луна отражается в глазах

//

      первое, что чувствует джисон, когда открывает глаза — острую боль в висках и тупую в затылке. поняв, что он лежит, и сложив два плюс два, понимает, что неплохо впечатался головой об асфальт. второе, что он чувствует — холод. он на улице, немного присыпанный снегом, из чего делает вывод, что лежит давно. третье — ощущение пристального взгляда. найти его обладателя труда не составляет. он смотрит проницательно и немного обеспокоенно и, как только джисон переходит в сидячее положение, говорит: — я скорую вызвал. скоро будет. паника охватывает джисона моментально, и он, еле удерживаясь на ногах, встает. — мне нужно идти, — всё, что он из себя выдавливает. чужая рука хватает его за локоть и тянет на себя: — да у тебя кровь из затылка хлещет! куда ты собрался в таком состоянии? джисон медленно оборачивается и встречается взглядом с очень глубокими и искренне обеспокоенными глазами. он пару секунд смотрит в них, не отрываясь, чувствуя, что вот-вот расплачется, и шепчет одними губами: — мне нельзя в больницу. нельзя. когда издалека раздается вой сирен, паниковать уже начинают они оба. джисон сжимает чужую руку, всё еще придерживающую его за локоть, и смотрит так умоляюще, что ничего другого не остается.       пробегая очередную улочку с незнакомым изливающимся кровью парнем под руку, минхо думает, что в его жизни определенно что-то пошло не так. откуда началось его удивительное везение — непонятно, но продолжается оно уже давно. он не думает особо, что делает, когда решает потащить этого парня к себе домой. он хочет помочь, а кто это и что с ним случилось — дело уже не его. когда до дома остается буквально пара метров, парень этот бормочет что-то невнятное и сознание теряет. минхо приходится тащить его, проклиная всей душой тот день, когда танцы бросил и себя запустил.

//

      громкая музыка давит на черепную коробку так сильно, что минхо кричать хочется. да только смысла нет — всё равно не услышит никто. минхо — восемнадцать, его другу бан чану — пизда, а соседям — терпения побольше. когда чан тянется за очередным стаканом, минхо бьет его по руке и, пытаясь перекричать громкую музыку, шипит, что он свинья ужратая и что минхо сейчас таким должен быть. резкие запахи, приятные и не очень, обильное количество алкоголя и тошнотворный вид не самых трезвых его друзей вызывают у минхо рвотные позывы, и он мчится в ванную комнату, игнорируя крики и поздравления в спину. заперев дверь на замок, он подрывается к окну и, резко открыв его, высовывается по самый пояс. вдыхает свежий воздух, и легче становится моментально. минхо дышит глубоко и облегченно, цепляясь пальцами за оконную раму, пытаясь вылезти еще больше. он, если честно, ненавидит это всё. ненавидит шумные пьяные компании, наигранные улыбки — день рождения ненавидит свой в общем. мысль выйти с окна прерывают крики откуда-то с улицы. минхо открывает глаза и наблюдает картину, как светловолосый парень в белом длинном халате босиком бежит от двух мужчин среднего возраста, кричащих ему вслед на удивление не угрозы, а просьбы остановиться и вернуться. минхо наблюдает за этой картиной ещё пару минут, пока они не скрываются за поворотом, и думает, что у кого-то вечер явно поинтереснее, чем у него. глубоко вдохнув ночной воздух в последний раз, он закрывает окно и возвращается в невыносимый шум, густой дым и крепкий алкоголь.

