Исцели меня

Я так устал от боли, которую слышу и чувствую, босс. Я устал от дорог, устал быть один, как воробей под дождем. Устал от того, что никогда ни с кем мне не разделить компанию и не сказать, куда и зачем мы идем. Я устал от ненависти людей друг к другу. Она похожа на осколки стекла в мозгу. Я устал от того, что столько раз хотел помочь и не мог. Я устал от темноты. Но больше всего от боли. Ее слишком много. Если бы я мог сам со всем покончить! к/ф Зелёная миля (The Green Mile)

Четверг вечер Он открыл глаза и попытался проморгаться. Все вокруг казалось одним сплошным белым пятном. Где он? Что случилось? Он попытался пошевелиться, но любое, даже незначительное, движение отзывалось болью во всем теле. — Лань Хуань? Лань Хуань? Вы очнулись? — позвал его голос издалека. Он снова несколько раз моргнул, и зрение постепенно прояснилось. Сичэнь огляделся вокруг и понял, что он в незнакомой ему ванной комнате. — Что?! — он резко встрепенулся и посмотрел на себя — он лежал в ванной в одном лишь белье, как такое было возможно?! — Тише-тише, не дергайтесь вы так! — Цзян Чэн положил руку ему на плечо. — Хорошо, что вы наконец-то пришли в себя! Еще чуть-чуть, и я бы точно вызвал скорую! Сичэнь все еще не до конца понимал, что происходит. И тут его осенило — шрамы… — Ох… — он посмотрел на следы на внешней части бедер, на старые порезы на плечах и потянулся рукой к спине — на ней господин Жохань оставил больше всего шрамов. Никто из его близких не знал о них. — Ты видел, да? — он вздохнул. Цзян Чэн кивнул. К удивлению Сичэня, он не стал ничего о них спрашивать и сказал: — Я смыл с вас всю кровь, теперь нужно доставить вас в кровать, чтобы я обработал и перевязал раны. Он не двигался с места. — Где мы? Цзян Чэн склонил голову и спросил: — А как вы думаете? — увидев замешательство на лице босса, он пояснил. — Я привез вас к себе, вы сказали, что вам все равно, куда я вас отвезу. — Я… так сказал? — он лишь смутно помнил, что было в офисе после появления Не Хуайсана. Зам недовольно сжал губы. — Да, прямо перед тем, как потеряли сознание. Вы можете встать? Сичэнь неуверенно кивнул и попытался встать. С трудом, но ему все же это удалось. — Хорошо, я приготовил вам сменную одежду, — Ваньинь махнул рукой на полочку, — вы выше и крупнее меня, поэтому это всего лишь бесформенная домашняя одежда… Надеюсь, она вам подойдет. — Спасибо, — ответил он и нервно сглотнул. — Вам точно не нужно помочь с переодеванием? — с беспокойством спросил Цзян Чэн, наблюдая, как начальник с трудом выбирается из ванной. — Нет, спасибо, — резко ответил он. От одних мыслей о том, как подчиненный тащил его сюда и раздевал, ему становилось плохо. — Хорошо, — кивнул Ваньинь, — буду ждать вас в спальне — по коридору налево, — пояснил он и вышел. Сичэнь дрожащими руками взял вещи, оставленные его замом, и стал их разглядывать. Тут были темно-бордовые семейники, черные хлопковые штаны и фиолетовая футболка. Он посмотрел на себя еще раз — его боксеры были насквозь мокрые и неприятно липли к телу, у него не оставалось выбора, как надеть это все. «Интересно, он каждый день носит семейники, или это единственное, что могло бы подойти мне по размеру? Почему-то мне кажется, что он тоже предпочитает боксеры…» Лань Хуань оделся, мысленно сетуя на то, что раны на теле до сих пор кровоточили и пачкали чужую футболку. Ничего, он потом ему все оплатит. «И все же, как он меня раздевал? Почему он ничего не спросил про шрамы? Я так сильно его обидел, что теперь ему все равно? Все, с кем я спал, всегда первым делом спрашивали про все эти странные следы на теле…» Когда господин Жохань резал его, то старался делать это на самых незаметных местах или там, где кровь останавливалась быстрее всего. Таких точек на теле было не так уж много, поэтому фантазия министра быстро кончилась и, стоило ранам зажить, как он снова начинал резать там же. Так, со временем его раны становились все глубже, пока не превратились в шрамы — его персональное клеймо позора. Сичэнь подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение: нос распух и покраснел, на лице виднелась пара ссадин, а губы все потрескались. Волосы тоже торчали не пойми как. Он нервно стянул с себя сбившийся хвостик и полностью убрал волосы в низкий хвост — так он стал походить на своего младшего