Не глупи и не выдумывай

      Вот живёшь, живёшь, улыбаешься. Устраиваешься на работу. Заводишь друзей. Работаешь, как проклятый, изгоняя всяких бинтованных демонов из офиса, пишешь отчёты, становишься заместителем директора. Всё для того, чтобы вырубиться перед ноутбуком и проснуться в пустом офисе ночью.       Но точно не для того, чтобы всё в том же офисе увидеть, как какая-то тёмная масса утаскивает кого-то с собой в окно.       Куникида неожиданно не смог с собой совладать и чихнул. Фигура у окна застыла. Быть убитым какой-то худой скелетообразной жутью в плаще никогда не входило в планы Куникиды.       Не обращая внимания на забившееся в тревоге сердце, он схватил лежавший на столе «Идеал» и отскочил в тот же момент, когда тень атаковала его, разрубив стол.       Поняв, что атака не удалась, фигура спрыгнула в окно вместе со своей ношей и Куникида рванул к ней, пытаясь схватить человека за плащ, но не успел. Похититель обернулся на него, освещённый уличными фонарями и коротко кивнул. Куникида опешить не успел от такой наглости, как Акутагава — и как он сразу не понял — поднялся в воздух на лентах Расёмона и скрылся из виду уже полностью.       Куникида хмуро закрыл окно и полез в карман за телефоном. Набрав нужный номер, он успел выйти и закрыть дверь в офис. После пяти гудков послышался недовольный сонный голос обладателя номера.       — Твоего ученика снова похитили, — чётко сказал Куникида, перед тем как сбросить звонок.

***

      Ацуши почему-то очнулся сидя. С зафиксированными руками. Под пристальным взглядом жутких бездонных глаз Акутагавы.       Может стоит сделать вид, что он внезапно уснул снова? Прикинуться идиотом (это у него хорошо получается и часто срабатывает перед незнакомыми людьми)? Притвориться мёртвым, в конце-то концов?!       С другой стороны, Ацуши понял, что может просто сбежать. И он будет абсолютно прав в этом.       В любом случае, Акутагава всё ещё сидит напротив него и смотрит со своим вечно немного удивлённым — из-за отсутствия бровей — лицом. Если бы такой Акутагава и сама ситуация не были до жути пугающими, можно было бы даже посмеяться. — Что тебе от меня нужно? — Ацуши наконец обрёл дар речи. Вечер трудового вторника не очень располагал к задушевным беседам с теми, кто обычно пытается тебя убить, но сил не было вообще. Даже чтобы попытаться освободиться из наручников, пристёгнутых к батарее и наверняка взятых у какого-нибудь молодого полицейского из сумки.       — В идеале — твоя смерть, — абсолютно серьёзно ответил Акутагава, даже не моргнув.       — Зачем Куникиде желать мне смерти? — мозг конкретно перезагрузился от этой новой информации. То есть, Куникида решил, что идеальный исход для его светлого будущего — смерть Ацуши, и записал это в свой блокнот?       — Ты идиот? — Акутагава задумчиво осмотрел голову врага на предмет повреждений — вдруг оконной рамой задело, а он не заметил? — им ведь ещё предстоит вести конструктивный диалог.       — Не бери в голову, я понял.       — Что ты делал в вашу с Дазаем первую встречу? — в лоб спросил Акутагава, решив игнорировать странные фразы Тигра и не удосужившись дать объяснения по поводу происходящего или конкретно сказать, что ему нужно. — И тебе привет, — Ацуши уже почти не был напуган, только шокирован.       Правда, его настрой немного изменился, когда лента Расёмона зависла в миллиметрах от его горла.       — Я принял решение. Сегодня я либо получу нужную информацию и ты мне в этом поможешь, либо сегодня я наконец убью тебя.       — Смелое заявление, — клинок угрожающе приблизился к его шее ещё ближе, — а что скажет Дазай-сан, если ты это сделаешь?       Ацуши дёрнул головой назад, но кинувшаяся острая материя всё равно немного поцарапала его шею.       — Это очень глупо с твоей стороны — давить на меня его «авторитетом». Ты постоянно выводишь меня из себя, настолько, о, настолько, что я готов перерезать тебе глотку прямо сейчас, лишь бы этот кошмар закончился. Плевать, что скажет Дазай. Плевать, что он и ваше идиотское агентство со мной сделают, я просто не могу выносить твоего существования.       Как же это взаимно.       Всегда, когда Акутагава находился рядом и открывал рот, чтобы как следует оскорбить Ацуши или таких людей, как Ацуши, его хотелось убить. Или сильно покалечить, чтобы его внешность соответствовала его внутреннему миру.       Сдерживали только строгий голос наставника и договорённость сотрудничать.       Не сильно, правда.       В целом, единственное, чего Ацуши хотел от Акутагавы, когда не видел его, это не пересекаться с ним (да и если он перестанет убивать людей, будет тоже неплохо). Но при личных встречах почти каждое слово «союзника» запускало в Ацуши режим бешеной собаки.       — Я повторяю свой вопрос, оборотень. Медленно, специально для тебя. Что. Ты. Делал. В вашу первую встречу с Дазаем?       — Вытащил его из реки, — автоматически ответил Ацуши, размышляя как бы освободиться, не напоровшись горлом на способность Акутагавы.       Мафиози хмурился, и его лицо из-за этого приобрело звериные черты.       — Дальше.       — Что «дальше»? Что тебе от меня нужно, в конце-то концов?! — Ацуши злобно сощурился. — Просто отвечай на вопросы. Иначе…       — Да не убьёшь ты меня. Раз задаёшь вопросы, ответы на которые можем дать только я и Дазай.       Акутагава ничего не ответил, но выглядеть стал ещё более угрожающим.       — Я пытаюсь разобраться, чем ты заслужил его расположение.       — Это можно было обсудить за чашкой кофе в каком-нибудь кафе, или в парке! Хоть по телефону! Но ты, как всегда, перевернул всё с ног на голову!       Лицо мафиози снова стало безэмоциональным, и он ответил: — Не было стопроцентных гарантий, что ты согласишься. К тому же, у меня нет твоего номера.       — О, ты это сейчас серьёзно?! То есть, шпионить за мной и похитить, когда я окажусь один, ты можешь, а узнать номер телефона — нет?!       — Ответишь на вопросы и никому ничего не расскажешь — отпущу целым и невредимым.       — А может, ты мне денег дашь? Аванс только через… — Ацуши поймал презрительный взгляд Акутагавы. — Да что я такого сказал?       — Сделаем вид, что я этого не слышал, — Акутагава проверил прочность наручников и кивнул. — Итак, чем ты заслужил расположение Дазая?       — … — Ацуши понадобилось некоторое время, чтобы подумать над этим. — …Дазай-сан изначально хорошо ко мне отнёсся. Я не знаю, почему. Мне… жаль?       — Дазай не из тех людей, которые просто так вдруг начинают относиться хорошо к кому-то. Вспоминай, бесполезный, — нетерпеливо бросил Акутагава.       — Он решил, что я смешной, — с сомнением произнёс похищенный.       — Что ты о нём подумал? — взгляд Акутагавы стал почти маниакальным и Ацуши вздрогнул.       — Зачем это? — с опаской спросил Накаджима. Мафиози был будто одержим Дазаем.       — Ты не скрывал свои эмоции, я уверен. А он не настолько тебе, незнакомцу, доверял, чтобы не анализировать, — похититель даже уже не возмущался «тупости этого Человека-тигра», его охватило взбудораженное состояние, он почти улыбался. По крайней мере, его уголки губ тянулись вверх и зубы он показывал.       — Тогда он увидел, что я посчитал его идиотом.       Выражение лица Акутагавы застыло. Ацуши с каждой секундой всё больше не нравилась эта ситуация. Руки в наручниках затекли и ныли.       — Акутагава?       — Идиотом? — переспросил мафиози.       — …Возможно, идиотом, который выглядел очень эпично и спас меня от голода.       — Надо было начинать с этого! — почти рявкнул Акутагава. И продолжил уже более спокойно, но всё ещё озлобленно. — Ты был в восхищении в вашу первую встречу?       — Может, несколько секунд, — Ацуши прокручивал в голове воспоминания о той ночи.       «Тогда в чём дело? Я был им восхищён. Он был им восхищён», — похититель яростно отрицал, что дело не в Тигре, просто не хотел в это верить. — «Чем он заслужил всё то, что у него есть?!».       — Знаешь, я передумал. Я убью тебя прямо сейчас.       — Да пошёл ты! — тигриные лапы разломали наручники, приковывавшие Накаджиму к батарее и, после прыжка хозяина способности, были готовы обрушиться на Акутагаву.       Тот отскочил на другой конец комнаты и кинулся к выходу.       Ацуши остался стоять посреди пустого помещения.       Послышались приближающиеся шаги.       — Я столкнулся на лестнице с Акутагавой, — весело сказал Дазай, входя в комнату. — Ничего серьёзного не случилось?       — Он сказал, что убьёт меня сейчас, но когда я начал сражаться, просто убежал.       — Никогда не отличался логичностью, — покачал головой Дазай. — Направляемся в общежитие?       — Эм… Дазай-сан, как вы меня нашли? — спросил Ацуши на лестнице.       — О, у тебя в телефоне я установил замечательную программу определения местоположения.       — Серьёзно?! — Ацуши возмутился и надулся.       — Не недооценивай меня! Я всё-таки твой наставник. Узнаёшь эту улицу? — Дазай обвёл всё вокруг взглядом и посмотрел на Ацуши.       Это больше было похоже на поведение няньки, чем наставника, и Ацуши уязвлённо ответил:       — Да, кажется. Здесь парк недалеко? — Верно, — Дазай ободряюще кивнул. — Тогда здесь я с тобой прощаюсь.       — До свидания, Дазай-сан! — запоздало крикнул Ацуши ему в спину.       — Пока-пока, Ацуши-кун! — Дазай, не оборачиваясь, помахал в воздухе рукой.       Ацуши вряд ли заработал себе расположение Дазая. Тогда или сейчас, вежливое равнодушие и навязанное директором покровительство — это всё, что у него есть.

***

      В среду Ацуши — как неожиданно! — позвонили с незнакомого номера. Накаджима вышел из шумного кафе (Люси при этом гневно закричала, что ещё с ним не закончила, и что он невежливый болван) в туалет и ответил на вызов. Раздался чуть приглушённый кашель на другом конце провода.       — Человек-тигр. Нам нужно встретиться и поговорить, — Акутагава говорил спокойно и без признаков агрессии. Сразу бы так. «Меня пугает то, с какой лёгкостью он может шпионить за мной, если ему нужно», — поёжился Ацуши и спросил: — Это насчёт Дазай-сана?       — …Да, — из динамиков послышалось шуршание. — В субботу. Возле Старбакса. Оденься во что-нибудь приличное и будь там к четырём.       — Эм, возле какого именно Старбакса? — Накаджима посмотрел на время и понял, что обеденный перерыв уже кончается и в любую минуту может позвонить клиент.       — Тсутайя. Возле книжного магазина, — уточнил мафиози. Прежде чем Ацуши сказал, что это одно из лучших кафе с очень высокими расценками, и он такое себе позволить не может, Акутагава отключился.       Дверь внезапно отворилась и в туалет неуклюже ввалился Дазай. Его вид говорил о том, что ему очень весело.       — А-цу-ши-кун, — Дазай пропел его имя, прежде чем выдать: — Я совершенно случайно подслушал часть твоего разговора.       — Совершенно случайно? — поднял бровь Ацуши, стараясь не паниковать.       — Абсолютно, — заверил его Дазай и с хитрым прищуром поинтересовался, — у Ацуши-куна намечается свидание? — Ч-что?! Нет, это не то, что вы подумали! И прекратите так ухмыляться, вы бы ещё бровями подвигали! — в ответ на это Дазай незамедлительно так и сделал. Ацуши отклонился назад, закрыл лицо руками и мученическим тоном простонал, — Ужас! Я почти готов поверить словам Куникиды.       — Тебе придётся конкретизировать, Куникида-кун много чего обо мне говорит.        — Он сказал, что вы извращенец, — Ацуши раздвинул пальцы, чтобы видеть реакцию Дазая сквозь руки. Наставник залился неудержимым смехом.       — Ну ты и ябеда, Ацуши-кун!       — Но вы же сами… Знаете что, я пошёл отсюда! — Ацуши смущённо развернулся под звуки хватающегося за сердце Дазая.       — Ацуши-кун, ну не злись! Я не извращенец, честно, — тирада сопровождалась активными взмахами рук и театральностью. — это всего лишь отеческая гордость за выросшего ученика!        — Ничего не хочу слышать об отеческой гордости от человека, у которого в телефоне моя фотография с тигриными ушами и хвостом! — после этой фразы Накаджимы Дазай осёкся и неопределённо дёрнулся.       — Погоди, Ацуши! Я могу всё объяснить! — наставник сложил ладони в молитвенном жесте и упал на колени. Он еле сдерживал смех, но играть нужно до конца.       Мальчик остановился, оставив на ручке двери руку.       — Как ты помнишь, мы хотели порадовать директора огромной кошкой (да тигром, тигром, успокойся), но превращение тебе удалось не до конца и появились твои лапы, а ещё уши и хвост, поэтому директор просто накормил тебя рыбой, — Дазай резко замолчал.       Ацуши терпеливо ожидал, что он скажет дальше. Дазай смотрел сквозь него взглядом мёртвой рыбины и ничего не говорил.       — Ну и? — раздражённо нахмурился Накаджима.       — Ах да! И в тот день я сделал памятное фото! — Дазай поднял взгляд с сияющими от восторга глазами, ведь Ацущи ещё не ушёл и не избил его, а значит, веселье продолжается. Дазай понизил голос и убрал из него всю торжественность. — Тёмными одинокими вечерами, когда за окном только месяц или луна, и я совсем один, грущу в своей квартире и пью, я достаю эту фотографию и…       — Вы её распечатали?! — Дазай очень недобро ухмылялся и Ацуши решил, что конец фразы он слушать не хочет. — Извините, до свидания!       — Я смотрю на фотографию и моё настроение повышается оттого, что в мире есть что-то такое чистое и милое, как Ацуши-кун!       Ацуши удивлённо повернулся к Дазаю.       — Эм… Честно говоря, я думал, вы опять скажете какую-нибудь пошлятину, — он смущённо почесал затылок.       — Когда это я говорил пошлятину? Тебе бы хотелось, чтобы я что-то такое сказал? — Дазай снова вернулся к своей любимой в последнее время акульей улыбке.       Ацуши вышел из туалета и хлопнул дверью.

***

      На выходных в центральной части* Йокогамы толпилось много народу. К четырём это количество пошло на спад, ведь многие плотно пообедали и решили отправиться домой или в отель отдохнуть.       Но ситуацию возле книжного магазина это не спасало — в субботу вечером на прилавках должен был появиться новый выпуск журнала «Jump», так что фанаты манги собирались перед дверьми и устроили столпотворение.       Ацуши пробирался сквозь людей, стараясь никого не толкать и спокойно подойти к Старбаксу.       Акутагаву он увидел за столиком у окна, не сразу узнав его из-за тёмных очков и пальто вместо плаща.       — Я же просил надеть что-нибудь приличное, — Акутагава отложил книгу, которую читал, обратно на полку с развлекательной литературой.       Ацуши еле сдержался, чтобы не выпалить «Здесь есть книги?!» и уязвлённо ответил: — Моя рабочая форма приличная. И вообще, это Старбакс, в чём только сюда не приходят!       Акутагава молча смотрел, как Ацуши садится напротив него.       Тот тоже уставился на Акутагаву. У них обоих не было плана разговора, только мысль, что они поймут о чём говорить.       Но не поняли.       — Я пойду закажу себе что-нибудь. — брюнет поднялся и ушёл к очереди за кофе. Ацуши скучающе поковырял обивку на стуле.       Они же пришли поговорить о Дазае, не так ли? Ни одна из тем, которые он мог поднять тогда, во время похищения и угроз, не могла вспомниться.       Накаджима заскользил взглядом по посетителям. Несмотря на жаркий день, было много людей в тёмной одежде, и даже в плащах.       Какая же скука…       Акутагава вернулся с большим стаканом ледяного кофе и не обращал на присутствие кого-то другого никакого внимания.       Он с удовлетворением занялся своим напитком.       — Ты пытаешься уклониться от разговора? — насел Ацуши, с завистью смотря на прохладный стакан.       Акутагава поднял брови и поставил кофе на стол.       — Я как раз решил, с чего начать, — парень выпил ещё немного. — Какой Дазай сейчас?       Ацуши задумался.       — Ну он… безответственный…весёлый…любит глупые розыгрыши и не любит работать…       — Давай ты подумаешь и выдашь мне связанный текст, а не обрывки мыслей, — прервали Накаджиму.       — …Хорошо, как скажешь.       До сегодняшнего дня Ацуши не так часто думал о характере Дазая.       Ацуши думал так — когда человек смеётся, ему весело. Посмейся вместе с ним. Когда человек плачет, ему плохо. Окажи ему поддержку. Жестокие люди неприятные и жестоки почти всегда. Добрые люди не сделают плохого просто так. Если кто-то смеётся и плачет одновременно, у него большая радость или большое горе. Будь хорошим человеком и отвечай на его эмоции, ведь нет ничего хуже равнодушия.       С Дазаем это работало как-то неправильно. Он смеётся и ему весело, а в следующую секунду снова серьёзен и равнодушен. Умирает и звонит кому-то из агентства пожаловаться, но тут же обретает весёлость и его собеседник уверен, что всё совсем не так плохо. Ты думаешь, что он делает что-то тебе назло, но это каким-то образом помогает тебе. Суицидник равнодушно реагировал на самые яркие и искренние эмоции окружающих, и почему-то, именно это отталкивало их от того, чтобы переступить черту, помогало.       Ацуши не мог быстро подстраиваться под все быстро сменяющие друг друга эмоции наставника, поэтому просто перестал раздумывать рядом с ним и делал то, что первым приходило в голову. Так они и общались.       — Дазай-сан удивительный человек, — Акутагава при этих словах тигра подавился и закашлялся. — Мне что, уже и хвалить его нельзя?       — Как-то быстро ты меняешь своё мнение. — хрипло ответил брюнет, всё ещё откашливаясь.       — … — Ацуши дождался тишины и продолжил, — Так вот, Дазай-сан удивительный человек…       Акутагава чуть не подавился снова и отставил напиток: — Нет, ну я так не могу, хватит это повторять!       — Потом допьёшь свой чёртов кофе!       — Не ори, идиот!       — Да тут столько людей, что всё равно не слышно ничего! — блондинка в чёрном плаще, сидящая к ним спиной, за столом напротив, весело хихикнула. Ацуши присмирел и решил не продолжать перепалку.       — Как видишь, всё отлично слышно. — процедил Акутагава.       Парень фыркнул в ответ на это.       — Мне продолжать? — спросил он, скрестив руки на груди.       — …Да.       — Э, ладно. — Ацуши не заметил, что его руки начали дрожать, потому что резко начала скакать температура его тела, как будто он изнутри наполнился холодным воздухом, а его кожа слишком горячая. — Я хотел сказать, что… — Накаджима сглотнул, а его мозг хватался за обрывки того, о чём он только что думал. — Он очень странный. Он не выглядит так, будто всё время хочет произвести впечатление, но всегда немного театральный. Часто шутит над всеми, чтобы рассмешить… себя, — он чуть не сказал «меня», ему именно так и казалось, ведь над выходками Дазая чаще всего смеялся только он. — Он вообще часто шутит, даже если это радует только его. Несерьёзный, но не безответственный, как я сказал раньше…то есть, он конечно не делает отчёты или всякие такие вещи, но в чём-то, касающемся жизни или здоровья людей, он ошибок не делает.       — Дазай и забота о людях? Ну продолжай, продолжай.       Ах да, Ацуши же чуть не забыл, с кем он говорит.       — Он дружелюбный. Он старается поднять всем настроение. Он… — «…оказывал мне поддержку, пока я был новичком, возможно, без него у меня бы не было друзей». — ...заботится о тех, кто ему нравится.       — Ты ему нравишься? — спросил тихо Акутагава.       — Да, я думаю… наверное, да,— Ацуши смотрел в стол и только сейчас обратил внимание на свои руки. Они дрожали.       