Баронесса

      В нашем королевстве все спокойно…       …ха-ха, да шучу, конечно же! Какой-такой покой в Сорокопутье, месте переплетения множества дорог, где сходятся все странники, спеваются все истории – и скапливаются все проблемы? Какой-такой покой в королевстве, чья правительница подобна одной беспокойной птице – ни месяца без переполоха, ни полугода без катастрофы? Не пожар – так потоп, не огнеупорный тролль – так проголодавшийся дракон, не у нас – так у соседей, которым одной ногой хочется пинка под зад прописать, а второй – спихнуть с траектории приближения очередной неприятности, дабы не мешали грудью ее встречать!..       После битвы с Сияющим королем старый доспех кое-где слегка оплавился, несмотря на все магические щиты и исцеляющую магию – теперь его придется разрезать, чтобы выбраться на свободу, но в эту ночь надежды достучаться до Вердела никакой, поэтому Валери, наша непоколебимая Железная Леди, тихо дремлет у дверей, привалившись к стене. Ей снится спасенная столица, наполненная шумом людских голосов, снятся вечера в таверне вместе с простыми стражниками и – куда ж без этого! – романтические письма на пороге комнаты…       В столице праздник в самом разгаре – несмотря на солидные разрушения, благодаря правильно организованной эвакуации спаслись почти все мирные жители, тогда как дома… ну, дома всегда можно отстроить заново. Только не сегодня: сегодня Клыкоград гуляет в полном составе, от благоустроенных тогда-еще-баронессой трущоб до главной площади, и Владыки мечей сидят рядом с нумерийскими варварами, болотные ящеры из племени Долгохвостых устроились бок о бок с обычными рыбаками, а кобольды и клопы шныряют под ногами у всех и сразу, порой утаскивая лакомые кусочки прямо с вилки! Впрочем, этой ночью на мелкие пакости никто не обращает внимания – что уж там, если пьяный в дымину Хиланд сейчас рыдает на плече у Кагара, а бедный сказитель только и может, что неуклюже похлопывать капитана городской стражи по спине… – потому что все мы сегодня чуточку безумны: мы выжили, мы живы! И можно соусом написать на столе признание красивой служаночке из «Медвежьей тушки», и жонглировать вытащенными из дворца золотыми кубками, и на спор выхлебать целую бутылку дорогущего эльфийского абсента – потому что жив, и даже относительно здоров, и как же это потрясающе, ребята!..       Амири храпит прямо на ковре у камина, прижимая к груди свой тяжеленный меч и, несмотря на все многочисленные повязки и припарки, губы варваши растянуты в широченной улыбке. Сегодняшняя драка превзошла масштабами даже ставшее легендой сражение против Армага… но если кто-то полагает, что Амири хватит потасовок – этот «кто-то» плохо знает Амири: судя по стиснутым на рукояти пальцам, даже во сне наша неутомимая подруга продолжает рубить головы направо и налево, наверняка при этом еще и хохоча как сумасшедшая!       Над торговым постом гудит неровный хор – кажется, наливка из секретного погребка Боккена никого не оставила равнодушным, так что сам Олег басит подраненным медведем, Светлана с сестрой подвывают двумя волчицами, а оставшиеся праздновать ополченцы верещат как целый выводок угоревших в шахте канареек – но кому какое дело до слов, ритма и самой песни, если ты поешь, а это значит, что все это безумие наконец-то – наконец-то! – подошло к концу?       Тристиан дремлет в кресле, его руки, сложенные на коленях, сжимают золотой символ Саренрэй, и со стороны может показаться, что даэва лишь притворяется спящим – его губы беспрестанно шевелятся – но, подойдя поближе и прислушавшись, можно уловить, что даже в снах своих наш падший и вознесшийся жрец обращается к своей богине, умоляя ее не призывать его к себе прежде времени и позволить помочь восстановить королевство, которое он едва не уничтожил – и которое так сильно сумел полюбить…       В руинах Тробольда царит относительная тишина: большая часть уцелевших кобольдов еще не вернулась с празднования в столице, и пока что лишь духи погибших дварфов неслышно вздыхают по затянутым паутиной углам. Королю Тартуку, или нашему бывшему «заклятому другу» Тартуччио, еще предстоит немало работы по обустройству нового дома, но, возможно, в конце концов его презираемый народ сумеет вписаться в пестрое общество Сорокопутья, а уж пожалеет или нет королевство о проявленном его правительницей милосердии – покажет лишь время.       