Зимние бабочки.

      Десять месяцев назад       После бала я, как назло, слегка приболела и не пошла в школу, о чем пожаловалась Артему в эсэмэске.       «Позвони мне», — последовал немедленный ответ, сопровождающийся номером домашнего телефона.       «Лучше ты мне», — непонятно почему воспротивилась я и в свою очередь написала номер.       То есть вполне понятно почему — мне хотелось, чтобы он сам мне позвонил. А он, выходит, наоборот — хотел, чтобы я?.. Странное какое-то поведение для парня, успела отметить я, но додумать эту мысль не успела — раздался звонок, и я услышала совершенно незнакомый мальчишеский голос:       — Привет. Предки трубку куда-то задевали, еле нашел.       Я пораженно слушала его и не верила своим ушам — я не узнавала Артема и не могла отделаться от ощущения, что разговариваю с незнакомым человеком! Его голос оказался торопливым и смешливым, а мне отчего-то запомнился серьезным и значительным…       Это странное раздвоение личности так сильно на меня подействовало, что все начало разговора я нервничала, заикалась и запиналась, и только потом, более-менее привыкнув, стала общаться нормально.       Обсудив все жизненно важные текущие вопросы, мы ударились в воспоминания.       — Когда я училась в пятом классе…       — А вот у нас в школе…       — Как-то во время каникул…       В комнату вошла мама, услышала обрывки разговора и прокомментировала:       — Вы еще детский садик обсудите!       Я хихикнула и послушно сказала:       — А когда я ходила в детский садик, то дружила там с одним мальчиком. Как сейчас помню — его звали Максим Твердохлебов.       — Мягкохлебов, — немедленно откликнулся Артем, и мы дружно рассмеялись.       — Мы ставили спектакль «Кошкин дом», и я там играла, не поверишь, пожар, — продолжала я.       — Отчего же, охотно верю, — с намеком откликнулся он.       Я смутилась, но сделала вид, что ничего не заметила:       — Мне сшили широкую красную кофту и колпачок в виде пламени, а вниз надо было надеть красные колготки. Мама специально купила, а я, представляешь, после первой же репетиции потеряла их в раздевалке!       — Ты Маша-растеряша? — дурашливо переспросил Артем, но это прозвучало так, что у меня подпрыгнуло сердце.       — До сих пор свои слова помню, — справившись с собой, продолжала я. — «Тили-бом, тили-бом, загорелся кошкин дом».       — Очень сложные слова, — хмыкнул он. — Так что там про мальчика, ты не договорила?       — За мальчиком я гонялась в костюме пожара и кричала: «Я огонь, я тебя сожгу», — отчего-то совсем смутившись, пробормотала я.       — А потом что?       — А потом ничего — сыграли спектакль и все.       — А с мальчиком-то что? — не отставал Артем.       Неужели ревнует к детсадовскому роману?       — И с мальчиком ничего, — с усилием ответила я.       — Не встречались потом?       — Встретились как-то случайно девятого мая возле вечного огня, — вспомнила я. — И все!       — Тогда ладно, — успокоился он.       Судя по голосу, Артем сдерживал смешки, и я поняла: не ревнует, дурачится просто. Но меня сей факт почему-то не задел — так забавно это прозвучало. Скучать с Артемом не приходилось: только я расслаблялась, как следовал новый неожиданный прикол.       — Давай как-нибудь в кино сходим, — предложил на прощание он.       Сердце сжалось от радости — я и не знала, что с ним такое бывает! — и я, конечно же, согласилась.       — Только поправлюсь сначала, — предупредила я на прощание.       Когда я положила трубку, у меня слегка кружилась голова. Все было слишком волшебно, но, кажется, и правда происходило на самом деле.       Наше первое настоящее свидание случилось в следующие выходные, через две недели после бала в честь Дня святого Валентина. После того знаменательного разговора я беспокоилась, что Артем перестанет мне писать, но этого, к счастью, не произошло — мы продолжили интенсивное эсэмэс-общение.       Я с трепетом ждала, когда Артем наконец вспомнит о своем приглашении — сама я, естественно, напоминать о нем не собиралась. Мне ужасно нравилось, что он все время пишет и звонит первым, и ничего менять я не хотела — такое внимание необычайно грело мне душу. В субботу я наконец дождалась.       «Как насчет кино?» — деловито спросил Артем.       «Пойдем», — обрадовалась я.       «На что хочешь?» — вежливо поинтересовался он.       Мне было абсолютно все равно — хоть на документальный фильм о проблемах американской экономики! — но озвучивать свои мысли я, естественно, не стала, вместо этого деловито уточнила:       «А что сейчас идет интересненького?»       Артем назвал продолжение популярного мультфильма в формате 3D.       «Как маленькие пойдем на мультик?» — удивилась я.       «А что ты имеешь против мультиков?» — в свою очередь удивился он.       На мультики я не ходила уже давненько, но сейчас подумала — правда, какая разница? И заверила, что против мультиков абсолютно ничего не имею.       Мульт болтался в прокате где-то месяц, поэтому мало где шел, и мы потратили немало времени на поиск кинотеатра не в Щербинке или Красногорске. Наконец подходящий сеанс обнаружился в одном из малых залов Киноцентра на Красной Пресне.       Мне было тревожно и радостно одновременно, я хотела и боялась этой встречи. Первый раз мы собирались встретиться только вдвоем, без шума и суматохи бала, и кто знает, как все обернется… Не окажется ли, что мы по-прежнему совсем друг друга не знаем, не всплывут ли вдруг неприятные раздражающие черты, которые невозможно заметить ни при мимолетных встречах, ни тем более при виртуальном эсэмэс — и даже телефонном общении?       В любом случае радость все равно перевешивала тревогу. Я не шла, а летела по станции метро «Краснопресненская», в середине зала которой была назначена встреча. Артема я заметила издалека и приближалась, смущенно улыбаясь. Слишком уж сильным казался контраст: аккуратная девочка в шубке и шапочке и отвязный рокер в черной коже. Впрочем, я уже успела заметить: несмотря на свой альтернативный прикид, выглядит Артем очень аккуратно, так что его наряд можно было расценивать как своего рода камуфляж. Кому и что он хочет доказать, я пока так и не поняла — не спрашивать же об этом в эсэмэсках.       — Привет! — просиял он при виде меня и, когда я приблизилась, поцеловал в щеку.       Это вышло так мило и естественно, что я даже забыла смутиться.       Мои опасения не оправдались — мульт оказался увлекательным, смешным и абсолютно недетским. Родители, неосмотрительно пришедшие с совсем крошечными детишками лет четырех-пяти, вынуждены были весь сеанс шепотом отвечать на их вопросы и пояснять, что, собственно, происходит на экране. А в качестве рекламы перед началом нам продемонстрировали трейлер забористого боевика, что лишний раз подтверждало недетскость фильма.       Выйдя из кинотеатра, мы нерешительно двинулись по улице. Я чувствовала, что Артему не хочется расставаться так же, как мне, и ждала дальнейших предложений. Мы приближались к метро, но их все не поступало, и тогда я решилась — пересилила себя и неуверенно спросила:       — Может, в зоопарк?        — Давай, — обрадовался он.       Я сразу успокоилась — кажется, ему понравилось, когда я первая что-то предложила! Хотя начало марта, конечно, не самое подходящее время для посещения зоопарка, к тому же я выпендрилась — надела юбку и сапоги на каблуках вместо привычных джинсов и удобных ботиночек. Может, звериный дом зимой вообще не работает?       Зоопарк работал. Мы купили билеты, которые никто не проверил, и прошли на полупустую территорию. Выглядела она довольно уныло, впрочем, как и все вокруг — грязно-серый снег, лужи на посыпанных гранитной крошкой дорожках, голые ветки черных деревьев… На этом фоне терялись даже звери.       — Во всем мире, — заметил Артем, — зоопарки давно устроены по-другому. Животные живут не в клетках, а в просторных вольерах, в максимально приближенных к природе условиях. И только у нас…       — Да уж, — отозвалась я, наблюдая за тощим серым волком, бродящим по клетке из угла в угол. — В наш зоопарк ходить — одно расстройство.       Сказала и тут же испугалась — вдруг Артем решит, что я хочу уйти? Но он увлеченно смотрел вдаль, на рыжее пушистое существо в следующей клетке, к которому как раз направлялась семья с ребенком.       — Смотрите, лиса! — тянул малыш папу с мамой.       — Пойдем тоже на лису посмотрим, — позвал меня Артем, и мы двинулись следом.       