Фей не существует

Много лет прошло с того весёлого, опасного, но такого интересного приключения. Так много, что он сбился со счёту. Пять десятков, шесть? Может семь? Он бессмертный, для него время идёт не так, как для всех. Казалось, буквально вчера прятались от капитана Крюка, сражались с пиратами. А вот и пролетело то мгновение, сменяясь совершенно иным. Прошли годы, прошло время веселья. Всё в корне изменилось, перевернулось с ног на голову. Питер сидел на крыши одного из домов, и смотрел в раскрытое окно, где до сих пор горел свет. На постели лежала дряхлая старушка, уже слепая, почти глухая. И с трудом мог Питер узнать в ней ту самую Венди, которую он когда-то принёс на тот далёкий остров. Он наблюдал за ней всю её жизнь, с момента возвращения домой. Сначала они общались, но прошло несколько лет, и девочка стала меньше замечать прилетающего по ночам друга. А ещё через какое-то время она вовсе перестала реагировать на него. Словно не видела. И всё, что осталось глупому влюблённому мальчишке, навечно застрявшему в молодом теле, это наблюдать. Наблюдать за тем, как цель его воздыханий влюбилась, как вышла замуж, как строила свою семью. А он мог лишь наблюдать, не в силах вмешаться. Более того, не имея на это морального права. Но вот, пронеслись года, и всё полетело в глубины ада. Сначала у мужа Венди начались проблемы. Он начал пить. Его выгнали с работы. Тогда он стал вымещать ту злобу, ту обиду, что поселилась в нём, на семье. Сначала он просто ругался каждый день, но однажды перешёл к избиениям. В одну ночь Питер стал свидетелем этого скандала. В груди парня зажегся костёр ненависти, он был готов атаковать, вмешаться, убить пьяницу, но проклятая тень не позволила ему. Страж сковал его невидимыми цепями, не дав возможности спасти любимую. И повторялось это всё чаще и чаще. Всё чаще и чаще он порывался сорваться с крыши, влететь в дом, и заколоть тирана, но всё чаще и чаще, словно предвидя его действия, красноглазый появлялся на его пути. И Питер в бессильной злобе крушил всё, что попадалось под руку. Однажды он так разбушевался, что разрушил свой дом в Неверленде. Такова была сила его любви к той, кто забыла его. Но он не мог наблюдать за её страданиями. И каково же было его облегчение, когда этот урод наконец спился, оставив Венди одну с маленькой дочерью. Вроде бы облегчение, верно? Но судьба решила, что жизнь Венди слишком хороша. Дочь вышла замуж не по любви, поскольку мать не могла прокормить их: постоянно что-то случалось, из-за чего она никак не могла устроится на работу, а если и устраивалась, то обязательно вылетала. Этот брак спас их, но дочь не была счастлива, как и её мать. Муж дочери обманом получил права на дом Венди, и выгнал уже пожилую женщину на улицу. Дочь пыталась что-то сделать, но больше она мужу была не нужна. С ней случился «несчастный» случай, а дом, который достался вдовцу, был продан за огромную сумму какому-то богатею. Мать была в ужасе. Последний родной человек погиб, а сил строить всё заново уже не было. Венди осталась одна, на улице, без крова и средств на существование. Тогда женщина попыталась свести счёты с жизнью. Тут Питера не остановил даже он. Его цепи разорвались, и Пэн бросился к летящей с моста женщине. Он спас её, но она этого не видела. Потеряла сознание во время падения. И вновь Питер был отброшен от спасённой. Но тень не взялась закончить то, что начала Венди. Всё, что успел оставить Питер, прежде, чем его уволокли правила мироздания, маленький листочек со своим