//

      первое, что чувствует джисон, когда приходит в себя — мягкая подушка под головой и теплое уютное одеяло. он напрягается и сосредоточенно прислушивается к происходящему, но, не уловив совершенно никаких звуков чьего-либо присутствия, открывает глаза. второе, что он замечает — это то, что в комнате очень темно. из чего джисон делает вывод, что уже, скорее всего, ночь или поздний вечер. он пытается рассмотреть что-нибудь в темноте и натыкается взглядом на пару глаз, поблёскивающих в темноте. джисон пугается сначала и думает: «ну пиздец, похищения мне ещё не хватало», как вдруг обладатель глаз медленно встает со стула, на котором сидел и подходит к джисону. тот в свою очередь напрягается жутко и немного в ступор впадает, когда нависшая над ним фигура выдает: — ты мне ковер новый должен. джисон моргает пару раз и смотрит на этого парня таким тупым взглядом, что и через темноту видно, поэтому тот вздыхает как-то слишком устало и добавляет: — ты мне всё тут кровью запачкал. джисон приподнимается на локтях и прикладывает руку к затылку, где на месте ушиба обнаруживает аккуратно забинтованную повязку. «странно, — думает он, — очень странно». — где я? — у меня дома. это первое, что пришло мне в голову. в больницу же тебе «нельзя». джисон невольно вздрагивает при упоминании гнетущего белого здания и ловит на себе удивленный взгляд и приподнятую бровь. — не говори им, где я. джисон всматривается в глаза своего собеседника, пытаясь хоть что-то в них прочесть, но лунный свет, просачивающийся сквозь окно и отражающийся в его глазах, словно блокирует любую попытку залезть к нему в голову. — не скажу. он невольно усмехается. наверное, думает, что джисон поехавший. да джисон, если честно, сам иногда так думает.       после нескольких минут тишины джисонов спаситель представляется, как минхо и предлагает горячего молока, на что джисон охотно соглашается. при разговоре он аккуратно обходит стороной все упоминания о больницах и любой информации о себе в общем. всё, что он говорит — это свое имя и что в школе никогда не был, но очень хотел. минхо этот наоборот о себе очень много рассказывает и жалуется на то, как устал дико в свои двадцать один и жить уже давно не хочется. джисон на это лишь грустно улыбается и признается, что ему тоже, на что получает от минхо: «если ты планировал умереть сегодня, а я тебе помешал, то извини». и чашкой салютирует, и улыбается по-кошачьи как-то. они всё еще при выключенном свете сидят, и в глазах у минхо не только луна отражается, но и каждая звездочка на ночном небе. или же джисон слишком сильно головой приложился, и ему всё кажется.

//

      первое, что чувствует джисон, когда открывает глаза — это едкий запах лекарств, дикий звон в ушах и монотонные голоса где-то за стенками. второе — в его вене капельница, на лице кислородная маска, но дышать почему-то очень сложно. то, что он в больнице, он понял сразу. сложно не понять, когда знаешь здесь всё от и до: каждый запах и каждый шорох. ему разрыдаться хочется от всего этого, он поклялся себе никогда сюда не возвращаться, но судьба, видимо, решила играть с ним по своим правилам. джисон медленно открывает глаза, и к нему приходит третье осознание — двигаться безумно сложно. он не может пошевелить даже пальцем. воспоминания произошедшего вчера медленно заполняют его голову, и разрыдаться хочется еще сильнее. его нашли в самое неподходящее время, когда он максимально не хотел быть найденным. он лежал на асфальте, задыхаясь от боли, чувствуя, что конец уже совсем близок. его пробивало на слезы и истерический смех, проходящие мимо люди странно косились, но никто не пытался помочь. джисон и не хотел помощи, не просил. как его нашли и когда, он не помнит. скорее всего, уже потерял сознание к этому моменту. но сейчас он здесь, в своем «доме». доживает, возможно, последний день, и даже пошевелиться не может. джисон чувствует, как по его лицу скатывается горячая слеза, и он думает, что так просто не сдастся. он пообещал себе, еще когда ему было четырнадцать, что умрет где угодно, но не здесь. а обещания джисон хранить умеет. собрав все силы в кулак и сделав глубокий вдох, джисон снимает с себя маску и срывает с руки капельницу. приняв сидячее положение и словив головокружительную головную боль, джисон прикрывает глаза, чтобы сделать еще один глубокий вдох и, опершись руками о край кровати, на дрожащих ногах встать. он понимает, что далеко в таком состоянии не уйдет, но ему далеко и не надо — лишь бы просто на улицу, да хоть через дорогу, но не здесь. джисон хватает рюкзак, лежащий около кровати, и проверяет содержимое: всё на месте. прислоняется к двери, прислушивается. обычно, когда он выходит из своей палаты, ему приветливо улыбается медсестра, дежурящая возле двери двадцать четыре на семь, и желает ему доброго утра. но сейчас ночь, насколько джисон может судить, и она обычно пытается делать вид, что не спит, а сама посапывает мирно. джисон еще не настолько отупел, чтобы пользоваться лифтом и выходить через главный вход. отдел психиатрии — вот его ключ к спасению. там выход на крышу, и лестничные площадки запутанней, чем лабиринт. видимо, для таких, как джисон — чтобы не сбегали. но он выучил уже давно здесь каждый угол, и с закрытыми глазами сможет пробраться на крышу. там уже по пожарной лестнице вниз, и бежать, бежать, бежать. джисон хватается за дверную ручку и делает свой последний глубокий вдох перед тем, как открыть дверь и, шатаясь из стороны в сторону, устремиться к своей свободе. надолго его не хватает. находясь уже на крыше, джисон сползает на землю и за горло хватается. дышать совсем трудно. рваные попытки вдохнуть свежего ночного воздуха заканчиваются провалом, и джисон начинает судорожно копаться в своем рюкзаке. уже когда он находит то, что ему нужно, и успевает привести свое дыхание в порядок, он слышит крики. голос этот джисон ни с чем не спутает — это медсестра. и кричит она что-то о сбежавшем пациенте. «далеко убежал» — шепчет джисон и прикрывает глаза. он уже думает, что вот так всё и закончится, когда вдруг дверь на крышу резко отворяется и тут же с грохотом закрывается. джисон открывает глаза и удивленно их округляет. перед ним парень с перебинтованными руками, которыми он пытается засунуть швабру в дверную ручку. когда тот оборачивается, в его глазах отражается лунный свет, и джисон резко вдыхает, прикрыв рот ладонью. минхо.

