Персиковый сад

С появлением нового императора, Корея стала процветать как никогда ранее. Она уже не та слабая страна, которая прячется за спинами других мощных государств, она стала державой со множеством завоеванных земель. Новый правитель молод, но довольно умен и привлекателен для многих омег, обладает пылким нравом и страстью во время очередного похода. Не даром О Сехун прославился на весь мир как холоднокровный император, ведь на войне ни одна эмоция не отражается на каменном лице. Корея благодарит своего каменного ангела, как они называют его, который вытащил свой народ из нищеты и вечной зависимости от других держав. После коронации, дома заново построили из кирпичей, омегам разрешили учиться и получать образование, налоги платят не только обычные крестьяне, но и министры и люди на высоких должностях, а беты могут быть не только рабами. Весь состав совета был убран, на месте него появился новый состав, которому Сехун доверяет больше чем этим корыстным альфам с набитыми до отказа карманами. На следующий день Сехун отправляется в поход, все готово к этому событию когда император отправляется вновь покорять земли. Пышные проводы вечером, а утром уже выезжают с первыми лучами. Вокруг танцуют наложники и наложницы, подаются вкусности, императора окружили его верные соратники, а рядом весь в раздумьях сидит отец-омега. — Что случилось? Почему вы снова в таком состоянии? — Сехун заметил состояние отца и поспешил оторваться от компании друзей. — Мой львенок, ты снова уезжаешь в поход, и я даже не знаю увижу ли тебя снова, а может и не увижу вовсе,— забеспокоенный родитель поднес шелковый лиловый платок к мокрым глазам и всхлипнул от боли в сердце и страха перед глазами Смерти, которая может придти и забрать его единственного сына. — Полно, хватит вам реветь, веселитесь! Вы всегда любили праздники, не нужно плакать. Я вернусь, обещаю,— каждый раз ему приходится успокаивать отца, но тот все равно не желает отпускать свое чадо на погибель. — Ты всегда обещаешь мне вернуться, но однажды... — Со мной ничего не случится. Будут ранения, но я вернусь живым, вы не похороните меня, я обещаю. — Хорошо, дай мне слово умереть только после меня. — Даю слово, не плачьте только. Вечер близился к концу, а императору со своим войском нужно хорошо выспаться чтобы набрать сил. — Львенок,— шепотом позвал БекХен своего сына, тот обернулся смотря на заплаканного отца. — Вам не спится? — так больно видеть красные глаза родного человека, он не должен много плакать и беспокоиться. — Мне будет спокойнее если ты наденешь доспехи отца,— дрожащим от слез голосом проговорил БекХен сжимая в руках край рукавов ханбока Сехуна. — Если с вашей души этот камень спадет, то надену, идите спать,— его отец с раннего детства беспокоился о нем, всегда плакал если сын подолгу уходил с отцом в поход. Каждая минута в осознании того, что твое чадо может не вернуться, давалось с огромной болью в родительском сердце. *** Снова бой. Сехун восседает на своем вороном коне с легостью срезая врагов перерезав им глотки, никто не может добраться до императора пока он на высоком скакуне стремится к своей цели. Воздух пропитан запахом крови, облако и жаркое Солнце будто окрасились в красный, кругом лежат убитые войны, но победа далека. Сехун подрезает мимоидущего коня, и тот вместе со своим всадником оказывается на холодной мокрой земле. Императору нравится обстановка войны, крики недругов, их мольбы, запах крови смешанной с землей и звук лязга меча. Все это побоище будоражит, пробуждает огонь, возбуждает. В этот момент император сам не свой, он хладнокровен и кроважаден как вампир, которому нужно больше крови и человеческих мук. Когда практически никого не осталось в живых кроме войска корейского императора О, него самого и татаро-монгольского хана, Сехун не унимал свой пыл и желание крови. Хан умоляет его пощадить, целует пропитанные кровью ноги и хватается за доспехи в слезах прося помилования. — Вам не жить,— и меч вонзается прямо в макушку хана, от чего тот закатывает глаза и застывает в немом крике. Сехун