именем. Несколько месяцев нищая, бедная, побитая судьбой Венди скиталась по городу, пытаясь как-то выжить. И Фортуна наконец решила всё же немного осветить своим светом несчастную. Венди повстречал какой-то малоизвестный аристократ. Ему стало жаль старушку, и он помог ей. Снял комнатку, и помогал ей жить. Так прошли ещё несколько лет. После Венди тяжело заболела. Доктора говорили, что она не выживет, но она выжила. Правда болезнь забрала её зрение. И вот, ещё несколько лет в полной темноте, не способная жить самостоятельно… Питеру было непонятно, почему этот аристократ помогал ей, но сам факт того, что он ей помогал, заставлял даже не думать о причинах. А сердце с каждым годом всё сильнее и сильнее сжималось, разрывалось, горячей кровью, словно кислотой разъедая само естество парня. И никто не мог его спасти, даже его верная подруга Динь. Маленькая фея не раз пыталась что-то сделать, вернуть жизнерадостного Питера, вновь заставить его улыбнуться, но всё тщетно. Что бы ни пыталась она сделать, каждый раз всё сходилось на том, что Питер переставал говорить, или же начинал кричать, не способный справиться с болью в душе. Однажды он чуть не пришил маленькую фею неосторожным движением руки. Она не могла летать целый месяц. Правда после он долго просил её прощения, хотя она простила его в тот же час, когда он ударил её. Ведь она его понимала, пусть не так хорошо, как хотелось бы, но всё же. И вот настал последний день. Вернее, ночь. Врач сказал, что ей осталось совсем немного. Она умирала в пустоте, тишине комнаты, и даже оставленная лампа не разгоняла той тьмы, в какой оказалась старушка. Питер смотрел вниз, и не в силах был отвести взгляда в сторону. Как хотелось ему вновь оказаться рядом с ней, поговорить с ней. Но он сдался. Слишком много бесплодных попыток, да и само присутствие чёрного марева с двумя горящими глазами гасило любой порыв. Да и что он ей скажет? Привет? Давно не виделись? Нет. Он не знал, что говорить. Старушка спала беспокойным сном, шепча что-то. Её слабый голос был практически не слышим, но Питер всё равно отлично понимал слово, которое она повторяла. А именно, его имя. В груди, опустошённой ядом многолетних переживаний загорелся слабый огонёк, а на лице впервые за многие годы появилась улыбка. — Печальная картина, не правда-ли? — послышался спокойный голос со стороны. Питер вздрогнул от неожиданности, и слегка затравлено посмотрел в сторону. Рядом с ним на крыше сидел лысый мужчина, лет сорока. В свете луны была видна его жёлтая, слегка мятая кофта с синими полосками на рукавах. На шее висел мешочек, вероятно с деньгами. Тёмные-синие штаны, кожаные сапоги, слегка грязные от дорожной пыли. Через плечо на ремне висела кожаная сумка. На руках были перчатки без пальцев. Его чёрные глаза оторвались от умирающей Венди, и устремились прямиком в душу Питера. Парень почувствовал какой-то холод в этом взгляде, словно во взгляде этом царила не жизнь, но смерть. — Жизнь так хрупка. Одно неверное движение, и всё. Конец, печальный и бесславный, — продолжил мужчина. — Кто ты? — тут же спросил Питер, потянувшись к кинжалу. Мужчина слегка улыбнулся. После подсел ближе к Питеру. Парень хотел отодвинуться, но мужчина крепко ухватил его за плечо, удерживая на месте. — Я? — переспросил он. — Просто бродяга. В прошлом, торговец зеркалами, за что меня в шутку кличут Господин Зеркало, или Стеклянный Человек. Гюнтер о’Дим, — Питер смерил мужчину недоверчивым взглядом. — Что тебе нужно? — спросил парень, переводя взгляд на