Мы уже почти подошли к клетке, когда мальчик прочитал надпись на табличке и разочарованно протянул:       — Красный волк…       Мы переглянулись и рассмеялись.       — Красный волк, — с непередаваемой интонацией повторил Артем, и у меня знакомо зашлось сердце.       Этот парень привлекал чем-то необъяснимым, не поддающимся описанию словами — вроде бы не говорил и не делал ничего сверхъестественного, но все у него получалось невероятно легко и обаятельно, так что меня тянуло к нему все сильнее и сильнее.       К счастью, работники зоопарка позаботились о зимних посетителях — работало множество закрытых залов. Мы полюбовались на мышей, землероек и кротов, живших в темном павильоне, перебрались в террариум, потом в обезьянник, а из него — в «попугайник». Огромный белый какаду увлеченно грыз толстенную ветку, аккуратно придерживая ее лапой.       — Неужели он надеется ее разгрызть? — удивилась я.       — Конечно, — вдруг со знанием дела заявил Артем. — Разгрызет только так.       — А ты откуда знаешь?       — У меня дома попугай живет, — пояснил он.       — Да ты что, — обрадовалась я. — Волнистый?       — Нет, чуть-чуть покрупнее. Сейчас название породы точно не вспомню. Он хоть и мельче какаду, такие палки разгрызает с полпинка. Им это нужно, чтобы клюв точить.       Ветка с шумом треснула и полетела на пол вольера.       — Ну вот, что я говорил! — авторитетно заявил Артем и вдруг обернулся ко мне: — Приходи как-нибудь мою птичку посмотреть.       Я глотнула — показалось, что внезапно пропал голос — и глухо пообещала:       — Приду.       Артем кивнул, словно мое согласие само собой разумелось, и мне на секунду стало не по себе — не считает ли он меня слишком легкой добычей? Но я отогнала эту мысль, и промелькнувшее между нами облачко быстро исчезло.       Мы перебрались в слоновник, и я попросила:       — Давай посидим.       Ноги устали от долгой прогулки на каблуках, и я сразу заметила, что вокруг вольера предусмотрительно расставлены лавочки. Артем кивнул, и мы устроились на сиденье. Перед нами маячили спины прильнувших к ограждению посетителей, но слоны тоже прекрасно просматривались.       В слоновнике наш зоопарк почти приблизился к мировым нормам — это был огромный павильон с бассейном, где резвились несколько взрослых слонов и один слоненок. Он, как и следовало ожидать, вызывал у зрителей — особенно детей — наибольший восторг. Слоны, несмотря на свои размеры, именно резвились. Конечно, они не прыгали, как обезьяны, но развлекались по-своему: толкались боками и окатывали себя и собратьев водой из бассейна. В качестве корма им приносили сено с редкими вкраплениями морковки, и слоны в первую очередь выбирали именно ее.       — Что же так мало слонам морковочки дают, — посетовала я.       — Может, им неполезно, — отозвался Артем.       — А сено, значит, полезно?       — Сено полезно, — подтвердил он и обнял меня за плечи.       Я нервно оглянулась — не показывают ли на нас пальцами? — но все вокруг были заняты исключительно слонами. Поэтому когда Артем украдкой коснулся губами моего виска, я почти не смутилась. Захотелось, чтобы мгновение остановилось, как в стихотворении Пушкина: я согласна была так и сидеть в обнимку с Артемом и до бесконечности смотреть на слонов…       — Артем, — позвала я.       Он чуть отстранился и вопросительно посмотрел на меня.       — А ты почему так одеваешься? — наконец задала я давно волнующий меня вопрос.       — Нравится, — пожал плечами он. — Не похоже на всех. Ну и прикольно побесить некоторых…       Он не договорил, но я сама догадалась:       — Папу?       — Смотри, — не ответив, махнул рукой он.       Маленький слоненок залез в бассейн и повалился на спину, вызвав бурный восторг зрителей.       — Пошли поближе! — потянул он, и я послушно встала.       Расскажет в другой раз, если захочет.       Взглянув на часы, я с удивлением обнаружила, что мы провели возле слонов полтора часа. Воистину счастливые часов не наблюдают…       Артем проводил меня до дома. Едва я вошла в квартиру, звякнула эсэмэска. «Солнышко, я провел замечательный день», — писал он. В конце стоял «поцелуйный» смайлик. Я прислонилась к двери, забыв, что давно мечтала снять сапоги на каблуках. Стало даже немного страшно — разве можно быть такой счастливой?