жесток. Он слизывает с рук свежую кровь и любуется красотой в округе. Улыбка появляется на бледном лице от вкуса победы и железного вкуса. — Ваше Величество, умерьте свой пыл, нам стоит их сжечь,— холодно и равнодушно посоветовал Ифань, генерал войска. Он больше равнодушный к человеческим смертям и ужасам войны, он без проблем может убить ребенка или свернуть шею крольчонку тем временем как Сехун отворачивается от плачущего малыша вражеского государства. — Да, стоит сделать это, а хану нужно организовать достойные похороны,— ухмыльнулся Сехун сорвав одуванчик и воткнув его в глаз погибшего. — Как прикажите,— поклонился Ифань и скомандовал собрать все трупы и сжечь. Вечером в шатере обговаривали следующий день и привозносили сегодняшнюю победу. — Честно признаюсь, я вымотался. Вот бы поскорее возвратиться во дворец, а там Кенсу мне сварит суп из свинины,— облизнулся Чонин мурча как довольный кот у порта после сытного ужина рыбками. — А мне бы к моему Исину и малышке Хенджин, так соскучался по дому за этот год,— Чунмен ласково вспоминает мужа и свое маленькое чудо, которое месяц назад появилось на свет, но не увидело второго родителя. — Девочка? — поинтересовался Сехун глядя на брата, а тот закивал головой прижимая письмо к сердцу. — Ну тогда выпьем за малышку Хенджин, до дна! — воскликнул Чонин возвышая над собой рюмку с соджу. — До дна! — воскликнули все хором и залпом выпили, а затем закусили чокпалем. У Чунмена есть муж по имени Исин, он из Китая, у Чонина есть поваренок при дворце по имени До Кенсу, ну а Ифань и Сехун холосты. Имеют при себе гарем, точнее гарем принадлежит Сехуну, но Ифань все равно может пользоваться им с разрешения повелителя. Ву Ифань родился в Китае, его родители жили далеко от города, отшельники. Только когда малышу не было и одиннадцати лет, скончался от чахотки его отец, а затем приболела мать. Отец Сехуна во время похода нашел маленький дом в лесу, в котором больная ослабевшая мать умирала от страшной болезни дальше от кровати сына. Тогда император Кореи не испугался заразы и взял мальчика чтобы он не умер от голода и холода. Корейское имя ему не дали, тогда он забудет свои корни, а если у дерева нет корней, то оно не выживет. Ифань в совершенстве знает китайский, император при жизни рассказывал ему как нашел этот домик и взял на воспитание во дворец. Старик привязался к альфе, а тот к нему и Сехуну с Чунменом, их он называет братьями. — Ифань, я бы хотел чтобы ты был счастлив,— проговорил Сехун ночью у потрескивающего костра когда китаец стал подкидывать мелкие палки в огонь. — Я счастлив,— холодно и сухо, так характерно для этого бесдушного генерала войска. — Ну и что делает тебя счастливым? — спросил Се приподнимая уголки своих губ. — Служба,— голос без единой эмоции, ничего кроме равнодушия и холода. В этом весь Ифань, холодный принц войны, как называет его народ за стойкость и терпимость во время битвы. — Ты будто из камня сделан, мог бы хоть одну эмоцию, одно чувства показать на своем лице помимо равнодушия! — иногда это раздражало правителя, наверное сильнее всего на свете.— Он хотел видеть на твоем лице хоть что-то, намек на твою живость, а ты даже ради отца не улыбнулся. Что ты чувствуешь? Скажи мне, что ты чувствуешь? — Ничего,— одними губами ответил Ифань спокойно направляясь в сторону своего шатера. Это правда. Китаец ничего не чувствует. Когда в детстве сломали его самодельный лук, он не разозлился, он просто пошел и сделал новый. Когда император умер, а Корея погрузилась в скорбь, он не проронил ни слезинки. Слова его сухи, без души. Когда его научили отвечать на обиды, он отвечал без единой эмоции. Как будто кукла, которую дергают за ниточки. Безэмоционален и холоден ко всем. *** С рассветом лагерь был собран, и Сехун со своими войнами пошли домой верхом на лошадях. Альфа вдыхал запах утра, такое свежее и бодрящее, пощипывает немного нос, но ему хорошо. — Ваше Величество, не приближайтесь,— попросил Чонин и остановился, за ним остановились и остальные воины. — Что-то случилось? — Сехун забеспокоился пытаясь увидеть что-то в далеке.