Венди. — Я вижу, что ты опечален. Более того, я с уверенностью готов предположить, что дело всё в любви, верно? — Питер вновь смерил Гюнтера недоверчивым взглядом. — Какое тебе дело? — спросил Питер, всё же отсаживаясь дальше. О’Дим перевёл взгляд на Венди. Потом вновь на Питера. — Люди должны помогать друг другу, Питер, — сказал мужчина, задумчиво почесав подбородок. — В наше время помощи ждать не от кого… не то, что в прошлом, — слегка мечтательно сказал мужчина. Питер насторожился. Прищурившись посмотрел в глаза Гюнтера. — Я не называл своего имени, — сухо сказал парень, поднимаясь в полный рост. О’Дим же остался сидеть, смотря на собеседника снизу-вверх. — Брось, Питер Пэн. Дети говорят о тебе. Отсюда и знаю. Парень, одевающийся в одежду из листьев, со странной шапочкой на голове и кинжалом, спрятанным от чужих глаз под одеждой, — Питер опустил взгляд к оружию. Почему-то он стал прятать его, чтобы кинжал не было видно. И началось это после того, как у Венди начались проблемы. Но… откуда это известно Гюнтеру? - Вернее, говорили в прошлом. Много времени прошло, а ты перестал появляться там, где появлялся обычно. Дети, с которым и ты общался… забыли тебя, — продолжал о’Дим. — Вот я и решил разузнать, что с тобой приключилось. Может быть помочь. Ведь детям с тобой весело, а дети — самое дорогое, что есть у человека. Верно? — всё так же смотря на Питера сказал торговец, слегка улыбнувшись. — Нечего тут разузнавать. Жив я и здоров, — слегка раздражённо бросил парень. Слишком давно он не общался с кем-либо, отделываясь короткими ответами, потому беседа с Господином Зеркало была ему достаточно тяжела. — Жив, вижу, здоров… поспорю, — Гюнтер поднялся, скрепляя руки в замок. — Ты болен. Болен болезнью, что мучает многих, и многим сладка. Любовь — страшная болезнь, поражающая сердца живых, и нет от неё спасенья, нет лекарства. Она заставляет чувствовать лёгкость и тяжесть, радость и грусть, нежность и злобу. Столь противоречива она, и именно в этом коварна. Она дарит людям счастье, и она же приносит им неимоверные страдания. Разве я не прав? — спросил мужчина, слегка наклонив голову. Питер нахмурился, пытаясь понять, зачем Гюнтер говорит всё это. — Возможно и прав, — осторожно согласился юноша. В груди помимо тепла, которое ощущал парень от вида любимой, зародилось новое чувство. Чего-то опасного. Тревоги. Что-то не так, и это что-то определённо связано с этим торговцем. — И теперь, видя, как гибнет Венди, ты гибнешь и сам, — продолжил Стеклянный Человек. — Ты любишь её, верно? — чувство опасности обострилось. Питер вновь потянулся к кинжалу. — Откуда тебе это известно? — Питеру стало жутко от осведомлённости своего собеседника. По спине пробежал табун мурашек, заставив еле заметно дрожать. — Если я раз услышу что-то, я никогда этого не забываю, — сказал Гюнтер, устремив взгляд к полной Луне. Питеру всё больше и больше казалось, что перед ним не человек. — Кто ты?! — с нажимом спросил парень. В голосе проскочили рычащие нотки. — Что тебе нужно?! — Я Гюнтер о’Дим, торговец зеркалами. И я хочу помочь тебе, — спокойно ответил мужчина. Питер сделал шаг назад. — Мне не нужна твоя помощь! — прорычал Питер, и хотел было улететь, как вновь увидел старушку Венди. Это зрелище, словно булавка бабочку, пригвоздила парня к крыше. — И ты ошибаешься! — бросил он, отворачиваясь от Стеклянного Человека. — То, что ты влюблён, видно. Иначе ты бы тут не сидел, — в памяти всплыли моменты их с Венди приключения. Опасности, сражения. А после её собственная