Ожидание

Ванитас с мнимой сосредоточенностью всматривается в пейзаж за окном — на высоте в двенадцать этажей все выглядит, слишком незначительным, чтобы рассматривать. Он смотрит в одно и то же окно уже третий год. Садится на красный стул в конце длинного стола. Отворачивается к окну после произнесенного уставшим голосом: «а теперь перейдем к графикам расходов за месяц». Полчаса заседания прошло. Данте на соседнем стуле нервно постукивает карандашом по столу с интервалом раз в секунду, Ванитас считал. Ванитас подпирает рукой щеку и думает, что галстук можно было завязать не так туго. И вообще взять нужно было черный, а не красный. Ванитас выпрямляется, когда звучит его имя в связке с «сядь ровно». Он уже давно не чувствует себя провинившимся школьником, когда делают подобное замечание, но остатками ума понимает, что ему по статусу не положено. Он скользит взглядом по серому столу, пока не натыкается на чужие руки с розовым маникюром. К рукам прилагается еще тело, а также голова. Все вместе зовется Амелией и она дежурно улыбается. Ванитас цепляется взглядом за её улыбку, которая уже скорее пугает. Амелия — единственная женщина на весь их коллектив — должна все время улыбаться и служить украшением их мрачного серого офиса. Начальник так сказал один раз. Второй. На третий Амелию просили улыбаться всем коллективом. Ванитас точно знает, что первые минуты три её улыбка действительно мягкая и приятная, но потом в ней четко читается жажда мести и смертоубийства. Амелия выглядит напряженной и Ванитас ловит её незаметный жест — постукивание двумя пальцами по запястью. Она смотрит прямо в глаза и повторяется. Ванитас не может понять, чем его так бесит цвет её глаз. Он отодвигает манжет рубашки — на запястье выведено аккуратно «пятнадцать минут». Ровно столько нужно Ною, чтобы проехать последний поворот к их офису. Сегодня пробки и Ванитас об этом знает не только потому, что счетчик до времени встречи с родственной душой указывает точное время, но и потому что Ной написал ему сообщение еще в начале заседания. Он опаздывает. Застрял в пробке. На руке полчаса. Амелия откашливается в кулак. Ванитас отодвигает стул и тот с неприятным скрипом царапает пол. Все замолкают. Данте наконец откладывает свой карандаш. — Я выйду. Ванитас не спрашивает, а утверждает. Он в пять шагов достигает двери и выходит в коридор. Там светло и не так душно. Три шага до противоположной стены. Двенадцать — до лифта. Ванитас высчитал все еще на прошлом заседании. Он опирается о стену и ладонь холодит. Ванитасу нужно как-то прожить эти минуты ожидания, потому что Ной будет вот-вот, и все прекрасно знают, что он выходит только чтобы встретить его. В двенадцать скрипучих шагов Ванитас доходит до лифта и смотрит на серую кнопку вызова. Когда лифт приедет она загорится. Ванитас считает до двадцати и делает еще двенадцать не менее скрипучих шагов обратно. Новая обувь бесит. В коридоре ровно три длинные лампы. Горят две. Плинтуса нет. Ванитас слышит, как через стенку жужжит автомат с кофе. Если очень постараться, то можно узнать, о чем сплетничают работники на перерыве. Лифт издает короткий писк и Ванитас поднимает голову. Двери с тихим шуршанием открываются. В коридор входит Ной.