after

      Когда Юнги заходит в квартиру, он старается закрыть за собой дверь как можно тише и аккуратно щёлкает замком. Прислушивается к тишине, улыбается тепло. Чимин, вероятно, ещё спит, и будить его совершенно не хочется. У них недолгие каникулы, и Юнги наслаждается возможностью провести это время вместе с любимым крольчонком. Но Чимин так вымотался за прошлый семестр, что его организм явно добирал отдыха, восполняя часы недосыпа в сессию. Юнги относит купленные продукты на кухню, раскладывает их по полкам холодильника и шкафчиков. После – в душ. И уже потом, распаренный и расслабленный, согревшийся и пахнущий какими-то тропическими фруктами, идёт в спальню. Чимин, в самом деле, спит. В колонках ноута тихо-тихо играет фортепианная музыка, переплетённая с шелестом дождя. И от этой чудесной успокаивающей мелодии и полумрака в комнате (Чимин обожает спать с задёрнутыми шторами) ощущение, что на улице не зима, а настоящая весна. Со всеми этими распускающимися цветами, свежей листвой и тонкими ароматами, которые так радуют после затяжных холодов. Чимин свернулся под одеялом маленьким клубочком, сопит тихо. Юнги улыбается и присаживается на стул возле рабочего стола. Смотрит на своё маленькое счастье, которое во сне ушком глаза прикрыло, будто маской для сна. Очаровательная привычка Чимина, которая умиляет Юнги до внутреннего трепета, до желания сжать в объятиях и не отпускать никогда и никуда. Его Чимин такой чудесный. Нежный, добрый, светлый, будто солнечный лучик, пробившийся сквозь мрачную завесу туч. Но, несмотря на всю его мягкость, Чимин оказался парнишкой с совершенно несгибаемым характером. Юнги улыбается с болезненной нежностью. Он-то точно знает, как нелегко далось его маленькому кролику противостояние с собственной семьёй за их отношения. Он знает, как больно было Чимину, что родные, которые всегда раньше были на его стороне, теперь оказались теми, кто и слышать ничего не хотел о том, что Юнги тот, с кем Чимин связал свою судьбу. И Юнги никогда в жизни больше не хочет видеть, как горько и взахлёб плачет его любимый. Подумать только… кто бы знал, что они когда-то окажутся тут. В одной квартире, вместе, поддерживающие друг друга в горести и радости, делящие друг с другом каждый день. Ещё недавно, кажется, были неловкие свидания. И Чимин краснел и заикался от непривычки. Постоянно прятал взгляд. Будто вчера случился их первый поцелуй, такой нежный и сладкий, что пальцы на ногах от одного воспоминания поджимаются. Чимин постанывал ему в губы, и от этого было так горячо, так безумно жарко. Его волк внутри сходил с ума. Как каждый раз, когда Чимин, такой податливый, плавился в его объятиях от нехитрых ласк. Через минут пятнадцать созерцания спящей мордашки Юнги чувствует, как в сон начинает клонить уже его. Но время уже за полдень и было бы неплохо, если бы Чимин всё же проснулся и покушал, а заодно принял ванну с какими-нибудь вкусно пахнущими маслами. Юнги не любитель запахов, но от Чимина всегда пахнет так, что его хочется нюхать вечность. Его ушки и маленький хвостик пахнут теплом и чем-то молочным. А от кожи исходит такой притягательный аромат после водных процедур, что хочется вылизать и пометить укусами. Несильными, но жадными и нетерпеливыми. Юнги облизывается. Поднимается со стула и обходит кровать, забираясь со своей стороны под одеяло. Он не делает резких движений, подкатывается к Чимину аккуратно, утыкаясь носом в затылок, прикрывая глаза. Обнимает за талию и прижимает к себе. Чимин тихо вздыхает, мычит сквозь сон, а потом поворачивается к Юнги лицом, утыкаясь носом в грудь. - Маленький, - нежно зовёт Юнги, целуя трогательные капельки родинок на открытом лбу. – Пора вставать. Чимин что-то протестующее ворчит, вошкается, устраиваясь удобнее, продолжая спать. Юнги улыбается. Что ж, если не работают уговоры словами… Он обожает ласкать его сонного. Любит, когда Чимин подставляется под его губы, ещё толком ничего не соображая. И сейчас такой идеальный момент. Юнги аккуратно укладывает младшего на спину, коротко целует разлёт ключиц, опускается ниже, оставляя на нежной коже невидимые поцелуи. Чувствительно, но не сильно прикусывает соски, обводя напоследок их кончиком языка. Чимин всхлипывает и чуть прогибается в спине, будто прося повторить ласку. Но Юнги не торопится слушать его безмолвные просьбы. Он откидывает одеяло в сторону, не беспокоясь, что Чимин может замёрзнуть – в комнате тепло, даже чуть душно. Соскальзывает губами по чуть вздрагивающему животу, трётся губами о ещё вялую плоть через ткань нижнего белья. - Юнххиии, - неразборчиво стонет Чимин, хныча всё ещё сквозь сон. - Да, сладкий, - отвечает тот тихо, оставляя поцелуи на бёдрах, а после – разводя ноги младшего и удобно устраиваясь между ними. Его волк тихо рычит от удовольствия, когда Юнги покусывает горячую кожу на внутренней стороне бёдер. Делает это медленно, с удовольствием, едва не урчит от того, какой же это невероятный кайф. - Хён, - выдыхает Чимин, наконец, просыпаясь. Его ещё сонный и немного расфокусированный взгляд заставляет всё обмирать внутри. Юнги сглатывает и облизывает пересыхающие губы. Чимин