Меня бесит то, что я люблю тебя.

Первое, что видит Чимин — смазка и упаковка презервативов. Ни солнечные утренние лучи, ни лицо любимого человека, а долбанную смазку, которую в порыве страсти забыли закрыть, и теперь она стекает вниз по тумбочке. — Оу, — до сознания Пака начали доходить картинки вчерашнего вечера: жадные поцелуи, громкие стоны. Как длинные пальцы Юнги растягивали его, а потом первый секс. С парнем. От наплывших воспоминаний Чимин покраснел и попытался спрятать лицо в подушку, но вместо подушки упёрся во что-то тёплое и твёрдое. — Ох ё. Вышло слишком громко, как хотелось бы, от чего Мин начал ёрзать и в конечном итоге открыл глаза. Чимин тут же притворился спящим. — Блять, тебя научить шторки закрывать? — протерев сонные глаза, Мин взглянул вниз. Тёплая улыбка поползла по его лицу, ведь младший, прижавшись к его груди, тихо сопел, а реснички слегка подрагивали. — Прощён. Поддавшись «сну» блондина, старший лёг обратно и прижал Пака ближе. Пролежав так ещё пару минут, Чимин открыл глаза и столкнулся с чужим взглядом. Но не это заставило сердце парня стучать быстрее… Мин улыбался. — Всё же ты умеешь улыбаться, — улыбка тут же сползла с прекрасных губ, а глаза стали холодными, как и обычно. — Стесняешься? — Замолкни, — оскалившись, Мин перевернул Пака на спину и навис сверху. — Ой, Юнги-хён, перестань, — Чимин улыбнулся так, что щёки прикрывали глаза-щёлочки. — Ты улыбался минуту назад. Неужели так боишься показать окружающим свою улыбку? Она не страшная. — Я ничего не боюсь. — Мин слез с Пака и сел на край кровати. — Не люблю улыбаться. Юнги начала искать разбросанную по комнате одежду, а Чимин наблюдал за ним, бесстыдно раскрыв рот. Сонный и взъерошенный хён, голый, ходит по комнате. Его бледное и худое тело, по-странному сияет на солнце, от чего складывается ощущение, что парень — вампир. — Рот хоть закрой, — Мин ухмыльнулся, а затем подошёл к парню и наклонился вниз. — Иначе закрою я. -Х-хён! — в Мина полетела подушка. Чимин тут же спрятался под одеяло и ждал. Он ждал, ждал, ждал, но когда никакой реакции не последовало, Чимин начал вылезать из своего убежища. Брюнета нигде не было. — Ушёл? — Встав с постели, предварительно найдя новые боксеры, Чимин вышел в коридор. — Юнгииии… Ай! Со стороны кухни прилетела подушка. Чимин уставился на выглядывавшего хёна, который спокойно пил воду. — Мило выглядишь. — Чего? — Пак посмотрел в рядом стоящее зеркало и вновь покраснел. Трусы, которые Пак достал не глядя, были жёлтые, с парочкой нарисованных мишек. Подарок Тэхёна. — Не смотри! — Всё же классная у тебя задница, — в брюнета опять полетела подушка, но было слишком смешно, чтобы идти мстить.

