after

      Чимин кусает губы, рассматривая имя контакта в своём телефоне. Он страшно хочет нажать на иконку сообщения, чтобы написать. Но какая-то часть его уже почти в хламину пьянющего мозга шепчет ему, что завтра он будет очень сильно жалеть. Чимин дует губы и продолжает буравить имя контакта взглядом, пока экран телефона не гаснет. И, казалось бы, на этом можно закончить. Не думать, не наживать себе проблем. Вернуться в дом, где сейчас радостные родственники всех мастей затянули застольную песню. Там, конечно, хорошо, но вот тут, на крыльце, где первая ночь нового года кусает за щёки морозом, можно побыть с самим собой. Хотя Чимину это не приносит нихуя хорошего, в общем-то. Он много выпил и не жалеет об этом. То был его великий план, за который никто не имеет права его осуждать. Год выдался непростым, а под конец так вообще едва не заставил Чимина отъехать кукухой. Он страшно заебался на работе, на втором высшем и в принципе по жизни тоже. Чимину хочется хоть немного статичности, уверенности в чём-то, хочется, чтобы у него хотя бы в личной жизни всё наладилось. Да только как может наладиться то, чего нет? Но, как говорится - нет, сынок, это фантастика. Чимин чувствует себя обиженным ребёнком, которому на Новый Год по какой-то причине не перепало подарка. Ему горько от того, что человек, которого рядом хочется так сильно, что аж до слёз, даже не понимает этого, хотя практически каждый божий день рядом. Чимин вздыхает, двойным прикосновением к экрану заставляет его снова загореться заставкой с их селфи, напоминающем о его прошлом дне рождения – одном из лучших моментов прошедшего дикого года. Он пожалеет об этом утром. Но не сейчас. В конце концов, если он не рискнёт - ничего не получится, верно? И да, наверное, пока Чимин не готов думать о последствиях, потому что они могут быть хуже и серьёзнее, чем можно предположить. Но диалог уже открыт, а Чимин уже пишет. После он отключает телефон и возвращается в дом. Еду за него никто не поест, как и алкоголь никто не выпьет. А там ещё и песни - благодать! * Чимин просыпается ближе к вечеру. В доме тихо. На улице уже понемногу сгущаются сумерки, и сквозь неплотно задёрнутые шторы проникает в комнату серый мутный свет. Будто туман. Кажется, родные перекочевали к ближайшим соседям, чтобы продолжить праздник, а его решили не будить. Ну либо будили, но безуспешно. Чимин даже рад. Он валяется ещё некоторое время в кровати, слушая звенящую тишину дома, потом зевает и потягивается. Думает о том, что было бы неплохо перекусить, а потом завалиться обратно, чтобы спать дальше. Похмельем его, конечно, не рубит, но до идеального его состояние всё равно очень не дотягивает. Чимин одевается и первым делом идёт подышать немного свежим воздухом. Он выходит на крыльцо ровно в тот момент, когда Юнги останавливается у нижней ступеньки. Они замирают оба, таращась друг на друга такими охреневшими взглядами, словно ну никак не ожидали увидеть друг друга. Чимин недоумевает. Что его хён, его самый драгоценный, любимый и мужчина всей его жизни в принципе, делает перед его домом, когда должен быть в городе и отмечать Новый Год со своими друзьями?! Они вроде как бы не планировали встречу... Затуманенная алкоголем память издевательски прячет от него что-то о прошлой ночи, когда Чимин начинает судорожно думать, что могло послужить причиной приезда старшего. - Ээээм... хён? - всё же неуверенно улыбается он. - Какими судьбами? Юнги хмурится, словно бы Чимин задал глупый вопрос. Потому приходится начать думать ещё активнее, что получается не очень, учитывая количество выпитого. - К тебе приехал, - наконец, говорит Юнги. - Ты же возмущался, что меня нет рядом, когда я так нужен. - Что? - выдыхает тихо Чимин, чувствуя, что несмотря на мороз, его уши и шею обжигает румянцем смущения. У него моментально слабеют колени, и ужасом сковывает всего от макушки до пяток. - Да. Ругался, что хочешь меня обнимать, целовать, что я слепой идиот и не понимаю твоих чувств, - Юнги усмехается уголками губ, всматриваясь в его лицо, словно желая найти подтверждение этому. Чимин вспоминает, наконец, как он стоял здесь же, на крыльце, долго раздумывая о том, написать или нет. И попытки излить душу в сообщениях вспоминает тоже. Чимину хочется провалиться сквозь землю от стыда. - О господи боже бляяядь, - стонет он, закрывая руками лицо. - Это просто... прости, я... не бери в голову… - Так что, это всё неправда? - Юнги поднимается к нему, останавливаясь рядом, слишком близко. - Я зря мчался к тебе, чтобы быть рядом и исполнить все твои желания? Чимин смотрит на него сначала сквозь пальцы, а потом уже совсем открыто, кусая губы. Его щёки краснючие, наверняка, а взгляд как у побитого щенка. Потому что если это попытка пошутить, то… - Мне неловко, что так получилось, - говорит он негромко. - Но нет... я.... в смысле, ты никогда не зря. Вот. Король красноречия, мать его. Юнги делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними практически до нуля. Смотрит тепло и нежно, обхватывая его лицо ладонями. - Так что, даже целоваться можно? - уточняет он негромко. Чимин краснеет только сильнее. Ему кажется, что он всё ещё очень пьяный, а это лишь его фантазии, которые исчезнут, стоит только немного протрезветь. Но даже если это так, даже если потом будет больно и обидно, упускать шанс поцеловаться с Юнги было бы глупо. Так что Чимин набирается смелости, смотря в тёмный затягивающий взгляд хёна. - Да, - отвечает он. Юнги целует его, заталкивая одновременно в дом и закрывая за ними плотно дверь. Как у него всё так ловко получается? Но теперь вот приходит понимание и осознание, что всё реально. Так реально, что можно свихнуться. И Чимин цепляется за его плечи, повисая на старшем, не желая отпускать его от себя ни на шаг. - Родители вернутся, - стонет он в горячий рот старшего, пока его вжимают в стену рядом с вешалкой. Юнги посмеивается негромко. Его смех оседает на губах Чимина, а потом на шее, пока Юнги целует её сладко и хорошо до закушенных губ. - Не переживай, маленький, дальше поцелуев не зайду. Пока. - Пока? – срывается горячечным шёпотом. - Подождём до твоего возвращения в город. Чтобы нам никто не помешал. Чимин надеется, что если это всё же сон, то он никогда не проснётся. И льнёт к старшему ближе. - С Новым Годом, хён, - шепчет негромко в пахнущую туалетной водой шею, зажмуриваясь до ярких пятен перед глазами. - С Новым Годом, Чимини, - отвечает тот и крепко обнимает его, прижимая ближе. Кажется, наступивший год будет куда лучше, чем Чимин мог себе представить.