The end of the war

      Время очень быстро летит... Казалось, только вчера я отправился на войну, а уже сегодня возвращаюсь в столицу к своему брату. Война мне оставила прощальный подарок в виде шрама, который проходит через правый глаз. Еще на поле боя меня называли везунчиком, так как несколько раз я мог распрощаться с жизнью, но все время избегал участи. Правда, вопреки этому прозвищу, я вступил в капкан, когда мы проходили через лесную местность, из-за этого я шел медленнее, соответственно отряду тоже пришлось сбавить скорость.       Мир объявили два дня назад, все эти два дня мы шли. К ночи второго дня мы наконец-то дошли до деревни Адении, местные жители достаточно приветливы, но сторонятся меня, из-за моего грозного вида, да еще и шрам придавал суровость. Меня впустили в небольшой сарай и дали немного еды. Не самые хорошие покои, в которых я спал, но жаловаться не на что. Как только я перебинтовал рану на ноге, я улегся на стог сена и провалился в сон.       Проснулся я до рассвета от кошмара. Да, меня мучают кошмары... Каждый раз, когда засыпаю, я вижу сотни и тысячи людей, которые страдают, которых мне приходилось убивать... Слишком много крови, слишком много страданий... Я думал, что достаточно закален, что война не сможет пошатнуть мою психику...       Я восстановил дыхание и встал со своего спального места. Выйдя из сарая я посмотрел на горизонт. Солнце медленно всходило, освещая окрестности. Хоть я и вырос в столице, меня все время тянуло на природу. Эти пейзажи, этот воздух... В детстве я обожал выезжать с отцом на охоту или гулять с папой к озеру.       Я взобрался на небольшой холм, где росли простые, но красивые цветы - одуванчики. Когда первые лучи солнца коснулись цветов, они начали распускаться. За этим очень занятно наблюдать, я сел среди этих цветов, смотря на рассвет. Приятная прохлада помогла окончательно проснуться. Впервые я чувствовал себя настолько спокойно.       Эту идиллию нарушил шорох, раздавшийся сзади. Я обернулся и увидел мальчика, на вид ему года 4. Обычный мальчик, со светлой кожей, на которой играл детский румянец, темные волосы и огромные голубые глаза. Мальчик вздрогнул, когда я обернулся, я хмыкнул, не удивительно... Понятно, что дети будут пугаться при виде угрюмого мужчины, да еще и с таким клеймом на лице.       Я ожидал, что ребенок побежит прочь, но он продолжал стоять и смотреть на меня. -Меня зовут Леон, а вас как? - подал голос мальчик, заведя ручки за спину. Я немного помолчал и ответил: -Уильям... -Это мое место...- мальчик подошел ко мне. -Но я могу с вами им поделиться, если вы никому не скажете, что я сюда прихожу... Это мое тайное место - он улыбнулся, прикладывая указательный пальчик к губам. Леон сел рядом со мной, продолжая рассматривать мое лицо. -А как вы получили шрам? -Мина взорвалась, а я попал под осколки... Мальчик помолчал, а потом посмотрел на мою ногу. -У вас бинты уже грязные... Папа говорит, если долго не менять повязку, то будет плохо... - я лишь кивнул.       Он еще долго задавал вопросы, о войне, обо мне, расспрашивал о моей семье. Оказывается, он с папой живет в доме, находящемся дальше, чем все остальные. Также он рассказал о том, что если пройти в лес, то там есть речка, в которой жители деревни ловят рыбу, рассказал, где можно собрать множество ягод, что на весь год может хватить. Мы так просидели до вечера, конечно, мальчик убегал на завтрак обед и ужин, но возвращался очень быстро, принося что-нибудь и мне. Для меня это было странно... Его детская доверчивость и открытость к людям немного напрягала.       После ужина Леон вернулся и повел меня в деревню. Говоря, что не может спокойно думать о том, что я спал в сарае... Мы пришли к одиноко стоящему домику, из трубы которого валил дым.       Когда Леон открыл дверь в дом, я услышал аромат полевых цветов, а потом увидел омегу, который был точной копией Леона, только у мальчика волосы были короткие, а у старшего чуть отросшие и собраны в хвостик. Два таких же голубых глаза, в которых не чувствовалось отвращения или страха, уставились на меня, ему хватило одного взгляда на мою ногу, чтобы понять ситуацию: -Проходите и садитесь, Леон, принеси папе аптечку из спальни, - омега взял меня под руку, но я тут же отстранился от него, не привык я лишний раз касаться людей. Он удивился, но ничего не сказал, проводя меня в гостиную. -Садитесь на диван и развяжите бинт, - говорил он четко и ясно, почти как врачи в армии. Мне не очень по нраву, когда со мной так обращаются, тем более омеги... Но для омеги он слишком... Наглый? Нет, это слово не подходит. В нем чувствуется стержень, который нельзя просто сломить, как это проходит с городскими омегами...       Это необычно и... интересно? To be continued...