***

Лёгкая, ненавязчивая, но до мурашек проникновенная мелодия, доносилась из небольшой комнаты. Юнги, удовлетворенный, сидел на кресле и что-то писал в потрепанной тетрадке. Довольная улыбка не сходила с его лица. — Мин, это офигенно, — Намджун повернулся к брюнету и похлопал в ладоши. — Я уже думал, что не допишешь. — Дописал же, — Пожав плечами, Юнги поднялся с кресла и положил перед Джуном тетрадь. — Читай. Намджун уставился в тетрадь. Выражение лица менялось так же стремительно, как погода на улице: сначала солнце, потом метель. Дочитав, парень отложил тетрадь и посмотрел на внешне спокойного Юнги. — Когда начал текст писать? — Пару месяцев назад. — Твой текст, он… — Намджун потёр переносицу и взял тетрадь в руки. — Что с тобой происходит, дружище? Юнги пожал плечами и забрал тетрадь. Если утром он сиял, то сейчас он хочет запереться дома и не видеть никого… Кроме одного человека. — Ничего, — Мин взял рюкзак и направился на выход, как чужая ладонь легла на его плечо, останавливая — Может поговорим? Я не хочу, чтобы в конечном итоге ты валялся где-то в снегу, в стельку пьяный. — Юнги хмыкнул, но противиться не стал. Не отстанет же. — Тебя что-то волнует? — С чего ты взял? — Тебе прочитать твой текст? — Понял, — Мин сел обратно в кресло и вздохнул. — Когда я только начал писать песню, то учился в выпускном классе. Родители давили, хотели, чтобы я пошёл по стопам отца и работал на него, а после занял его должность, но мне это было не интересно. Управлять людьми, делать всякие расчёты и сидеть часами в офисе — не моё. Я хотел поступить сюда, но отец поставил меня перед выбором: либо поступаю как скажут они, либо иду нахуй из дома. Угадай, что я сделал? — Намджун усмехнулся. — Правильно, ушёл. Родители ещё долго уговаривали меня, а потом забили. Мин отпил чай, который был любезно сделан Джуном ещё минут пятнадцать назад, а затем продолжил: — Я выпустился, уехал от них в Сеул на накопленные деньги, устроился на работу в придорожном кафе, продавал свою музыку за ничтожные деньги, жил в какой-то кладовке… Ну, потом я получил письмо о поступлении и на время забыл о проблемах. Та песня, которую я писал, вылетела из головы. Вспомнил я о ней лишь два года назад, когда позвонил отец, чтобы узнать жив ли я вообще. Рассказал ему про учёбу, как преуспеваю тут, а он лишь хмыкнул и послал меня. «Как жаль, что ты мой сын,» — его последние слова. — Что-то сжалось внутри, но Мин не обратил на это внимание. — Всё свои чувства я выражал в этой песне. Юнги опустил голову вниз и улыбнулся. Он наконец-то почувствовал ту необходимую легкость, которую так жаждал последние несколько лет. Груз спал, оставляя лишь неприятный осадок, который скоро пройдёт. — Ох, друг, — Джун похлопал брюнета по плечу. — Я не знал. — Никто не знал. — Можно последний вопрос? — Юнги кивнул. — В песне, если в самом начале ты чуть ли не проклинаешь свою жизнь, то в конце обретаешь надежду. С чем это связано? — Как знал. — откинув голову назад, Мин запустил бледные пальцы в волосы. Немного обдумав ситуацию, брюнет решил рассказать и об этом. Намджуну можно доверять. — Это всё из-за одного человека. Как бы стыдно не было признать, но я использовал его чувства, так как он странно влияет на меня: хочется писать больше, чаще и лучше. Постепенно, я начал чувствовать влечение к нему. Меня это пугало, и я признался, что играл с ним. После этого, как бы я не пытался, не получалось ничего. Недавно, пару дней назад, я насрал на свои принципы и ориентацию, признался этому мальчишке и, как бы это странно не звучало, я счастлив с ним. Блять, что за сюси-муси… — Чимин хороший парень, — Мин удивился, когда Джун назвал имя парня. — Перестань сомневаться в своём выборе. Если тебе с ним хорошо, если ты чувствуешь, что это твой человек, то отбрось все принципы! Боишься обсуждений со стороны других — наплюй, как делаешь это всегда. Никто не вправе руководить тобой и твоей жизнью. — Спасибо, Джун. — Юнги взял рюкзак, пожал руку другу и ушёл. — Правда, спасибо. — уже шёпотом сказал брюнет и вышел из подъезда. — Пожалуйста. — парень улыбнулся, вернулся к компьютеру и продолжил работу.