цвет эмоций

Приближалось Рождество, только вот в этом году Чимин не испытывал к этому празднику совершенно никаких теплых чувств. Скорее всего, отчасти, от того, что в этом году его родители укатили по работе в другую страну, а его решили оставить на все каникулы в школе. Чимин этому совсем не рад, с его факультета не остается совершенно никого, а устраивать вечеринки в одного он не привык, да и какие вечеринки, если не перед кем выпендриваться? Пак утыкается взглядом в свой обед. Чувствует себя совершенно неуютно за длиннющим деревянным столом в полном одиночестве, но что поделать. За столом Гриффиндора осталось трое разновозрастных студентов, у Пуффендуя (Чимин, почему-то, этот факультет терпеть не может больше остальных) четверо, и у Когтеврана такой же одинокий неудачник его возраста. Чимин немного зависает на нем. Внешность у него совсем не когтевранца, типичный Слизерин. Пак, вроде, даже вспоминает, что этот парень тоже чистокровный, а за последние годы в их школе чистокровных все меньше и меньше. Почему-то большинство магов повлюблялись в магглов и создали с ними союз. А грязнокровок так вообще пруд пруди, какой-то бум на пробуждение магических сил у детей магглов. Они как-то с отцом даже обсуждали эту тему, что чистокровный род магов вымирает с каждым годом, тогда Чимин поклялся отцу, что никогда не свяжется с полукровкой или же магглом. Его обед совсем остывает, но он подогревает его заклинанием. Блондин за столом Когтеврана лениво переворачивает страницу толстенной книги, так же не притрагиваясь к обеду. — Хочешь одолжить его книгу? — Чимин вздрагивает от низкого голоса директора. — Профессор Дамблдор! Я думал вы уже уехали… — Как раз собирался, зашел только проверить учеников, — он тепло улыбается, переводя взгляд с Чимина на когтевранца. — В этом году осталось совсем мало студентов твоего возраста на Рождество, не хочешь составить компанию господину Мину? — Кому? — Пак переводит взгляд за профессором и замечает, что блондину не особо нравится то, что за ним так пристально наблюдают, страницы учебника он стал переворачивать более резко и нервно, да и губы часто облизывает. — Юнги, он с Когтеврана, и ты смотришь сейчас как раз на него. Его родители тоже уехали по работе, как и твои. А еще он замечательно играет на фортепиано. — Зачем мне это знать, Профе… — Чимин переводит на директора взгляд, но его уже и след простыл. Как слизеринец «обожает» эту его привычку! Он кидает еще один взгляд на этого Юнги, и видит, как парень тоже исподтишка смотрит на него. — Привет, — громко произносит Пак, все-таки, между столами довольно большое расстояние. Юнги вздрагивает и через пару секунд сгребает книгу, уносясь из столовой. Чимин успевает заметить название: «Защита от темных искусств. Полная энциклопедия» «М-да. Когтевранцы даже на каникулах учатся.»