краснеет. Медленно заливается краской, пытаясь свести ноги и прикрыться одеялом, до которого, к сожалению, не достаёт, лишь сгребая в кулачке простынь. - Перестань, - просит тихо и смущённо. – Зачем ты это делаешь?! Юнги улыбается. Улыбается той самой улыбкой, от которой у Чимина подкашиваются колени. И Юнги знает, что его маленькому этого достаточно, чтобы возбудиться. Он такой чувствительный, что это каждый раз срывает крышу. Но Юнги помнит, что нельзя быть грубым и жадным. Не в такие моменты. - Я просил тебя проснуться, маленький, но ты не захотел… так что… - мягко отвечает он, хватаясь за резинку трусов, и Чимин хнычет снова, но не пытается его остановить. Юнги стаскивает бельё, отшвыривая его куда-то на пол. Подхватывает Чимина за бёдра, приподнимая, и вот теперь жадничает, втягивая в рот чуть напрягшуюся плоть. Слушая чужой вскрик, жалобный и от того ещё более сладкий. Чувствуя, как Чимин напрягается, а потом пытается толкнуться глубже в его рот. Юнги с готовностью опускается ниже, обхватывая твердеющий член губами плотнее, сосёт сильно, но не быстро, доводя Чимина до умоляющего шёпота и дрожи. Чувствуя на языке вкус смазки, он выпускает плоть с влажным звуком и смотрит на Чимина, который, кажется, покраснел от этого ещё сильнее. Улыбается. - Маленькому кролику нравится? – шепчет тихо. - Не меньше, чем большому волку, - отвечает тот так же шёпотом. – Пожалуйста, Юнги. Продолжай. Чимин дышит тяжело, чуть поводит бёдрами в нетерпении, и Юнги сам едва не стонет от этого. Это всё слишком для него. Чимин – слишком. Юнги любит вылизывать его дырочку. Любит прикусывать дрожащий хвостик. Слушать голос Чимина, который тот никогда не скрывает. Юнги обожает доставлять удовольствие своему мальчику. Но в такие моменты, как сейчас, ему не хочется размениваться на нежности. И Чимину, видимо, тоже. Младший смотрит на него голодно и просяще. Разметавшиеся по подушке ушки и светлые волосы делают его образ таким невинным, но вместе с тем, как он шепчет едва слышно: - Хочу тебя, хён… И прикусывает нижнюю губу, это выглядит круче любой самой горячей фантазии. Юнги не совсем понимает, как в его руках оказывается тюбик со смазкой. Он немного приходит в себя лишь когда толкается в горячее и тесное, заставляя их обоих застонать. Закидывает ноги Чимина себе на плечо и чуть двигается вперёд, входя до конца. - Да, - выдыхает Чимин, закатывая глаза от удовольствия. Юнги жарко и длинно выдыхает, губами прижимается к изящной щиколотке и прикрывает глаза, добирая ощущений. Так хорошо, что умереть от этого было бы не жалко… и каждый раз. Каждый раз так. Он двигается внутри, почти не выскальзывая, толкается, вжимаясь бёдрами тесно-тесно. Чимин хнычет и всхлипывает, мотая головой, стискивая одной рукой подушку у себя над головой, второй всё так же простынь, будто не теряет надежды добраться до одеяла. Юнги влюбляется в него ещё немного. Ещё чуть больше падает в эту бездну больших карих глаз, сейчас подёрнутых пеленой слёз от удовольствия. Он не меняет темпа, но немного меняет угол проникновения. Чимин вскрикивает, остекленевшим взглядом впиваясь в его лицо. Только шепчет как заведённый: «да, да, ещё там, ещё!», и Юнги даёт ещё, уже быстро и сильно, чувствуя, как сжимает его в себе младший и как он сам не может сдержать подступающую дрожь от накатывающего оргазма. Чимин всё же плачет, слезинки скатываются по вискам и мочат слегка волосы. Юнги, тяжело выдохнув и выскользнув из него, укладывается рядом, притягивая всхлипывающего младшего к себе. - Прости, - хнычет Чимин. – Это каждый раз так круто, я не могу сдержаться. Юнги негромко смеётся и целует его в макушку. - Не извиняйся. Мне это даже льстит. В любом случае, всё в порядке, пока это слёзы счастья. Чимин тихо угукает, а потом откидывает голову. - Поцелуй меня? – просит. Юнги прижимается губами к уголку пухлых губ, и снова, и ещё раз, пока Чимин не начинает постанывать, настойчиво пытаясь подставить под поцелуи губы. Юнги улыбается, немного отстраняясь, и проводит подушечкой большого пальца по губам Чимина. Тот прикрывает глаза и оставляет на ней поцелуй, а потом послушно приоткрывает рот, когда Юнги чуть давит пальцем на подбородок. Этот поцелуй – глубокий и влажный, немного пошлый, потому что Юнги так хорошо и сладко посасывает чужой язык и покусывает уже и без того ещё больше припухшие губы. И этот поцелуй – именно то, чего хочется им обоим после неторопливого секса. - Здесь душно, - жалуется Чимин потом, когда они уже нацеловались и немного перевели дыхание. Жалуется, но никуда не спешит уйти, поглаживая пальцами волчьи уши, зарываясь в волосы на макушке старшего. - Надо открыть окно и проветрить, - согласно бормочет Юнги, не в силах даже глаза разлепить, так ему хорошо от этой ласки. - Надо. И поесть надо. И в ванную тоже надо. - Мммххммм, - отвечает Юнги. Чимин хихикает и оставляет нежный поцелуй на переносице своего волка. - Ещё пятнадцать минут, Мин Юнги, и мы пойдём в душ. Тебе бы тоже не мешало сполоснуться после всего. Юнги фыркает, притягивает Чимина ближе и коротко кусает за ушко. - И я тебя люблю, - тихонько улыбается тот. – А молчание – знак согласия!