— Будет враг - разгромим. Все войско пошло на неизвестную приграду, но потом остановилась достигнув цели. Китайские войска, но их довольно мало, всего лишь пять человек в китайских доспехах. — Я поговорю,— сказал Ифань и подошел к одному из китайцев. Альфа разговаривал на своем языке, кивая и отвечая. — Они на прогулке,— коротко ответил Ифань. — На прогулке? На территории Кореи? Переведи,— Се удивился тому, что китайские войска без его ведома прибыли на прогулку в Корею. — Они говорят что их принц пожелал увидеть красоты корейской природы,— перевел Ифань стоя между императором и охранником, судя по золотой богатой карете, которая явно принадлежит императорской семье. Спустя время, дверца кареты приоткрылась, и оттуда показалась тонкая кисть омежкиной ручки. — Спроси можем ли мы поговорить с принцем,— попросил Сехун в нетерпении увидеть обладателя прекрасной руки. Угрюмый охранник кивнул и что-то прошептал подойдя к транспорту. Мужчина выставил руку, на которую потом легла нежная беленькая ручка. Из кареты показалась голова молодого принца в традиционной короне из золота, на нем яркий оранжевый ханьфу с оленями и цветами на просторных рукавах длинного халата. Черные волосы распущены, но чуть ниже макушки красуется пучок со шпилькой. Кожа юноши фарфоровая, большие оленьи глаза разглядывают императора из-под пышных ресниц, губки бантиком немного приоткрыты, а ручки взяли веер с цветами и журавлями, которым принц прикрыл половину лица. — Переведи. Доброе утро, Ваше Высочество, добро пожаловать в Корею. Прошу прощения, но вы захвачены,— поклонился Сехун и улыбнулся. — Я знаю корейский, и почему это мы захвачены? — неожиданно заговорил принц с явным китайским акцентом. — Это хорошо, что знаете. Вы на моей территории, у вас есть разрешение? Или же это шпионаж? — хмыкнул правитель. Омега красив. Очень. Такой красоты и хрупкости Сехун не видал прежде, кажется что эти солнечные лучи безжалостно обжигают беленькое личико. — Никакой это не шпионаж, Ваше Величество, захотелось полюбоваться природой другой страны,— сказал принц поклонившись в знак уважения. — А вы...— рука потянулась к лицу принца, и подушечки пальцев коснулись нежной кожи,—...вы красивы. — Не трогайте меня! — охрана омеги немедленно вынула мечи и приготовились напасть, но их всего пятеро, а за спиной Сехуна стоят тысячами. Китайский принц махнул рукой и что-то сказал на китайском, те поклонились и подошли немного ближе скрыв оружие. — Мы можем идти дальше? — спросил принц выпрямляя и без того прямую спину. — Нет, вы бы отлично вписались в мой гарем, Ваше Высочество,— ухмыльнулся Сехун смотря как бровки собираются в недоумении и крайнем недовольстве. — Как вы смеете! Вы предлагаете подобное мне, принцу Китайской Империи династии Лу? Вы...вы крайне похабное животное, Ваше Величество! Если вы меня еще хоть раз пальцем тронете, то мой отец непременно вас всех убьет,— крикнул принц возмущенно и крайне язвительно, на что отреагировал Чонин. Омега был в замешательстве, какой-то там император Кореи говорит ему что он окажется в его гареме. — Если за вас нужно будет сражаться, то мы сразимся,— спокойным тоном ответил Сехун смотря как веер отпадает в сторону, а бровки юноши нахмурены. — Что ж, Ваше Величество, я неплохо владею метанием ножа! — сначала принц развернулся, а потом резко повернулся и пульнул в сторону Сехуна тонкий, но острый кинжал. Холодное оружие так и не долетело до императора, Ифань стоял сжав лезвие в своей ладони с таким же холодным выражением как и всегда. Кровь капает на землю окрасив немного рукав альфы, который бросает потом оружие в сторону. — Как видите, ваши умения бесполезны, мой генерал может словить ваш кинжал руками, и ему не больно,— хмыкнул Сехун расплываясь в удовлетворении и усмешке. — Я требую вступить в переговоры и обговорить все на территории Китая! Нам не нужен захват сейчас,— потребовал твердо принц подняв подбородок. — Как пожелаете, но время назначем мы,— Сехуну нравится эта игра в неприступного принца и похотливого императора, довольно интересно как ему кажется.