жизнь, и бессилие, которое ощущал парень, видя, как Венди страдает. Зародилось чувство вины. Если бы не он, возможно она бы счастливо жила. Но… что изменилось бы, если бы не было этого приключения? Если бы Венди никогда не попадала на Неверленд? Но она и так забыла всё это. Значит ли это, что всё сложилось бы так же? Разве что сам Питер не влюбился бы в неё, продолжал сейчас то, что делал тогда. — Я любил её! — сорвался Питер, сближаясь и тыкая в грудь мужчине. Гюнтер сделал шаг назад, слегка улыбаясь. — И хотел, чтобы… — парень осёкся. А чего он на самом деле хотел? Этот вопрос застрял в горле, ведь не был до конца сформулирован. Парень считал, что хотел ей счастья, но… её тяга домой была сильнее того, что Венди чувствовала по отношению к Питеру. Она считала его другом, но не более. Поэтому он отпустил её. И именно это стало роковой ошибкой… но… не мог же он силой её держать? Или… мог? — Ты и сейчас любишь её, — всё так же спокойно сказал о’Дим. — И винишь себя в том, что с ней случилось, — Питер опустил голову. После вновь посмотрел на Венди. — Чего ты хочешь? — тихо спросил он. — Зачем мучаешь меня своим присутствием и этим бесполезным разговором? — Я могу тебе помочь, Питер, — сказал Господин Зеркало, складывая руки за спиной. — И я хочу тебе помочь. — И как же? Что может торговец зеркалами? — спросил Питер, вновь садясь на край крыши. Гюнтер покачал головой, садясь рядом. — Это уже моя забота. Тебе лишь нужно… пожелать, — Питер вновь посмотрел в глаза о’Дима. Что это за чувство холода? Откуда оно? Почему преследует его с момента появления Стеклянного Человека? — Я… — Питер замялся. А что если Гюнтер и правда может помочь? Что если он и правда не человек? — Ты ведь торговец, верно? — спросил парень. Гюнтер кивнул. — Да, — добавил он, поправляя сумку на плече. — Значит что-то ты потребуешь взамен. Что тебе нужно? — спросил Питер. Гюнтер развёл руками в стороны. — Ты проницательный, — сказал мужчина, слегка улыбаясь. — Хорошо! — вдруг воскликнул он. — Заключим сделку? Только мне нужно, чтобы ты сказал, чего ты желаешь, — слегка наклонившись к Питеру сказал Гюнтер. — Я желаю, чтобы всё стало, как прежде, — немного неуверенно сказал парень. Он всё ещё не верил, что Гюнтер поможет, но внутри росла уверенность в своих действиях. Питер почувствовал надежду, вернуть всё обратно, спасти Венди. И никакой страж не встанет у него на пути, если Венди не вернётся из Неверленда. Гюнтер усмехнулся. — Вспоминаю я одного… Ольгерд фон Эверек. Так его звали. Он почти то же самое желал, — Гюнтер залез в сумку, и достал оттуда лист бумаги. Пробежался глазами. — Этот должник уже выплатил свой долг, — как бы самому себе сказал Гюнтер, и отпустил листок. Вдруг тот вспыхнул, и мгновенно сгорел, а пепел развеялся по ветру. — А… вот оно, — сказал Гюнтер, выуживая другой лист бумаги. Быстро прочёл. — Да. Это то, что нам нужно. Но… есть один момент, Питер Пэн. Мне нужен залог. — Деньги? — уточнил Питер. Гюнтер покачал головой. — Деньги — бесполезные звенящие монеты, да шуршащие бумажки. Всё это и гроша не стоит. Ценно то, что нельзя воссоздать. Деньги, драгоценности: всё это восполнимо. И лишь одно нельзя вернуть. Жизнь, — словно добрый учитель, назидательным тоном говорил о’Дим. — Лишь эту валюту я принимаю, — Питер вновь почувствовал страх. Сделка на жизнь? Ему стало очень не по себе. — Ты… ты демон? — уточнил парень, делая несколько шагов назад. — А какая разница? — спросил Гюнтер, вновь вчитываясь в бумагу. — Так… ты готов мне