Вива Африка!

Сицилийских необразованных крестьян в итальянской армии было немалое количество. Парень по имени Джузеппе из округа Палермо был не исключением. Он родился еще в далеком девятнадцатом году. Год, когда Эрнест Резерфорд впервые открыл искусственную ядерную реакцию и протон. Год, когда родился Михаил Калашников, конструктор великого советского и российского оружия — АК-47! Джузеппе взяли в армию три месяца назад, и он очень удивлялся — зачем «могучей» итальянской армии такой человек, как он. Этот человек был недисциплинирован, он выучился только до пятого класса, но по какой-то необъяснимой причине его взяли в войска. С потом и кровью он проходил через военные лагеря в Сицилии, терпя невыносимые условия и насмешки сослуживцев. Один раз он чуть было не застрелился из-за постоянных принижений, но нашел в себе силы. Когда итальянское правительство во главе с великим дуче Бенито Муссолини объявили войну Великобритании, он ужаснулся. Когда итальянские войска в Ливии, где он служил, пошли на Египет, он содрогнулся. Это было настолько ошеломляюще, что на несколько секунд он не мог выдавить из себя ни слова. В его желаниях не было воевать за какой-то к черту ему ненужный Египет. Для него это было большим принижением — да как он, человек, прошедший такие долгие и мучительные времена в лагере, будет воевать в какой-то Африке и погибать на бескрайних песках Аламейна или Сиди-Баррани! Джузеппе умолял министерство обороны отправить его к той же Франции, но только не эта чертова пустыня. Его душевные крики не были услышаны и ему был дан выговор за плохое поведение. И вот, тринадцатого сентября, когда войска двадцать первого корпуса Италии пересекли границу Египта, он, полный отчаяния, наступал бок о бок со своими сослуживцами. Колонна двигалась около небольшого поселка по дороге (хотя этот величайший объект инфраструктуры можно было назвать дорогой лишь в стратегических целях), как вдруг из окна двухэтажного песчанникового дома раздался выстрел. Все машины остановились, а в немецком «Опеле» раздался душераздирающий крик. Со стороны деревни открылись пулеметные очереди, заставившие Джузеппе полагаться только на инстинкт самосохранения, не раз спасавший его. Выскочив из машины, он побежал к большому валуну, где пряталось его отделение. Наблюдая за перестрелкой, солдат насторожился при виде выбегающий откуда-то египетских солдат, вооруженных британским оружием. Щелкнули затворы. Он прицелился в одного из бабуинов и выстрелил. «Вот как легко тебе забрать человеческую жизнь, сволочь? — отчего-то эта мысль опечалила его, но вскоре вражеские пули начали лететь и в него, и он продолжил стрелять. Стрелять в людей, обороняющих свою родину от оккупантов, хотя она и так находится под оккупацией. Какая странная логика, не правда ли?» И вот пришел момент. На крышах домов появились британские стрелки, и командир скомандовал бежать в атаку. Джузеппе оглянулся на колонну, увидев там погибающих под пулями и снарядами. Минометы, должно быть, находились где-то за деревней, так что нужно было немедленно остановить их. Парень немного помедлил, но побежал за своими сослуживцами, как вдруг остановился. Кровь мгновенно брызнула из его грудной клетки, а он непонимающе смотрел на окровавленную грудь. Через пять секунд он упал под огнем пулеметов. Это был самый ужасный, и в тоже время последний, момент его жизни. Он умер без слов, без «Вива Италия!», а как самый простой безымянный солдат. Он умер не за родину, не за Сицилию и не за Италию. Он умер за Африку, за Египет, за пески. И таких как он — тысячи. Для армии это будет лишь какая-то единичка в подсчетах, которую если выкреслить оттуда — то ничего и не изменится. Он не добрался даже до Сиди-Баррани. Он не получил посмертно никаких орденов и медалей, которых получали остальные бравые солдаты. Он просто умер.