***

В следующий раз они сталкиваются в канун Рождества у библиотеки. И, казалось бы, школа огромная, учеников по пальцам обеих рук пересчитать можно, а встретились они именно здесь и именно в одно и то же время. — Привет, — пробует снова Чимин, разглядывая узор на причудливом свитере когтевранца. Но долго ему этого сделать не удается, так как парень закрывает узор очередной толстенной книгой. Пак наклоняет голову и читает: «Дополнительное издание защиты от темных искусств. Переиздание Миссис Мэргори». — Интересуешься темными искусствами? — Скорее, как от них защититься, — басит парень, чего Пак совсем не ожидает. У такого худого и хрупкого парня он ожидал услышать звонкий, высокий, красивый голос, как…у Пака, да. А у блондина звучный хриплый бас, будто он курит с шести лет и постоянно болеет отвратительным кашлем. Но Чимину нравится. — А приходится? — Придется, думаю, — Юнги пытается отступить в сторону, чтобы обойти Чимина, но Пак отступает следом, снова преграждая путь. — Дашь пройти? — Хочу познакомиться, — Пак жмет плечами. — Я не знакомлюсь со слизеринцами, — Юнги морщит нос, а Чимин улыбается. — По-моему это называется расизмом. Ты поэтому защиту от темных искусств зубришь? — Возможно. — А Дамблдор сказал, что мы сойдемся. И ты хорош в фортепиано, — нараспев говорит Пак. — Я не знакомлюсь с теми, кто доверяет суждениям Дамблдора, — еще больше хмурится Мин. — Почему? — Потому что Дамблдор престарелый идиот со старческим маразмом! Ненадолго в коридоре воцаряется тишина, а потом Чимин начинает смеяться, задрав голову. — Четко подмечено! После этой фразы Юнги, почему-то, заметно расслабляется. Шея больше не вжата в плечи, смотрит он спокойнее, а пальцы так сильно не стискивают книгу. — Мин Юнги, — тихо произносит он, — Когтевран, шестой курс. Чимин даже растерялся сначала. — П-пак Чимин, я тоже, э… шестой курс, только не Когтевран, но ты…м…понял уже, наверное. Чимину хочется провалится сквозь землю, и он уже собирается, вроде, занести свою ладонь для смачного удара в свой же лоб, но его останавливает тихий смех. Совсем почти незаметный, но его выдают трясущиеся плечи и улыбка, которая полностью открывает верхний ряд зубов, даже десны видно, и это не странно, нет, Чимин как зачарованный какой-то и, кажется, чуть-чуть влюбился. — Ты практикуешь «империо»? — все еще будто бы не здесь, спрашивает Пак. — Что? — не понимает Юнги, прекращая смеяться. «Ох, черт, верни его». — Ничего, совсем ничего, — слизеринец неуверенно улыбается и тут же разворачивается, уносясь в свое подземелье. Что-то странное творится, ведь Пак сидит у камина в гостиной уже около трех часов, а время перевалило за полночь. Он смотрит на огонь, на гирлянду по периметру, которую он наколдовал, и совсем не обращает внимания на елку, что мигает той же гирляндой где-то в углу комнаты. Немного (не немного, на самом деле) удивляется коту, что трется о его ноги. Хотя, ладно, Чимин по девичьи вскрикивает и запрыгивает на диван с ногами, направляя на бедное животное палочку. Кот мурчит и заваливается на бок, потираясь о ковер. Чимин замечает на его шее серо-голубую ленту, в цвет факультета Когтевран и теперь испытывает не страх, а любопытство. Он наклоняется к коту и видит у него на шее не только ленту, но еще и небольшой сверток. Любопытство берет верх и Чимин снимает своеобразный ошейник с шеи кота. — Нет, я не практикую «империо», я же не хочу в Азкабан, — читает неровный, но безумно красивый почерк Чимин и смеется. Фраза написана прямо на самом свертке, поэтому Пак старается аккуратно его открыть, чтобы не повредить «послание». Внутри свертка оказывается браслет из холодного серебра по цвету, будто бы с вплетением насыщенно-зеленой нити прям в металл. Чимин заворожено разглядывает браслет и следом надевает его на свое запястье. Сидит просто идеально. Парень замечает в свертке еще одну бумагу с посланием и спешит ее открыть. «…но мне захотелось попрактиковать что-то другое. Если ты успел его надеть — поздравляю, теперь ты не сможешь его снять. По крайней мере, до конца каникул точно (я надеюсь, испробовал это заклинание впервые, прости, Пак Чимин). Так вот, еще раз поздравляю, мои эксперименты на этом не закончены! Все это время, пока ты носишь этот браслет, ты не сможешь врать. Да, это браслет правды, прости, ха-ха. А еще, заметил зеленую нить? Это индикатор эмоций. А расшифровку цветов знаю только я, хе-хе. С Рождеством, Пак Чимин, во время эксперимента и проверки моих магических (гениальных) знаний я не отойду от тебя ни на шаг! Увидимся завтра!» Завершает записку карикатура ангелочка, который в один миг превращается в дьявола. Чимин снова смотрит в камин, на огонь, только теперь его взгляд тяжелый как никогда. Он бросает взгляд на браслет и замечает, что нить теперь ярко-красного, даже кроваво-красного цвета. — Ну, предполагаю, что это злость. И оказывается чертовски прав. Кот, вильнув белым, пушистым хвостом подбегает ко входу в гостиную и начинает жалобно мяукать. — Ну как-то же ты сюда зашел? — раздраженно кричит Пак, глядя прямо на белобрысую морду. Кот смотрит на него в ответ, фырчит, и, какого-то хрена, сплющиваясь, пролезает в щель под дверью. Чимин уже ничему не удивляется.