предоставить залог? — Моя жизнь? Ради её? — голос предательски задрожал. Гюнтер усмехнулся. — Не обязательно твоя, — сказал он. — Хотя рано или поздно, и она окажется в моей власти. Но нет. Любой близкий тебе друг подойдёт, — продолжая улыбаться сказал он. — Ты… хочешь, чтобы я убил близкого друга? — страх заставлял лихорадочно искать иные пути. Питеру даже захотелось сбежать, хоть он и считался бесстрашным героем, сражавшимся с пиратами. Но то пираты, а тут… — Нет. Просто поставь подпись вот тут, — Гюнтер показал ему договор, и протянул перо. — А залог… только две души тебе по-настоящему близки. Это Венди, но ты вряд ли выберешь её… а вторая это… — сердце стучало, стало жарко. — фея Динь. Отдашь ли ты мне её? — Ты безумец! — воскликнул Питер, сделав ещё шаг назад. Споткнулся, и упал на спину. Гюнтер же не спеша подошёл. — Вовсе нет, — сказал он. — Я тот, кто может тебе помочь. И только от тебя зависит, примешь ли ты эту помощь. Питер задумался, опустив взгляд вниз. Фея Динь — его первый и самый дорогой друг. Та, с кем он столько прошёл. Она была ему предана. Даже сейчас, когда вся команда Питера ушла от него, после его изменения, Динь осталась. Но… Венди Питер любил, и любил безумно. И он был готов отдать свою жизнь, чтобы у неё всё было хорошо. Он настолько любил её, что был готов ради неё убить. Он бы отдал свою жизнь, если бы мог быть уверен, что то, что она получит, будет лучше того, что имеет сейчас. Ему нужно проследить, чтобы Гюнтер не обманул его Венди. И единственный способ — остаться в живых. Получается, что единственный путь — отдать маленькую беззащитную фею Господину Зеркало. Предать её. С другой стороны, последнее время она сильно достала его своими диньканьем на ухо. Фея очень настойчиво пыталась достучаться до погибающей души парня, что очень раздражало последнего. Он осознал, что уже не чувствует её таким близким другом, как раньше. Они отдаляются. А это значит… Питер принял решение. — Динь будет страдать? — уже немного спокойнее спросил парень. Гюнтер на мгновение задумался. — Нет. Это я могу тебе обещать, — о’Дим вновь протянул парню лист с пером. Питер посмотрел на символы, но ничего понять в них не смог. Похоже это был какой-то древний язык. Питер взял перо в руки. Дрожь мешала нормально прицелится, так и норовя оставить на документе кляксу. Питер закрыл глаза, и пару раз глубоко вздохну. Дрожь ушла, и Питер вывел свою подпись. — Другое дело, — сказал Гюнтер, забирая документ. Перо в руках Питера рассыпалось в пепел. — Если ты меня обманешь, я тебя убью, — холодно сказал парень. Господин Зеркало вновь улыбнулся. После улыбка сошла с его лица, оставляя неприкрытую угрозу. — Я честный. Я никогда не обманываю, — строго сказал он. После вновь улыбнулся. — Что же… ещё встретимся, Питер Пен. Подул сильный ветер, и Питер закрыл руками лицо, защищаясь от летящей пыли. Мгновение, и ветер стих. Парень открыл глаза, но Гюнтера уже нигде не было. Питер нахмурился. После посмотрел в окно Венди. Старушка похоже проснулась, потому что беспокойно осматривалась по сторонам. Подул холодный ветер, и лампа затухла. Послышался скрип двери, и чьи-то шаги. — А? Кто здесь? — спросила Венди, силясь что-то разглядеть. И ошеломлённо старушка уставилась на Гюнтера о’Дима, вошедшего в её комнату. И даже тот факт, что она слепа, не мешал ей видеть его. — Тебе привет от феи Динь, — сказал Гюнтер, слегка улыбаясь. Старушка нахмурилась. — Какой феи? Фей не существует, — и где-то в Неверленде с небес упала маленькая фея… мёртвая фея.