брата. Он уперся ладонями в раковину и опустил голову. Как он тут оказался? Нет, не конкретно в ванной Цзян Чэна, а в этой заднице в целом. Побитый, в чужой одежде, окруженный долгами и ложью… Никогда он не хотел стать таким человеком… Лань Хуань сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, собрался с мыслями и вышел из ванной. Ходил он пока медленно, придерживая рукой порезанный бок. Он остановился в коридоре и посмотрел вокруг — квартира зама явно была небольшой, но вполне чистой. Он прошел в комнату, что была слева, и обнаружил там Цзян Чэна, который старательно взбивал подушки на кровати. Сичэнь прислонился к дверному косяку и улыбнулся. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как тщательно готовился Ваньинь к его приходу. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Цзян Чэн встрепенулся. — Ох! Вы уже здесь! Что же вы стоите? Ложитесь, я уже все приготовил, — он подошел к начальнику мягко взял его под локоть, помогая осторожно дойти до кровати. — Я не при смерти, знаешь? Мне уже намного лучше, — его так умиляло поведение заместителя, что он не мог перестать улыбаться. — Да, знаю я ваше «лучше»! В офисе вы тоже убеждали меня, что все в порядке, пока не отключились! Нет уж, делайте, как я говорю, пожалуйста! — деловитым тоном заявил Цзян Чэн. — Ладно, только давай тогда без «выканья», идет? Я в твоих семейниках, по-моему, мы уже достигли нужной степени близости для этого, — заметил Сичэнь с усмешкой. Он лег на кровать и наблюдал, как зам смачивает в прозрачном растворе какие-то ватки. У него на прикроватной тумбочке уже была приготовлена целая аптечка. Ваньинь покраснел от слов начальника. — Они абсолютно новые! Я их ни разу не носил! Это был подарок от сестры! — он возмущался слишком бурно. Сичэнь прикрыл рот рукой, чтобы не засмеяться, но Ваньинь все равно заметил. — А вам все смешно, да? Вот вам! — Цзян Чэн резко приложил ватку к крупному продольному порезу на руке Лань Хуаня. — Ауч! — он не ожидал такой сильной боли и не сдержался. — Простите! — он подул на ранку с извиняющимся выражением лица. — Сильно больно? Лань Сичэнь откинулся на подушку и снова заулыбался. — Все в порядке, не волнуйся. Меня такой ерундой не возьмешь. И прошу, не «выкай», я ведь в твоей постели, и ты уже видел меня без одежды! Или это у тебя фетиш такой? Нравятся ролевые игры? Часто играешь здесь в босса и секретаршу и не можешь переключиться? — его очень забавляла реакция заместителя на его поддразнивания, и он не мог перестать. — Что вы!.. Ты!.. Черт! — Цзян Чэн отвернулся, чтобы скрыть свои красные щеки, делая вид, что берет другой ватный диск. — Молчите! То есть, молчи! — он аккуратно протер рану на руке, присыпал ее антисептиком и перебинтовал. — А что, я тебя смущаю? — не отставал он. — Нет! С чего бы? Вы… Ты… Просто мой начальник. Я тебя очень уважаю, и все, — он принялся обрабатывать остальные раны, кое-где присыпая антисептиком. Крупных порезов было всего три: на боку, на предплечье и на плече. На плечо и на бок он наклеил широкие пластыри. — И все? — он внимательно вглядывался в лицо зама. «Это правда? Он разлюбил меня? Я добился своего и больше для него ничего не значу?..» — улыбка медленно сползла с его лица. — Тебе плохо? — с волнением спросил Цзян Чэн, заметив мрачное выражение на лице босса. — Нет, просто… — он и сам не знал, что с ним. — Наверное, это слабость, — Сичэнь отвел взгляд. — Конечно, ты потерял много крови. Тогда ты пока поспи, отдохни, а я схожу в магазин и приготовлю что-нибудь поесть. Думаю, овощной бульон и рисовая каша подойдут? Сичэнь молча кивнул, не в силах подавить растущее внутри раздражение. «Опять эта жалость и забота… Если ему плевать на меня, зачем он это делает?» Цзян Чэн направился к выходу, но Сичэнь его окликнул: — Тебе совсем не интересно? — Что? — Ваньинь посмотрел на него с удивлением. — Все, кто видел мои шрамы, всегда спрашивали, откуда они. Все, кроме тебя… И ты не спросил, кто и за что на меня напал, — он разговаривал скорее сам с собой, чем с замом. Цзян Чэн, не раздумывая, ответил: — А ты говорил им правду? Тем, кто спрашивал? Сичэнь молчал. Ответ был очевиден — конечно, нет. — Когда ты захочешь, чтобы я узнал, тогда сам мне все расскажешь, — сказал Цзян Чэн и вышел из комнаты, оставляя начальника наедине с тяжелыми мыслями.