***

— Почему ты злишься? — Юнги ставит свой поднос рядом с Чимином и садится на скамейку. Чимин сначала не понимает, а потом замечает взгляд блондина на своем запястье. А он и забыл о браслете… — Потому что мне не нравится, когда люди узнают настоящего меня, — говорит Пак, а потом хочет ударить себя. Какого… — Вау, и правда работает! — Юнги улыбается и Чимин ненадолго забывается. — У тебя красивая улыбка. — Работает даже слишком хорошо… — Черт, сними это с меня! — Чимин осознав свою последнюю фразу злится еще больше, резко отодвигая от себя поднос. Содержимое кружки с соком наполовину выливается на еду. — Ну-ну, едой разбрасываться не хорошо, — Юнги взмахивает палочкой и возвращает сок на свое законное место — в кружку. — И, прости, не могу. Сделать сделал, а как отменить — не знаю. — И какой же ты тогда, как ты сказал, гений в магии? — А я и гений. Я же сделал. — До чего же себялюбив и упрям! — Тебе нравлюсь, — Мин жмет плечами, глядя в стол. Чимин замирает и, кажется, даже не дышит. Юнги переводит на него лукавый взгляд и придвигается ближе. — Правда же? Чимин затыкает себе рот ладонями и что есть силы мотает головой из стороны в сторону. — А вслух сказать слабо? — взгляд еще более лукавый и они чуть ли не нос к носу сидят. — Слабо, — устало выдыхает Пак, а Юнги резко отодвигается обратно, снова беззвучно смеясь, сотрясаясь даже сильнее, чем в первый раз. — Прекрати-и-и, — канючит Пак. — Почему? «Черт, попал», — слизеринец еще никогда не чувствовал себя настолько униженным и смущенным. — Твой смех подчиняет похлеще «империо», — скрипит сквозь зубы Пак и тут же срывается с места, уносясь в подземелье Слизерин. Слишком. Слишком! Слишком слащаво это звучало, Чимин к такому не готов и совсем не привык. До самого вечера Чимин сидит в гостиной под елкой обнимая себя руками и думая о том, что лучше бы родители взяли его с собой в командировку, он бы даже согласился в чемодане ехать, да что угодно! Жил же спокойно целых шесть лет, никаких когтевранцев не знал, а тут. Везло ему, что ли, что их факультет чаще с Гриффиндором на занятия ставили? Ни разу не пересекались с Когтевран, только на общих праздниках, наверное, да в столовой. Ближе к полуночи снова появляется кот. Так же с лентой на шее цвета Когтевран, так же снова сверток. Кот смотрит в этот раз с высокомерием и толикой презрения, но «ошейник» снять дает, тут же запрыгивая на диван и наблюдая за Чимином. — Опять твой хозяин экспериментирует? Может, парню кажется, но кот, будто бы отрицая, мяукает. Пак смотрит недоверчиво, но в этот раз сверток намного тоньше. Чимин бы даже скорее назвал это конвертом, только запаковано наспех слишком. Он осторожно открывает, вскрывая плотную бумагу и достает конверт поменьше, на обороте которого написано «вскрой меня». И как только Чимин надрывает бумагу, конверт вырывается из его рук и на всю гостиную начинает играть музыка. Мягкий перебор клавиш фортепиано тут же успокаивает Пака и он просто наслаждается складной мелодией, которая из спокойной переплывает в трагичную, тревожную, следом рваную и быструю, сменяет за собой множество настроений и Чимину безумно нравится, он сидит так наверное, полчаса, если не больше, развалившись на ковре и глядя в потолок, просто слушая и чувствуя восторг, восхищение… много чего. Его глаза расширяются от удивления, когда музыка постепенно стихает и он слышит хриплый голос: — Ты смотри-ка, а старый маразматик оказался прав. Я и правда хорош в фортепиано. Правда, Чимин? — запись завершает тихий смешок и оборванное: — Спокойной ночи. — Правда. Ты мне правда так нравишься. Сердце сжимается и на секунду становится больно. Нить делит два цвета — розовый и синий. Чимин расценивает это как влюбленность и боль. Может быть он и прав.