Они с Дазаем ведь никогда не говорили об этом. Ацуши знает, что он для наставника не друг. Мальчик обращался к нему на «вы», они чаще всего говорили о работе или о странных шутках Дазая. И предложения вроде «Мы собирались сыграть в карты. Будешь в моей команде?» были единичными.       «Но они были», — сердце немного сбилось с ритма и Ацуши начал его слышать.       — Он часто бывает серьёзным и равнодушным. Если в такие моменты он улыбается, то всё равно сложно воспринимать это как улыбку. Иногда мне кажется, что он слишком умён, чтобы быть таким, каким хочет восприниматься.       — Можно и без таких деталей, — Ацуши недоумённо посмотрел на Акутагаву. — Я начинаю думать, что мы с тобой похожи.       — Господи, действительно, лучше без этого, — вздрогнул Ацуши. — Погоди, тебе начинает казаться, что я тоже им одержим?!       — А теперь главный вопрос, — Акутагава проигнорировал последнюю фразу Накаджимы. — Почему?       — Почему что? — Ацуши посмотрел на собеседника как на умственно отсталого.       — Почему ты ему нравишься, мяса кусок? — скрипнул зубами тот.       — Ни минуты без оскорблений прожить не можешь? — автоматически ответил Ацуши, пока до него доходила суть вопроса.       — Может дело не в том, что я ему нравлюсь, а в том, что ему не нравишься ты? — задумчиво сказал он.       — Я не просил…       — Да погоди ты! Я думаю, — Ацуши взял коробку с зубочистками и покрутил её в руках. — Мне кажется, в этом нет смысла.       — Помоги же мне уследить за ходом твоей гениальной мысли.       Накаджима потряс коробочку. И ещё раз. И ещё.       — Дело не в том, нравится кто-то Дазаю или не нравится… Дело в самом Дазае. Разве нет? — обратился Ацуши к коробку. — Ты понимаешь?       — Нет, и слава Богу.       — Тогда слушай. Как я понял, два года назад Дазай работал в Портовой мафии, — Акутагава кивнул. — Каким он был?       — Скажем так, не всем повезло стать его любимым домашним зверьком.       — Не отвечаешь. Ну и не надо, это не особо важно. По нему видно, что он не так просто меняется, — Ацуши выпрямился. «Если хочешь, чтобы твои слова были ценнее — смотри в глаза» — то, что он успел прочитать в «Идеале». — Я не думаю, что нравлюсь Дазаю. Не думаю, что кто-то из агентства ему нравится. Что он, когда кого-то из нас видит, думает: «О, теперь день станет немного лучше вместе с…». Его никто там не держит и он себе на уме.       — Допустим.       — На самом деле, ему плевать на нас обоих.       — Что? — Акутагава, судя по всему, не это ожидал услышать.       — Что слышал. Ему на нас плевать, — Ацуши сложил руки в замок. — И есть два варианта, почему со мной он добр, а с тобой… ты понял. Вариант номер один, — парень сделал ударение на последнее слово. — Это всё часть мудрёного-сложного-средним-умам-не-понять плана. Что-то вроде метода пряника и кнута, но на разных людях, и в итоге из нас должны выйти результаты этого. Вариант номер два — дело во времени нашего знакомства.       — Другими словами, Дазай раньше был плохим человеком, а теперь вдруг резко стал хорошим.       — Если утрировать, — Ацуши опёрся лбом о руки. — Скорее, сейчас он «очищается» в своих глазах, и, может, это отношение к людям призвано искупить его вину за прошлое?       — Я часть его прошлого.       — Вот он и не хочет тебя видеть.       Акутагава хмуро откинулся на спинку стула.       — Получается, у меня ни шанса… — он вздохнул. — И во всём этом не было смысла? Всего лишь «неудачное прошлое»?       — Я не знаю, это только догадки.       — Да что ты вообще знаешь? — тоскливо посмотрел он на бывшего врага.       Накаджима не ответил.       — Пока, — махнул рукой Акутагава и вышел из кафе.       Ацуши проводил его взглядом, пока фигура в пальто не скрылась. Перевёл глаза на столик напротив.       За ним тоже никого не было.       