Экандейо, должно быть, хотел дождаться, пока Элина закончит свои дела, но задремал, свесив голову на грудь, и молчаливый Пес не стал его будить, свернувшись рядом огромным пушистым клубком. Пальцы рейнджера заботливо перебинтованы – того количества выстрелов, которое ему пришлось совершить за последние несколько дней, не пережили даже любимые перчатки из оленьей кожи – но все равно подрагивают, будто касаясь тетивы… или, быть может, рук женщины, которую этой ночью он все-таки сумел защитить?       Если посмотреть с вершины Коготь-скалы на юг (и немножечко вниз), то можно различить вход в Утробу Ламашту, вокруг которого до сих пор растительность имеет по-гномски нереальный цвет. После разъяснений королевских служб, подтвердивших, что так называемое «Цветение» не имело никакого отношения к самой Матери Чудовищ, некоторые культисты хотели то ли завалить вход в пещеру, то ли устроить в ней еще один алтарь, однако Цанна призвала своих «щенков» не лаять понапрасну… в который раз ловлю себя на мысли, что для служительницы довольно-таки злобной богини она на удивление сдержанный человек! Остается надеяться, что внутри культа ее авторитет приближенной к трону сыграет не последнюю роль, да и сама королева, как я слышала, пользуется среди неофитов завидной популярностью как «отмеченная Ламашту»… м-да. С одной стороны, это здорово – не придется ждать удара в спину, но с другой… как-то мне немножечко не по себе, однако!       Джубилост заснул прямо за рабочим столом – как он сказал, «заметки следует делать на свежую голову»… посмотрим, как утром он будет оттирать сочное чернильное пятно на полщеки! Впрочем, поостерегусь-ка я пока шутить в его присутствии – как бы не вышло иметь дело с давно погибшей гномской волшебницей! – но скажу лишь, что нашему циничному казначею снятся не причудливо-яркие цветы Первого мира, которые он столь долго мечтал вернуть своему народу, а новые дороги, скрип колес, запах пергамента – словом, все то, что только ждет его за пределами нашего королевства, которое он покинет – но которое уже никогда не сможет позабыть.       Со стороны Варнхолда доносятся отрывистые приказы – под руководством Маэгара Варна наименее пострадавшие во время сражения с возрожденным Вордакаем солдаты занимаются разгребанием завалов и извлечением из-под них наиболее необходимых жителям вещей. Тихваль, как обычно бойкая, занимается размещением оставшихся без крова жителей – прямо во дворе городского форта развернут полевой госпиталь, на костре варится похлебка из баронских запасов, а самые небрезгливые из горожан помогают стаскивать трупы пришельцев из Первого мира в одну огромную кучу, чтобы потом сжечь их всем скопом и развеять прах по ветру. Кто-то из магов, как раз помогавших с исцелением раненых, робко заикнулся о «ценности для науки», но под тяжелыми взглядами местных жителей быстренько стушевался и замолчал, пока не прибили!       Из-под кровати доносится чудная смесь запахов непостиранных носков и недоеденной куриной ножки – Нок-Нок, наш бравый зеленокожий Герой, не изменяет своим гоблинским привычкам прятаться со всем сворованным подальше, дожидаясь, пока хозяева успокоятся и перестанут клясться при следующей встрече оборвать ему… различные части тела. Что ж, по крайней мере, другой гоблинской заповеди – «При опасности тут же уноси ноги!» – Нок-Нок не последовал, и до последнего отважно сражался с приспешниками Сияющего короля, поэтому, думаю, в историю Сокоропутья он войдет как один из самых отважных рыцарей… и уж конечно – как самый вонючий!       Кремнистое поле вновь молчит, окутанное смрадом разложения, и в море трупов бродят разве что голодные падальщики – как на двух, так и на четырех ногах. Племена варваров, вставших под начало безумного короля, обескровлены и обессилены, войска Бревоя и Владыки мечей – заняты очередной политической игрой, поэтому погибших воинов, чьи жизни стали всего лишь очередными жертвами на кровавом алтаре Горума, отпевает лишь хриплое воронье карканье да заунывный волчий вой, и ругающие мародеры разгоняют мерзких тварей, потроша карманы умерших: кому какая разница, бревоец или варвар? Главное лишь то, сколько можно с него содрать!..       