Свет на дне.

Я там, где все актеры. Я там, где масок дом. Я там, где личности свои забыты. Я там, где ложь. А ложь, где я. Тогда скажите кто-то, кто же я …

Весь мир театр, а ведь и правда. Как бы не прискорбно это признавать, но мы всего лишь марионетки, просто актеры. Мы должны одевать маски,чтобы понравиться людям. А в высшем обществе ты вообще можешь забыть про свою личность на публике, тебе нужно показывать только то что они хотят. У вас должна быть идеальная семья, хорошие дети на публике, любовь. «—Нам не нужен сын суицидник. От тебя и так толку мало, а ты еще хочешь потянуть семью на дно?». «—Никчемный, нужно было сделать аборт, так нет твой папаша сказал, что хочет еще одного. Пусть получает, надо было остановиться на Чонине...». «—Ты же знаешь, что родители всегда будут на моей стороне, даже если я и сам своими руками тебя убью!». «—Ложись, блять, и не смей дергаться...» «—Ты так стонешь, нужно было тебе родиться моей сестренкой, а не братом. Девчонок приятней ебать, чем такого пидора как ты ...». «—Бедный Су-я, ты даже ничего сказать не сможешь, и ничего не сможешь сделать...». Их истинные лица они показывают дома, гнусные, обиженные, гадкие. Они устают играть, заполняя в себе пустоту злобой и вызверяются на совсем беззащитных людях. Кенсу носит черную одежду и никогда не переодеваться на людях. Нет, он не болен, просто так жить легче, никому не нужно ничего объяснять. Все равно никто не поможет, он просто испортит имидж любящей семьи. Никто и никогда, не видел и не увидит его ран и шрамов по всему телу. Оставлены братом и самим ним, совсем не случайно. Которые так уродовали его кожу, казалось они покрывают все его тело спину, живот, ноги, бедра, грудь, не трогали только участки которые нельзя запрятать шею, лицо. А все остальное было во власти его ходячего кошмара, «идеального сына» и старшего брата Ким Чонина. Который мог делать с ним все что захочет и когда захочет. Су необщительный и вечно вдали от громких компаний и суеты, это явно не его. Хоть его семья и имеет семейный бизнес, так отец еще и чиновник, но парню каждый раз хочется просто ответить что сирота, но он же и так ни с кем не разговаривает. Каждый вечер Кенсу думает когда это все началось. Когда его перестали ценить, когда же его брат, который его так любит, стал так относиться. Открыв детский альбом, который мать давно выбросила, просто перелистывает его. Вспоминая те самые хорошие моменты, которые со временем постепенно стирались. —Малой...— свет потух, заставляя погрузиться комнату в кромешную тьму. —Мне мама сказала ты прогулял универ, а у меня как раз настроение, поиграть с младшим братиком. —Чонин, не надо. —Надо детка надо. — - Постаравшись увернуться от старшего Су бросился бежать, пока старший медленно наступает на него, как хищник. Ведь, малой все равно вернется в дом. Кенсу быстро одевается, главное убежать. Что в конечном итоге и получилось, Кен любит черную одежду, как раз именно в ней легко спрятаться ночью. А вместе с этим душевную боль и раны. Завтра, он знает что в универе, его настигнет своя участь. —Извините, господин Ким, можно Ким Кенсу, его вызывают в деканат. Это очень срочно.—И как можно не поверить, лучшему студенту. Кай мило улыбается, так что многие девчонки тают, а учителя считают его самым милым. Но это притворство и Кенсу прекрасно об этом знал. —Господин Ким, вы можете идти, я вас отпускаю.—Кенсу прикусывает губу, устало выдыхает, встает с места. По мнению его одноклассников, его давно нужно было исключить, но он почему-то все еще на учебе. Деньги и правда играют огромную роль. Бросив пару крупных купюр, директору на стол и не одной проблемы нет, все просто. Вырвали его из мыслей также легко, как он в них и погрузился. Элементарным прижатием к стене и весьма грубым подобием на объятия. —Какого хера ты творишь?—наклоняя голову в бок проговорил Чонин, хитро щурясь. —Решил поиграть в кошки-мышки? Я выиграл, в весьма плохом настроении. Сейчас мы это быстро исправим. Грубо схватив за руку Кай ведет своего младшего брата в свободную аудиторию, буквально затаскивая того. Медленно и точными ударами, бьет Кенсу и через пару секунд тот оказывается на полу, стараясь прикрыться от ударов, которые вновь и вновь, попадают по его телу. —Я больше всего в жизни ненавижу, таких пидоров как ты. Меня выворачивает от тебя. —Неделю назад ты не так говорил. Если противно, то какого хрена я должен это все терпеть. —Высказывается Кенсу на что в ответ ему прилетает удар с ноги в живот. —Тебе слово не давали, тупая мелюзга. —Чонин, идем уже, а то он сдохнет. —Окликнул его Сехун не сказать что тот был лучше, но более вменяем уж точно. Чонин поднялся отряхнулся, одевая маску дружелюбия. —Что бы завтра был дома, и еще скоро будет важный прием на котором мы должны быть. Оденься прилично, а не как мало того что тупой так еще и бедный ребенок. — Бросив на прощание Ксу, Чонин как всегда королевской походкой отправился в свою аудиторию. Спустя минут двадцать Су смог подняться, кое-как смахнув пыль и грязь, одев капюшон отправился на свое любимое место,—Крышу. Закатав немного рукава, открывая вид на свои изрезанные руки, рассматривая каждый шрам. У него было три попытки суицида, но его снова и снова спасали, разве они не понимают, что ему просто хочется сдохнуть. Этот мир не для него или же он не для этого мира. Кен не любит свою семью, в частности мать, ненавидит, почему она любит только одного из них. Почему не обоих? А брат, раньше же он был другой, они играли много, могли даже вместе заснуть, а теперь все так изменилось. Брат стал грубым, жестким, начал творить что хочет, а когда Су жаловался матери она его отталкивала и говорила, чтобы тот заткнулся и не наговаривал на брата. Все запустилось, теперь Кай может выпив изнасиловать Кенсу, что было уже и не один раз. Что там говорят о домашнем насилии? Су даже пробовал идти в прокуратуру, над ним просто рассмеялись и обозвали педиком. Может постараться вновь, закончить эту жизнь? Только уже остаточно? Он просто устал от всего, устал быть в синяках и шрамах, устал внутри умирать. Нужна ли ему такая жизнь? Нет. Он хочет просто напросто закончить универ, найти свою любовь, жить в конце концов. Когда тебя ничего не держит и ты готов для полета,— лети, лети.