Ментол и Вишня

***

На лицо спящей девушки падали яркие солнечные лучи и она рефлекторно поморщилась, переворачиваясь, пряча лицо в большую мягкую подушку. Послышался громкий стук в дверь, и Элизабет прокляла всех Богов, за такое ужасное пробуждение. Достав рукой, до прикроватной тумбочки, девушка посмотрела на дисплей телефона, на котором красовалась цифра: 8:32. «Кого принесло в такую рань?» — пронеслось в голове блондинки, когда та вставала с кровати, бурча себе под нос какие-то невнятные ругательства. Устало протерев глаза, Элизабет прошла к двери со злостью открывая её, намереваясь хорошенько вправить стоящему за дверью мозги за столь ранний визит. — Мама? — удивлённо спросила девушка, смотря на женщину, лет сорока, с длинными распущенными волосами и кожанкой на плечах. — Что ты здесь делаешь? — Приехала проведать доченьку, она ведь так внезапно уехала и даже не попрощалась со мной, — негодующе проговорила Элис, проходя в трейлер, задевая плечом остолбеневшую девушку. — Как ты узнала, что я здесь? — спросила Элизабет, закрывая дверь, проходя на кухню вслед за матерью. — Твой дружок рассказал. — усмехнулась женщина, вальяжно раскинувшись на стуле, смотря на свою дочь, которая, похоже, не очень рада её приезду. — Андре? Как он мог? — пробурчала девушка, закатив глаза, вспоминая того оторву, с которым дружила в Толедо. Андре был её единственным другом в Толедо, сумасшедший и несерьёзный парень, но с ним всегда было весело и он мог выслушать, за это Элизабет и ценила его. — Он просто слишком болтливый, — небрежно пожала плечами Элис. — Что, не предложишь матери кофе или чай? — закатила глаза женщина. Купер-младшая без слов, хотя в мыслях уже проклинала этот день, сделала кофе обеим, ставя кружку перед матерью, а сама опёрлась о столешницу, делая глоток горькой жидкости. — Ты плохо выглядишь, — улыбка Элис сразу же спала с лица. — Я знаю, спасибо, — хмыкнула Элизабет, делая ещё один глоток кофе. — Бетти, детка, я понима… — начала Элис, но была сразу же перебита уже разъярённой девушкой. — Я не Бетти, я Элизабет, — твёрдо сказала блондинка, выделяя каждое слово. — Элизабет, я понимаю тебя, ты сложно пережила смерть Полли и для тебя это было большой травмой, но нельзя же так, нельзя убегать от проблем в другой город, — чувственно проговорила женщина, стеклянными от слёз глазами смотря на дочь, точнее на то, что стало с её жизнерадостной, всегда весёлой и источающей счастье и доброту дочкой. — Я не убегала. Я начала новую жизнь и, мама, ты осталась в старой, как и Полли, поэтому не стоит напоминать мне о моей прошлой жизни, — зло выплюнула блондинка и, казалось, что она сейчас будет дышать огнём, готова сжечь весь Саутсайд к чертям. — Зачем же ты так со мной? Я ведь люблю тебя, детка, — сказала Купер-старшая, подходя ближе, пытаясь взять лицо дочери в свои ладошки, но та быстро увернулась, отходя на два шага дальше. Из глаз Элис уже во всю лились слёзы, в то время как на лице Элизабет был прежний холод, хотя внутри всё переворачивалось. — Я тоже люблю. Но сейчас всё изменилось. Прости, мама, — холодно произнесла девушка, внутри готова расплакаться, как маленькая девочка, но она не хочет снова обжечься о собственные чувства, поэтому предпочитает скрывать их за маской безразличия. Элис протянула руки, в надежде, что дочь всё же захочет обняться с собственной матерью, с которой раньше они были лучшими подругами. Поддавшись порыву, Элизабет упала в объятья матери и вмиг глаза наполнились холодными, пропитанными болью и горечью слезами, но девушка мигом сглотнула мешающий ком в горле и слёзы, опять пряча всё в себе. Когда-то её скрытность её же погубит, когда-то Элизабет захлебнётся собственной душевной болью, которую постоянно хранит в себе, не давая выбраться наружу, ведь девушка запомнила раз и навсегда, что если показать слабинку людям один раз — они будут пользоваться твоими чувствами, постоянно упоминая об этой слабинке. Элизабет Купер обожглась, и больше не повторит собственной ошибки. Прошептав тихое: «Прости меня», блондинка хотела отстраниться, но Элис сильнее сжала её в объятьях. — Детка, пообещай, что с тобой всё будет хорошо. Пообещай, что будешь нормально питаться и не умрёшь от сигарет. Ты ведь умеешь держать обещания. Пообещай мне, доченька, — прошептала Купер-старшая, целуя Элизабет в макушку, не желая отпускать. Хоть какой-бы стервой не казалась Элис на первый взгляд — она чувственная и очень любит свою дочь. Теперь уже единственную дочь. И если первую она не уберегла — нужно уберечь вторую. — Я обещаю, мам, — прошептала блондинка, выпутываясь из объятий матери. — Ты умничка, малышка, — сквозь слёзы, улыбнулась Элис и вышла из трейлера, оставляя дочь наедине с собой. Холодная слеза скатилась по белоснежной щеке девушки, но была быстро вытерта такой же холодной ладонью. *** Провалявшись целый день в кровати, выкуривая одну сигарету за другой, Элизабет вспомнила, что сегодня её смена и нужно быстро бежать в бар, ибо время близится к вечеру. Соскочив с кровати, блондинка подошла к шкафу, вытаскивая из него первое, что попалось под руку. Быстро накинув на себя узкие синие джинсы и чёрную свободную футболку, заправив её в джинсы, девушка завязала на голове неаккуратный пучок, выпуская несколько прядей. Нарисовав длинные стрелки на глазах и подкрасив губы красной помадой, Элизабет накинула на себя куртку «Змеев» и обула ботинки. Любезно пригнанный Свитом, байк уже ждал под трейлером и владелица, закрыв дверь трейлера, перекинула ножку через байк и умчалась по направлению в «Белый змей». Оставив байк на парковке, блондинка забежала в бар, сразу же становясь за стойку. Народу было пока, что немного, но сегодня они устраивают вечеринку, поэтому «Змеи» ещё придут. — Купер, где тебя носит? — послышался недовольный голос Джагхеда и девушка подняла взгляд на звук, смотря на брюнета, спускающегося со второго этажа. — Я должен напитки посетителям наливать? — закатил глаза парень, становясь напротив девушки, упираясь локтями о стойку. — Посетителей же ещё не так много. — хмыкнула блондинка, протирая стакан. ***