На замену взбудораженности и скачкам температуры пришло чувство уныния.       Неплохо было куда-нибудь прогуляться. Покинуть этот душный Старбакс — единственное, о чём сейчас получалось думать.       Так Ацуши и сделал.       Городские улицы, как и всегда, полны людей. Яркие вывески и разные запахи немного резали рецепторы.       Ацуши шёл дальше.       По узким проулкам, мимо кафе, в тёмные щели между домами, мимо мусорных баков, через парк и вдоль моста.       Просто шёл, стараясь не ощущать чего-то горьковатого, осевшего в нём после разговора.       Он вышел к мосту и прошёл прямо рядом с Акутагавой, прежде чем понял, что это он.       — И снова привет, да? — остановился Ацуши. С его губ слетел отчаянный смешок.       — Почему? Почему ты, а не я? — самого себя спросил Акутагава.       В Ацуши закипело раздражение.       — Утрись уже и успокойся! Сказано же, плевать ему на нас обоих! Пле-вать! Ничего он к нам не чувствует, ничегошеньки, максимум, презирает за тупость! И сейчас я с ним полностью солидарен в этом!       — С чего ты вообще взял, что знаешь, что он чувствует?! — одновременно взорвались они и остолбенели.       Ацуши кашлянул и сморгнул влагу с ресниц.       — И кому тут ещё утереться надо.       — Отстань. Гнев провоцирует и другие эмоции, и если бы я не закричал, то и не подумал бы о слезах.       — Ты всё-таки читал те книги? — как-то странно спросил Акутагава.       — Ну да, Дазай-сан же хотел мне помочь с ведением допросов… Стоп, откуда ты знаешь об этом?! Тебе не стыдно так часто шпионить за мной?!       Мафиози подошёл к перилам и проигнорировал вспышку. Ацуши успокоился и встал рядом.       В конце концов, он может просто постоять минут пятнадцать, и понаблюдать за заходом солнца.       Голос брюнета нарушил тишину.       — Дазай не изменился. Он всё такой же безжалостный манипулятор, плюющий на всех и вся. Даже когда он говорит, что ничто уже не исправит его ко мне отношение, следом добавляет фразу, снова дающую несбыточные надежды, — Акутагава облокотился на перила моста и смотрел на горизонт. Ацуши обпёрся на перила руками и ответил, немного грустно: — Но разве именно это не значит, что он изменился? — тёплый летний ветер создавал небольшую рябь на воде. Акутагава услышал тихий голос Ацуши только потому, что на мосту не было машин — в выходной день эта дорога всегда была относительно чиста от транспорта. — Говорит что думает, но старается смягчить удар на тебя. Не может окончательно разуверить, потому что не хочет расстраивать. Ты всё-таки был его учеником. Это важно… И для Дазая тоже.       — Понимай как хочешь, ковёр тигриный. У Дазая может быть многое на уме, и ты не можешь знать о нём всё. Что бы он ни делал, он ранит людей, — последнее предложение мафиози произнёс голосом Танидзаки и растаял, разбившись на «Мелкий снег».       Накаджима молниеносно повернулся и наткнулся взглядом на Джуничиро и Дазая.       Танидзаки пробормотал что-то наподобие «прости меня» и развернулся, направившись в город. На его пути белела табличка «Дорога закрыта» и пестрел шлагбаум.       — И это тоже было скрыто «Мелким снегом»? — прошептал Ацуши, прежде чем накинуться на Дазая. — Какого чёрта?! — парень ухватился за лацканы чужого плаща. — Какого чёрта вы вообще имели право так поступать?! Вы проводите на нас какие-то эксперименты?! У вас совесть вообще есть?! — Дазай попытался отцепить Накджиму, но тот не дал. — Да ответьте же что-нибудь! Что угодно!       «Ответь мне, что угодно, я поверю, пожалуйста!» — слишком ярко горело в двухцветных глазах.       Но Дазай не ответил.       Ацуши отпустил плащ и отошёл на несколько шагов, чувствуя себя оглушённым.       — С какого момента со мной была проекция? — спросил он дрожащим голосом.       — На мосту. Только на мосту, — проговорил Дазай.       — Как вы услышали всё, о чём мы говорили в кафе?       — Видел блондинку за соседним столиком? — Дазай приблизился на один шаг.       Ацуши вытаращил глаза. И истерически хихикнул.       — Не-ет. Нет, нет, нет! — Ацуши закрыл лицо руками и ненормально захохотал, а его смех всё больше походил на судороги. — Нет, нет, нет, нет, не-ет!       Дазай подошёл ещё ближе.       — Успокойся, — Дазай положил ученику руку на плечо. Его голос был мягким. — Ничего страшного ведь не произошло. Всё хорошо.       — Зачем вы это сделали? Я не понимаю, — Ацуши отнял руки от лица и посмотрел на Дазая. — Я ничего не понимаю.       «Я тоже. Я просто волновался. Тебя похитили среди ночи, без видимой выгоды для мафии, потом этот звонок в среду с голосом Акутагавы, и ты согласился, не раздумывая. Как можно не следить за таким легкомысленным идиотом?»       — Я волновался из-за похищения, — Дазай сглотнул. — Я не такой плохой наставник, как обо мне думают.       — Я уже слышал что-то похожее. Я знаю, — Ацуши сжал запястье Дазая и убрал его руку с плеча. — Но всё остальное. Зачем?       — Мне хотелось кое-что проверить. Ты действительно один из двух людей, верящих, что я изменился, Ацуши. Просто не переоценивай меня, ладно? — Дазай улыбнулся.       — Хорошо. Но вы очень странно действовали. Больше никогда не шпионьте за мной! — Ацуши надеялся просто перевести всё в шутку. — И это звучит как «не влюбись в меня случайно»!       Губы Дазая открылись, чтобы тоже сказать что-то в этом духе, но он передумал и снова свёл брови к переносице.       — И ещё кое-что, Ацуши, — Дазай приблизился совсем близко, практически положив подбородок на плечо Накаджимы, и прошептал ему на ухо, чтобы никто из прохожих, и ни птицы, ни насекомые, ни весь мир, кроме Ацуши, не услышал. — Мне не плевать. Мне нравятся люди из агентства. Мне нравишься ты. Я чувствую себя лучше рядом с вами. Ты мне… нравишься.       — Вы сказали это два раза… — Ацуши стоял с широко распахнутыми глазами. На щеках появился яркий румянец.       — Я знаю, — Дазай отстранился и искал что-то в чужом взгляде.       «Ну пойми же, пойми».       — Вы мне тоже нравитесь, — слова вырвались раньше, чем его мозг успел оповестить хозяина о смысле.       Дазай хмыкнул.       Ацуши считал, что ответил на общий вопрос о симпатии к Дазаю, как к человеку.       Он ничего не понял.       — Хорошо, Ацуши. Идём домой.       — Да. Идём.       Ему приятно идти рядом с наставником, как и всегда.       Его температура скачет, когда они вместе, как и всегда.       И он не думает, как и всегда.       На улице совсем стемнело, и желтоватый свет фонарей был гораздо приятнее для глаз, чем солнечный свет.       Они вошли во двор и обогнули новые посадки саженцев и сваленные в кучу велосипеды, лежавшие тут ещё когда агентства и не существовало.       — А кто второй? — спросил Ацуши, открывая дверь в общежитие.       — Что?       — Кто второй человек, который верит, что вы изменились?       — Директор.       Они взошли по небольшой лестнице на второй этаж и подошли к квартире Ацуши с Кёкой.       Ацуши уже собирался открыть дверь в свою квартиру, но Дазай остановил его.       — Что-то ещё, Дазай-сан?       — Накаджима Ацуши, — Дазай держал ладонь ученика и изображал торжественный тон, — не окажете ли вы мне честь сходить со мной на свидание?       Ацуши просто выпал.       — Свидание? — переспросил он.       — Во вторник, — кивнул Дазай.       Ацуши не мог думать над этой ситуацией. Поэтому просто предоставил всё дело своим желаниям.       Ответив немного пугливое, но радостное «да!» он оставил на щеке Дазая поцелуй и юркнул в свою квартиру.       — Спокойной ночи, — хихикнул Ацуши над ошеломлённым лицом Дазая и закрыл дверь. Ацуши прислонился к ней спиной и сполз вниз.       Сердце громко колотилось.       «Глупое, глупое!» — подумал Ацуши с пылающим лицом.