Кажется, Харриму не спится – прислонившись спиной к стенке камина, он все поглаживает свою опаленную бороду, ставшую похожей на клок пакли, но мысли его явно бродят где-то далеко, и готова поклясться, что их так и не покинула его ужасная пессимистичность… но, по крайней мере, он сумел примириться со своим прошлым и даже, в какой-то степени, с самим Торагом! Не думаю, конечно, что наш мрачный жрец до конца избавился от своей тяги узреть-таки надвигающийся конец света, но теперь восславлениям Гротуса в его речи отводится гораздо меньше места, так что с дварфом – о чудо! – даже стало возможным нормально разговаривать.       Питакс… осторожен до крайности, как затаившаяся под половицей крыса, за которой наблюдает сытый кот. Уже потерявший свой длинный голый хвост грызун не торопится снова скалить зубы, но и плясать на задних лапках он пока тоже не готов, поэтому, пока простые люди радуются окончанию смуты, дворянство затаилось и ждет следующего шага королевы: стоит лишь ей хоть раз проявить слабость, стоит хоть полусловом выразить неодобрение губернатору – и, радостно пища, крыса вцепится в чужую глотку и будет жадно пить чужую кровь, пока очередной главарь преступной банды не расчистит себе дорогу к трону. Потребуется твердая рука, чтобы схватить извивающегося грызуна за горло, и много-много едкого мыла, чтобы избавить его от всех присосавшихся блох… но, быть может, после этой малоприятной процедуры Потускневшая Жемчужина Речных Королевств сумеет засиять снова?       Джейтал, вот уж удивительно, не бродит где-то по городским крышам (в связи с практическим отсутствием таковых) и не проворачивает некие темные делишки под покровом ночи (исключительно личные домыслы!), а всего лишь пафосно застыла в проеме окна, на фоне огромного серебристого диска луны. Куда она смотрит и что же там видит – даже гадать не возьмусь, но, подозреваю, ее остро наточенная коса недолго засидится без дела, и вскоре инквизитор Фаразмы – у-ух, до сих пор мурашки (образно выражаясь!) – покинет нашу теплую компанию, чтобы вершить на этой земле жестокое правосудие Госпожи Душ.       Ну, а в Первом мире… а там вообще что-то изменилось? Во всяком случае, после того, как ваша покорная слуга, став чернильницей, полетала бок о бок с золотой драконицей, я уже ничему не удивлюсь, и, полагаю, вся наша заварушка феям была на один чих. Впрочем, чего еще ждать от бессмертных, заставших этот мир на заре его появления?.. Только надеяться, что королевские клятвы одинаково крепки во всех мирах, и в ближайшую пару (тысяч) лет его сияющее величество о нас не вспомнит… ну, а с чем столкнутся наши потомки – знать не знаю, хотя и очень надеюсь увидеть!..       …и где же я сама, спросите вы? Да вот тут, на кровати. Лежу в обнимку с самой королевой, пока Регонгар и Октавия обнимают нас сразу с двух сторон. Кажется, эти двое без лишних слов понимают, когда кому-то по настоящему плохо, так что, по крайней мере, сегодня ночью наша многострадальная правительница спит без кошмаров. Не думаю, конечно, что этот узел в ее груди будет разрублен так просто – мы еще нарыдаемся, и пусть хоть кто-нибудь ляпнет, что книгам плакать не положено! – но, Шелин милосердная, хотя бы на эту ночь – ей нужна передышка. Ей нужен отдых. А потом – как она это умеет, с наскоку, с улыбкой, грудью навстречу любым невзгодам!..       Я верю, что она справится. Не может ведь не справиться, правда? Героини книги не сдаются без боя. Они встают даже на переломанных ногах. Они смеются в лицо опасности и переворачивают мир с ног на голову, НЕ умирая в особняке Джаманди Алдори, НЕ становясь тысячной крупинкой в Чаше Прощения безумной нимфы, НЕ теряя надежды в битве с противником за пределами нашего понимания, с существом невероятной мощи – ты понимаешь, твое безумное величество, что сумела изгнать из нашего мира самого Сияющего короля?!       …Ну да, ну да. В конце концов, что такое самый могущественный из всех известных фей после короля троллей, чудовищного цветка, недружелюбного лича, безумного предводителя варваров, мерзкого коронованного соседа и абсолютно спятившей нимфы? После попойки с гоблинами, птичьих костей в озере, Непоследовательных дебатов, говорящих ворон и – чего уж там! – Линдзи, превратившейся в собственную книгу?..       Тебе определенно стоило бы назвать свои владения как-нибудь иначе, баронесса. Может, еще не поздно переименовать в… дай-ка подумать… Страну Чудес? Ненормаляндию? Дом-Вверх-Дном?       Ты подумай обязательно. Предупреди заранее наших потенциальных гостей. Ну, а до самого скорого времени…       В нашем королевстве все спокойно.

Конец.