//

      минхо никогда не думал, что встретит этого парня снова. и уж тем более он не думал, что это произойдет при таких обстоятельствах. минхо мокрый насквозь, в джисоновой куртке, дрожащий, как осиновый лист и, самое удивительное, — живой. джисон рядом с ним мечется, копошится в своем рюкзаке. кажется, какие-то таблетки ищет. дышит как-то странно, пугающе немного. минхо даже задумывается на пару секунд, а ему ли одному здесь помощь нужна, но джисон выдыхает облегченно, радуясь своей находке, и быстро что-то в рот запихивает. они сидят под мостом, скрытые от остального мира, предоставленные самим себе. минхо на кресле старом сидит, покоцанном и испачканном в чем-то. джисон на ковре разлегся, который выглядит ничуть не лучше, чем кресло или старый разбитый телевизор, непонятно зачем тут вообще стоящий. минхо вдыхает судорожно и охрипшим голосом, как-то злобно, спрашивает: — зачем? джисон смотрит на него удивленно пару секунд, словно минхо дурак какой-то и вопрос его очень глупый, а ответ очевидный, но потом смеется тихо, переходя на кашель, и отвечает как-то издевательски: — спасение за спасение. минхо усмехается и кутается в джисонову куртку сильнее. холодно. мокро. странно. джисон этот странный. появился из ниоткуда и из воды вытащил, задыхаясь при этом похуже минхо. со стороны, наверное, паршиво выглядело: двое парней, промокшие насквозь, лежат на берегу, пытаясь поймать свое дыхание и дрожат, словно от прихода. минхо кидает свой нечитаемый взгляд на джисона и замечает, что тот трясется дико. еще бы — он тоже мокрый насквозь, да еще и на земле валяется, на ковре этом дурацком. минхо снимает джисонову куртку и протягивает ему. тот лишь головой качает, мол, не надо. — заболеешь. джисон грустно улыбается и снова головой качает. — ты тоже. минхо кутается обратно в джисонову куртку и ёрзает на кресле, освобождая как можно больше места. — иди сюда. минхо жестом приглашает джисона сесть рядом с ним, и тот смотрит на него удивленно и мнется пару минут. — иди-иди, я не кусаюсь. джисон заглядывает ему в глаза, словно надеясь найти там подтверждение его словам, и встречает немного раздраженный, но обеспокоенный взгляд. он медленно поднимается и, подойдя к минхо, неуверенно усаживается рядом. и моргнуть не успевает, как минхо обнимает его, кутая в джисоновой же куртке, и жмется всем телом. со временем дрожь в их телах утихает, и дыхание выравнивается в унисон. минхо всё сильнее жмется, и подбородок на плечо джисону кладет, а тот взгляда с ночного неба не сводит. — джисон. он немного поворачивает голову направо, совсем немного, ибо лицо минхо находится катастрофически близко. минхо поднимает голову с его плеча и смотрит в упор, как-то слишком серьезно. — кто ты такой? джисон сглатывает нервно, но взгляд не отводит. смотрит в ответ и молчит. минхо вздыхает медленно и кладет голову обратно на джисоново плечо. джисон взгляд обратно на небо поднимает, губу закусывает и произносит: — меня зовут хан джисон, мне девятнадцать, и я скоро умру.

//

      как минхо оказался в этой чертовой больнице, он помнит плохо. кожа на руках под бинтами ноет раздражающе, и минхо разрыдаться хочется. он знает, что теперь будет: нескончаемые разговоры с психиатром, косые взгляды и невозможность даже на работу устроиться. минхо этого не надо от слова «совсем», и мысль свалить отсюда поскорее в его голове долго не задерживается — минхо переходит сразу к действиям. куда идти — он не знает, но план «бежать, бежать куда угодно» ему плохим не кажется. он медленно поднимается с кровати и, прислонившись к стене, прислушивается. в больнице тишина мертвая, и минхо думает, что неспроста. дверь со скрипом отворяется, и минхо высовывается наполовину, чтобы разведать обстановку. почему в отделе психиатрии никого нет — вопрос хороший, но минхо задавать его не решается и, прикрыв аккуратно дверь, проскальзывает на лестничную площадку. как только он слышит крики медсестры о сбежавшем пациенте, так сразу подрывается и несется вверх по лестнице. стоило, наверное, вниз, но минхо мозгами особо не думает, делает то, что первое в голову приходит. поднявшись на самый верх, он всем весом наваливается на дверь, открывая путь на крышу и, схватив удачно расположившуюся здесь швабру, с грохотом закрывает дверь. пока он возится с дверной ручкой и шваброй, его уши улавливают тяжелое дыхание со стороны. он осторожно оборачивается и видит сидящего на земле парня со светлыми даже в темноте волосами. тот прикрывает рот, резко задерживая дыхание, и минхо улыбается слабо. джисон.

