Эвтаназия

У Армина осталось всего два жалких часа. Он стоял посреди своей квартиры, глядя на руку — на правом предплечье — таймер, отсчитывающий секунды, минуты, часы, дни и годы. Таймер, который имели все без исключения с самого рождения — таймер, что отсчитывал время до наступления смерти, если человек не встретит свою вторую половинку до двадцати пяти лет. Сегодня Армину исполнилось двадцать пять, и он до сих пор не повстречал родственную душу. Как-то не думал об этом, пустив все на самотек. Он всегда был поглощен учебой, а потом — работой. В последние годы у Армина тяжело болел дедушка, и они вместе боролись со страшным диагнозом, но проиграли — дедушку похоронили месяц назад. Скоро похоронят и Армина. А у него даже завещания нет, хотя — какая ирония — всю жизнь работал юристом. Да и завещать имущество некому — у него нет родственников, родители погибли в авиакатастрофе, когда он был еще младенцем. Армина растил дедушка. Дедушки тоже больше нет — лежит под пластом земли, и черви поедают его тело. Армин предлагал ему кремацию — его пугала сама мысль о том, чтобы лежать в ящике под землей, но дедушка отказался, сказав, что все пришло из земли и в землю вернется. Армин согласился с ним, но сам не хотел, чтобы его похоронили. А о том, чтобы его сожгли, никому не говорил, даже самым близким друзьям — как-то странно с друзьями говорить о смерти. Скоро Армина не будет. Никогда. Нигде. Он стоял посреди своей аккуратно убранной гостиной и с ужасом думал, что его не станет. Он умрет. Молодой, здоровый — умрет не от болезни, не от старости; просто сердце остановится ровно в полночь, как в страшной сказке про Золушку. От глупости своей Армин умрет, если не встретит вторую половинку меньше, чем за два часа, что маловероятно. Армина охватила злость. Какого черта он должен умирать из-за такой ерунды? А вдруг у него и вовсе нет пресловутой второй половинки? Раньше Армин именно так и думал, практически уверенный в том, что рожден одиноким. Уверенный в том, что у него нет родственной души. Слишком уж он отличался от остальных — в школе его дразнили за отличные оценки, в университете уже он смотрел на всех свысока. Друзей у Армина было мало. Заплачут о нем немногие. Но все же нельзя просто торчать дома и ждать смерти — сегодня пятница, его труп найдут только в понедельник, и то не факт — только если хватятся, что его нет на работе и сопоставят даты. Армин не хотел лежать мертвым и разглагаться посреди своей аккуратной гостиной, на дорогом ковре. Только поэтому он и вышел на улицу, решив умереть на глазах у людей. Тогда его отвезут в морг, позаботятся о теле, оповестят близких… А ему будет легче на свежем воздухе — ноябрь прохладный и туманный, Армин любил такую погоду. Он хотел добраться до своего любимого места — холма, откуда открывался великолепный вид на весь город, простирающийся под ногами. Десять минут — и Армин будет там. Он не хотел думать о смерти. Не хотел думать, что случится потом, когда его сердце перестанет биться и он… перестанет существовать. Навсегда. Вот он есть, живой, настоящий, теплый и дышащий, и вот он исчезнет. Исчезнет со всеми своими наполеоновскими планами на жизнь, своими поистине гениальными идеями и своим любящим сердцем, всегда открытым для друзей… Исчезнет без следа. Саша и Криста будут плакать. Жан тоже погрустит. У Эрена и Микасы разобьются сердца. Все его друзья — воспоминания о них одновременно и приятно грели душу, и разрывали ее на части. Армин шел по улицам, шатаясь, как пьяный — а таймер на руке неумолимо отсчитывал секунды. — Пусти меня, Райнер! — девичий голос прозвучал громко и отчаянно. Завернув за угол, Армин увидел, как маленькая блондинка вырывается из медвежьих объятий парня, что вдвое больше нее. — Энни, ты не успеешь! — крикнул на нее Райнер, на его глазах блестели капельки слез. — Идем, просто… Это просто укол! Ты заснешь и ничего не почувствуешь! — в голосе парня тоже звучало отчаяние. Эвтаназия, понял Армин. Некоторые так поступали — те, кто не нашел свою половинку за двадцать пять лет и боялся умереть в сознании. Таким людям бесплатно давали вещество, убивающее их во сне. Армин считал такую смерть трусостью, недостойным побегом от реальности. Энни, видимо, считала так же, потому что яростно вырывалась из рук Райнера. — Пусти! — с ненавистью воскликнула она. — Я хочу жить! Черт тебя побери, Райнер, я хочу жить! — у нее уже почти начиналась истерика. И тут до Армина дошло: у Энни сегодня тоже день рождения. И ей тоже, судя по всему, двадцать пять. И ей осталось тоже немного меньше часа. А вдруг?.. Армин кинулся к Энни прямо через дорогу на красный свет. Машины возмущенно гудели; его едва не сбил какой-то джип, в самый последний момент остановившийся благодаря мастерству шофера, и вслед Армину понеслись крепкие ругательства. Армин не слушал — не слышал. Он несся к Энни. И Энни его увидела. Последним отчаянным усилием ей удалось оттолкнуть от себя Райнера, и она бросилась к Армину. В ее глазах сияла безумная надежда, и они с Армином схватили друг друга за руки… Ровно в ту же секунду их таймеры исчезли, впитались в кожу, как краска — в ткань. Армин закатал рукав, завороженно наблюдая за тем, как пропадает таймер и на его месте появляется метка в виде головы единорога. Чудо, подумал он. Единорог — это чудо, что совершилось в последний момент. Энни радостно, торжествующе вскрикнула. Армин же не мог издать ни звука, не мог поверить в свою удачу — на волоске от смерти он все же сумел встретить ее, свою вторую половинку, с которой проведет вместе всю оставшуюся — долгую! — жизнь… Он ничего не знал об Энни, кроме ее имени, но это не мешало ему любить ее, любить всем сердцем, сжимая ее руки в своих руках. Они нашли друг друга. Они спасли друг друга. Армин не сомневался, что жить они будут долго и счастливо. Не сомневался ни секунды.