***

В Хогсмиде без вечных студентов даже скучно, Чимин бродит по небольшой деревушке и не решается никуда зайти. В Три Метлы и выпить сливочного пива? Банально и как всегда. Зайти закупиться сладостями? К черту сладости, только веса немного сбросил. Так и шатается по улице, ловя в лицо и в рот снежинки, которые периодически слишком разгоняются от шального ветра. Все решают за него. Юнги, неожиданно появившийся за его спиной, хватает парня за руку и тянет в сторону Трех Мётел. — Без меня пить собрался? — Мин оборачивается и светит своей улыбкой. — Нет, — честно отвечает Чимин. — Ты не замерз без шапки-то? — он смотрит, как снежинки путаются в волосах блондина и понимает, что правда беспокоится и ему даже не стыдно это спрашивать. — Возьми мою, — он тянется стянуть свою. Юнги аж останавливается от неожиданности и оборачивается, продолжая держать Пака чуть выше запястья. Куртка задирается и видно браслет. Мин смотрит странно на шапку в руках парня. Пауза слишком затягивается и у Чимина уже мерзнут уши. Он без слов надевает ее на голову Юнги, хотя одной рукой это делать совершенно неудобно. У блондина брови надломлены и смотрит все еще так странно, будто бы внутрь, в душу. Он опускает взгляд на свою руку, что все еще сжимает запястье Пака и тут же отдергивает пальцы. — Прости, я вспомнил, что мне…надо. Уйти, да. Я… — Юнги жмурится, поджимает губы и разворачивается, убегая в сторону школы. Чимину кажется это странным. Он смотрит на свой браслет и улыбается. Нежно-розовый цвет переплетается с кристально-белым. Чимин думает, что это любовь и искренность. По крайней мере, это именно то, что он сейчас испытывает, то, что он чувствует сердцем.

***

Ближе к полуночи Чимин ждет кота, но животное не появляется ни в полночь, ни под утро, хотя он ждал. В столовой Пак сидит один не только за завтраком, но и за обедом, и за ужином. Он начинает беспокоиться, причем ощутимо. Браслет пестрит чернотой и Чимину от этого не по себе. Эти двенадцать часов ночи он ждет с волнением. А вдруг снова не придет? Тогда Чимин, наплевав на все, пойдет в спальню Когтевран! Хотя он совсем не знает, где она находится, да и Филч может застукать…к черту! Он волнуется! Ему нужно это! Но без пяти полночь кот горделиво вышагивает по гостиной Слизерин в шапке Пак Чимина, которая, почему-то, прекрасно на коте сидит и даже не закрывает наглую белоснежную морду. На шее неизменный ошейник и сверток. Парень забирает шапку и снимает ошейник. Кот тут же отходит на приличное расстояние и усаживается у камина, склонив голову и наблюдая. Под слоем толстой бумаги только записка: «Эксперимент зашел в тупик, Пак Чимин. Прости меня за все. Это заклинание поможет тебе снять браслет, вчера я убил на это всю ночь. Еще раз прости.» — Какого… — Чимин метнул взгляд на кота, но того и след простыл. Внизу страницы было приписано заклинание, но Чимин, почему-то, не спешил его использовать. Он испытывал замешательство и непонимание, о чем и говорил цвет браслета — голубой. Чимин уже научился их различать на ура. И даже знает, что пурпурный — это возбуждение (ну, случился как-то поутру конфуз), а зеленый — безэмоциональность. Но, все же, он произносит заклинание и браслет вместо того, чтобы просто раскрыться и остаться в качестве сувенира рассыпается на его запястье, оставляя после себя серебряную пыль. — Будто бы ничего и не было, да, Мин Юнги? — Чимин злится, сжимает челюсть и чувствует себя просто отвратительно.