//

      джисону всего шесть, когда ему ставят диагноз неизлечимой болезни, ведущей к довольно скорой мучительной смерти. он слишком глуп и слишком мал, чтобы понимать это, поэтому, когда его родители с грустными улыбками и слезами в глазах говорят, что им надо переезжать, он лишь радостно в ладошки хлопает и предвкушает долгие дороги в неизвестное место. далеко он не уезжает. хотя, если больницу на другом конце города можно назвать «далеко», то да — целое приключение. он проводит в белых стенах всю жизнь, толком не видя и не слыша, что в мире вообще творится и чем люди обычные занимаются. дни в больнице проходят однообразно и циклично. джисон живет по расписанию: спит по расписанию, ест по расписанию, принимает таблетки и процедуры делает по расписанию. единственный день, который отличался от других — это его шестнадцатилетие. в этот день ему позволяют пойти куда угодно (в сопровождении, естественно), и джисон весь день бездумно блуждает по городу, заходя во все кафе и магазины, встречающиеся у него на пути. когда начинает темнеть, джисону велят возвращаться. он противится, истерит и даже дерется, но его всё равно запирают в белых стенах, в которых он проводит всю ночь возле окна, влюбленно глядя на ночной город, его огни, блеск звезд и переливающуюся луну. на следующий день он сбегает.

//

      джисон много раз сбегал из больницы, так много, что ничего необычного в этом уже не находит. но в этот раз всё по-другому. он сидит на старом покоцанном кресле, под мостом, пытаясь отдышаться, и всё еще чувствует тепло чужой руки. минхо на ковре сидит и на воду так задумчиво смотрит, что джисон впервые в его глазах прочитать что-то может. — не надо. замерзнешь. джисон чувствует, как теряет голос, пока произносит эти слова. если раньше он был не уверен, что всё закончится сегодня, то сейчас он определенно может сказать, что ему осталось совсем немного. минхо усмехается. минхо не понимает, как этот парень может сейчас буквально умирать и волноваться о том, что минхо замерзнет. — у меня есть кое-что получше. джисон кивает на свой рюкзак, и минхо тянется к нему, подбирая. открыв, он выдыхает нервный смешок и аккуратно достает револьвер. — где взял? — у отца. у него коллекция целая. джисон уже не говорит — шепчет, и минхо понимает, что сил у него совсем нет. он прокручивает барабан — так, для пафоса — и приставляет дуло к своему виску. — знаешь, — он говорит тихо, прислушиваясь к джисоновому дыханию, — я надеюсь, что в следующей жизни мы встретимся при других обстоятельствах. джисон слабо улыбается, разглядывая звездное небо. его дыхание замедляется, и веки становятся чертовски тяжелыми. он закрывает глаза, теряя звуки где-то среди звона в его ушах, и чувствует слабое прикосновение на своих пальцах. дыхание останавливается. выстрел.

//

      джисону примерно четырнадцать, когда он впервые слышит о соулмейтах. о людях, у которых связана судьба, которые любят друг друга безмерно и никогда не разлучаются. джисон думает, что неплохо было бы иметь такого. если честно, джисон был бы не против кого угодно, ведь за все года его жизни его окружают лишь чужие ему люди. джисон читает о разных видах соулмейтов, о свойствах и признаках — всё, что люди о них выдумывают. — мир, где любые следы на твоем теле остаются и на теле твоего соулмейта.. бедняга охуел бы от шрамов от моих капельниц и уколов. джисон усмехается и продолжает читать: — счетчик до смерти? мне бы кто такой поставил. одна вещь привлекает его внимание, и джисон произносит: — мир, в котором соулмейты встречают друг друга, только если один из них находится на грани смерти. джисон усмехается невольно. «если это правда, — думает он, — то, должно быть, мой врач является моим соулмейтом». джисон улыбается своим мыслям и блокирует телефон. в больнице давно уже отбой, но джисону не спится. он смотрит в окно, на луну, на то, как ее свет красиво переливается на всём, чего коснется, и думает, что его соулмейт, возможно, сейчас тоже на луну смотрит. думает, что да — было бы неплохо его встретить.

//