Не отпускай меня, Блэк.

— Давай не пойдем туда? На меня недоуменно посмотрели, а я покраснела, так как поняла, что это звучит чертовски эгоистично. — Скай, я конечно — за, но подумай сама: ты — вся побитая, подруга, которую, ты захочешь навестить, и у тебя нет одежды! — ставя меня на ноги, пояснил Сириус. — Да, ты прав. Просто, мне так страшно, — призналась я. Сириус нежно улыбнулся, и крепко меня обнял. — Не бойся, с тобой ничего не случится, я тебе обещаю. — Спасибо. Давай, пойдем к Ками? Мне надо знать, как она себя сейчас чувствует. — Хорошо. — Нет, подожди. Мне надо сначала умыться, и одеться. Я не хочу, чтобы она из-за этого волновалась сейчас. Я быстро побежала в подземелья. Умывшись, надев закрытую черную водолазку, и синие джинсы, я начала наносить тональные крема и пудру на синяки, а ссадины залечила, до беленьких шрамиков. Напоследок, расчесав волосы, посмотрела в зеркало. Там отражалась бледная девушка, на лице, которой промелькал испуг и усталость. Побив по щекам себя, и вздернув голову, я вспомнила все события за день, которые всколыхнули спавшую злость. Лучше быть злой, чем испуганной. Эту истину я давно усвоила. Падальщики чувствуют страх, а на злого, даже хищники поостерегутся нападать. На этот раз в зеркале отражалась уверенная, и немного агрессивная девушка, со змеиным оскалом на губах. Так-то лучше. Захватив, куртку Сириуса, я стремительно вышла из комнаты, с такой же скоростью пересекла гостиную, и пробежав до окна, где стоял Сириус. — Возьми. Спасибо, что одолжил, — кинула, я ему куртку. Блэк, поймал её на лету, и кинул на меня хмурый взгляд.- Что? — Как ты так быстро трансформировалась? — В смысле? — Снова стала — холодной, и стервозной Скай Уолш, а не такой, как была пятнадцать минут назад. — И какой же... я была? — Нежным и испуганным котенком. — Сириус, я не хочу быть испуганным котенком. — Да, но ты такая была… — Я была запугана. Это редкая, моя добрая сторона. Ты сам говорил, что я - стерва. Я всегда была такой и буду. — Видимо, я ошибся, — и, повернувшись, ко мне широкой спиной, утопал. Вот, что за нелогичный человек? И ведь, главное на что-то обиделся! Ладно, потом с ним разберусь, наверное. Я никак не могла решиться, зайти к Ками. Наконец, глубоко вздохнув, я зашла в палату. Около окна лежала бледная Ками, которая переговаривалась с сидящим на краю Мики. Сердце сжалось от вида хрупкой сейчас подруги. Увидев, меня, они замолчали, и стали настороженно следить за мной. Я улыбнулась, и подойдя к кровати спросила: — Привет. Ты как себя чувствуешь? — Спасибо. Нормально, — холодно сказала она, и отвернулась от меня. И это резануло меня по сердцу, как нож. — Ками, ты на меня обиделась? И тут, она повернулась, и с ненавистью посмотрела на меня. Я отшатнулась, как от удара от неё. Мерлин, я так боялась что увижу у кого-то из моих близких подобную ненависть! Неужели, все конец? — Как ты смеешь, сюда приходить, после того, что произошло?! — Я… — Что ты?! Хочешь, сказать, что ты не виновата, что со мной случилось? Это все из-за тебя! Ты, сейчас выглядишь, так будто ничего не произошло! Хотя, произошло! И это снова случилось все из-за тебя! Ты даже не заступилась за меня! Раньше, ты такого не прощала! Правильно говорят, что у тебя черная гнилая душа. Наверняка, мы тебе нужны только для того, чтобы ты не осталась одна! И да, ты достойная дочь своих родителей! Такая же равнодушная мразь! Ненавижу тебя! — Тебе лучше уйти, Скай, — холодно произнес Мики, стараясь не смотреть на меня. — Уходи! — вскричала Ками. Я больше не смогла сдерживаться. И плача, выбежала из палаты. Весь мир, я сейчас видела размазано, словно сквозь старую пленку. Добежав, до своей комнаты, я легла на кровать и расплакалась, обнимая себя за колени. И ведь, она права. Я — действительно мразь. И если бы не мой стервозный язык, Ками была бы в порядке, и Мики разговаривал со мной. Всю ночь я проплакала. Мне теперь было плевать, что кто-то меня увидит зареванной и слабой. Я просто хочу умереть. Утром я не могла встать с кровати. Все тело била крупная дрожь, и я никак не могла согреться. Ко мне пришла мадам Помфри в сопровождении мистера Горация Слизнорта, где-то к обеду. Она положила мне руку на лоб, и воскликнула: — Её лихорадит! И я наконец смогла провалиться в темноту, хоть бы сдохнуть.