второй Грэйвульф смотрит в зеркало, хмыкает, проводит пальцами по лицу. - Ужасно выглядит. - Но тебе идет. - Знаю, иначе бы ты не набрасывался на меня так почти после каждого концерта. Бас- гитарист только гладит Мэтта по плечам и улыбается.