Человек со шрамами

Закрыть город и сказать людям: Это – своего рода приглашение на встречу Смерть и тьма спешат вперед Закусывая всеми преградами, о! Black Sabbath, «Правила толпы»

– Кто так сложил все эти столы? – спросил Джокер. Крейн удивленно моргнул. – Приговор уже известен заранее, это просто... – Я признаю себя виновным. Крейн снова моргнул. – В чем? Джокер склонил голову. – Ты не знаешь? Ты же судья. Он изогнул бровь под гримом. – Эй, я тебя знаю, разве ты не ... сумасшедший? Я ходатайствую о признании суда недействительным, на том основании, что судья - чокнутый. – Тебе должно быть виднее. Джокер посмотрел на Крейна, сделав себе мысленную пометку: позже совершить нечто ужасное с его галстуком. – Кстати, мне нравится здешний фэн-шуй. – Я спрошу еще раз: смерть или изгнание? – Что же получается: суд позволяет заключенным самим выбрать себе приговор? Народ, да вы спятили! – Выбирай! – Революция. – У нас уже была одна, – возразил Крейн, нахмурив брови так, что между ними залегла глубокая складка. – Тогда – контрреволюция. Та мне не нравится, отыграйте все назад. Этот парень, – он указал на Бэйна, который оторвался от пометок, которые он делал, – он не смешной. В смысле, я понимаю его конечную цель – и, должен признать, вы умеете произвести впечатление – но он все делает не так. Если вам приходится вынуждать людей быть свободными, то это – уже не совсем свобода, верно? В зале стало тихо. – Все, что вам действительно нужно сделать, это просто поместить их на вершину холма и слегка пнуть – они скатятся самостоятельно. – Смерть, – сказал Крейн. – Ну да, в конце концов, но сначала… – Приговор – смерть. – Ну, если ты так говоришь, – Джокер стоял, вытянув запястья. – Я готов к крупным планам. – Дах, дах, реальный бардак происходит в этом учреждении. Могу ли я минутку поговорить со здешним начальником, это не займет слишком много его… драгоценного времени? Наемник посмотрел на человека в маске, тот кивнул. Дыхание клоуна было несвежим, а его зубы – желтыми. Как этот человек смог почти превзойти Его? – Ты хорошо разыграл карту Дента. Я пытался сказать им, и никто не верил мне! Даже не знаю, почему. –Мы не похожи, – сказал Бэйн голосом, напоминающим отдаленный гром. – Ну, ты выше ростом, и ты совершенно точно больше тренируешься. Но ты никогда не давал им возможности выбора, я имею в виду – на самом деле. Ты запер полицейских, освободил тысячи этих плохих парней и затем именно ты-ты-ты дал им оружие. А это жульничество. Глаза Бэйна сузились. – Это включала в себя моя цель,– прошептал он, – состоящая в хаосе. Готэм должен гореть. И Я заставлю Его смотреть на это. Джокер попытался обдумать это заявление. Вообще говоря, это был первый раз, когда Бейн видел его таким действительно молчаливым. – Хм ... Это… это на самом деле, – он улыбнулся, – довольно забавно. Он схватил руку Бэйна и энергично пожал ее. – Однако на самом деле я не хотел его убивать. Убить его семью, его друзей, всех, о ком он заботится, парня, который поддерживает его обман бесполезным кашлем, конечно, но я не... я не хочу убивать его самого. Когда он закончит с тобой, мое имя – следующее в его танцевальной карточке. Он отпустил руку Бэйна, поправил завернувшиеся лацканы его пальто. – Хочешь знать, как я получил эти шрамы? – Нет, – сказал Бэйн и наклонился вперед. – А ты хочешь знать, как я получил свои? Джокер моргнул. – Хм, ладно. Бэйн указал на него страже, и наемник положил руку на плечо Джокера. – Правильно ли я понимаю: ты не намерен мне это рассказывать? В полуподвальной части здания обнаружилась маленькая комната, в которой не было никого, только мебель, которую повстанцы не успели выбросить. Джокер шел впереди и, подойдя к середине комнаты, переместился чуть влево, в сторону от линии огня ближайшего из наемников. Забавно, но это движение также расположило того парня на пути другого наемника у него за спиной. – Эй? – сказал Джокер. – Хотите, фокус покажу? – Да, – сказал первый наемник, – разумеется. Он баюкал свое ружье на руках в стандартном для оружия положении, одна рука на прикладе, другая – поверх корпуса. – Прекрасно. Как я всегда говорил, если ты должен уйти, попытайся заставить кого-нибудь улыбнуться на прощание. Он остановился и повернулся к своему конвоиру. – Посмотри-ка на это. – Эй! У тебя не должно быть этого каранда… Конец.