after

      Чимин сидит на кровати, подобрав под себя ноги, и откровенно любуется. У Юнги сильные плечи, широкая спина, очень красивая линия позвоночника и узкие бёдра, такие аппетитные, что сил нет. Чимин думает, как бы не выдать своё нетерпение и желание раньше времени? - Можешь не сопеть так красноречиво там, - обрывает его мысли грубоватый голос хёна, очень недовольного и даже почти злого хёна. - Я на всё это пошёл только потому, что спор проиграл, ясно тебе? - Ясно, - говорит Чимин. У него горят щёки. Потому что кружевные розовые трусики выглядят на старшем потрясающе. Его светлой коже очень подходит этот нежный оттенок, да и бельё прикрывает почти полностью аккуратные ягодицы. Никаких вам пошлых стрингов, что даже лучше на взгляд Чимина. Немного грустно, правда, ведь Юнги так на него рычит. Учитывая, что идея этого спора принадлежала ему, как и то, что его позиция была в нём заведомо проигрышной. - Снова сопишь, - ворчит хён. - А ты снова на меня ругаешься, будто я во всём виноват, - в тон ему отвечает Чимин. - Я тебя за язык не тянул, вообще-то! Если не хотел, мог бы не делать этого всего, а не выставлять меня корнем зла. Чимин сползает неловко с кровати, но не успевает даже шагу ступить, как Юнги преграждает ему путь. - Мне стыдно, понятно?! - возмущается он и теперь Чимин замечает. Яркий румянец на щеках, искусанные от волнения губы. - Ты думаешь, я ради чего это всё затеял, м?! Чтобы перед тобой задницей посветить?! - Да? - выдыхает Чимин. Юнги вспыхивает пуще прежнего. И оказывается, когда его ершистый хён такой смущённый, он теряет все свои колючки. Взгляд в пол опускает. - Ты младше меня, а почтения к хёну у тебя ноль, мелкая зараза, - шепчет Юнги, но звучит это растерянно, и Чимину немного жаль его даже. - Если бы ты, хён, не рвался так передо мной раздеться, я бы поберёг твои нервы, - бормочет Чимин, подступает ближе. - Но ты тут в одних трусиках... и знаешь, когда такой - тебя всего хочется вылизать. Покусать нежно, чтобы у тебя колени тряслись, и ты только и мог, что ладонями рот закрывать да жмуриться. - Чимин... - голос Юнги хрипит, он не смотрит на младшего и весь сжимается, словно хочет стать меньше ростом. - Перестань, а... это так неловко... - Ты красивый. И тебе нечего стыдиться. - В самом деле? - Ну, разве что чуть-чуть... и недолго, - улыбается Чимин и обхватывает ладонями красные щёки хёна. Целует аккуратно приоткрывающиеся навстречу губы и любуется снова тем, как Юнги прикрывает глаза. Как дрожат его ресницы. Свои желания он тоже выполняет - чуть позже. Раскладывает Юнги на кровати и отрывается по полной. Не пропускает ни единого участка кожи, которая покрывается мурашками от его дыхания и ласк. Юнги мечется, Юнги задыхается, Юнги хватается за волосы Чимина, за одеяло, за подушку над головой, выгибаясь красивой дугой, так что у Чимина замирает дыхание. Чимин кусает его мягко, трепетно, стараясь не переступить грань удовольствия и боли. Он помечает укусами разведённые бёдра, вздрагивающий живот, затвердевшие соски и доверчиво открытую шею. Гладит ягодицы Юнги и хрипло говорит на самое ухо ему о том, что тут тоже хочет попробовать всё. Взгляд у Юнги пьяный и совсем потерянный. Он облизывает медленно пересохшие губы и шепчет: - Что же тебе мешает? Чимину ничего не мешает. Чимин берёт то, что ему предлагают так честно и беззастенчиво. Утром Юнги, наверняка, будет ворчать. Может быть, даже нарычит привычно. Но Чимин знает, что он это не серьёзно совсем. И, возможно, от смущения и неловкости его чудесного старшего спасут поцелуи. Чимин не уверен, но обязательно проверит.