***

На утро все только хуже. Юнги сидит за столом Когтеврана снова уткнувшись в книгу. Чимин сверлит его взглядом, но тот и вовсе делает вид, что Пака не существует. За обедом Чимин не выдерживает. Подходит к блондину незаметно и окольцовывает его запястье похожим браслетом. Мин вздрагивает и смотрит на свою руку удивленно. — Поздравляю тебя, Мин Юнги, теперь ты не сможешь соврать мне, — да, ведь врет здесь Чимин. Ну, не обладает он такой магией, просто создал похожую копию без каких-либо магических свойств. — Я ведь…то заклинание было на уничтожение! — Мин хмурится и метает на Пака раздраженный взгляд, стараясь вырвать руку из паковской хватки, но Чимин не дает, чтобы не было вероятности, что Юнги его снимет. — Я создал такой же, — хмыкает Пак. — Врешь! — снова старается вырвать руку. Чимин и это игнорирует тоже. Садится на лавочку, седлая ее, и подпирает щеку локтем. — А мои чувства ты надеялся уничтожить вместе с браслетом, да? — вполголоса произносит Чимин и просто ждет реакции. Юнги застывает. На щеках рисуется розовый румянец и, кажется, Юнги боится даже дышать. — Какие еще чувства, идиот… — Мои. Чистые, светлые и искренние. К тебе, — когда Пак стал таким откровенным он не понимает даже сам. Хотя, возможно, спасибо практика в несколько дней говорения правды против своей воли? Юнги опускает голову и что-то бормочет, Чимин придвигается ближе и просит повторить. — Я… не могу ответить т-тебе взаимност-тью, — снова бормотание, а Пак ухмыляется. — Твой браслет говорит обратное, — опять врет. Он специально сделал нить розового цвета, но все же убирает руку с запястья парня, наблюдая за реакцией парня. У Юнги глаза размером с блюдце, он краснеет пуще прежнего и снова бормочет что-то. Пак снова приближается. — Это… это я котом был. Трансфигурация… практиковал… — Чимин улыбается как никогда ярко и ловит неуверенную улыбку в ответ. — Тогда можно я тоже попрактикуюсь? — он ловит удивленный взгляд Мина, а следом хватает его за запястье, трансгрессируя в безлюдный коридор учебного корпуса. — Нельзя трансгрессировать в школе! — возмущается Юнги, но смотрит восхищенно. Возможно потому, что ему трансгрессия давалась с трудом. Чимин ухмыляется. Юнги медленно отступает к каменной стене под натиском тела Пака и ловит губами его шепот. — Да кто нас здесь увидит. У Чимина колени трясутся от волнения, но ему так нравится целовать этого блондина, что даже страшно становится. Когда вдохнуть становится уже трудно и для первого поцелуя, кажется, уже достаточно, хотя безумно хочется большего, Чимин решает признаться. — Браслет ненастоящий, кстати, — шепчет он, уткнувшись парню в шею. — Я знаю, — так же шепчет Юнги с ухмылкой, поудобнее укладывая руки у парня на талии. — Типичный когтевранец, все-то ты знаешь, — паясничает Чимин, глядя блондину в глаза. — А ты врешь себе во благо, типичный слизеринец, — отвечает Мин тем же, и парни заливаются смехом. Да уж, следующий учебный семестр обещает быть безумно веселым.