Никого не слушай

Сьюзи улыбалась. Она вытягивалась чуть вперед, медленно сводя крупные брови к переносице. Глаза, до этого спокойно и вполне добродушно смотревшие, постепенно теряли всю легкость: озорной блеск медленно улетучивался с радужки, глубокие тени пролегали под нижними ресницами. Сьюзи зло суживала глаза, отчего они превращались в щелочки, а ресницы — в иголки. Заостренные зубы выезжали чуть вперед, чтобы показать себя во всей красе. Сьюзи улыбалась, когда пиковый стражник в ужасе убегал, сверкая пятками. — Понял? — резко спросила она, крепче перехватывая увесистый топор, который был покрыт поблескивающими на солнце блестками с розоватым отливом и затертыми наклейками с лошадьми. Когда Лансер впервые заметил их, он до того обрадовался, что чуть не полез к ней с объятиями. А она, по привычке огрызнувшись, попыталась сорвать их с рукояти. Лансер после этого старался их не замечать, а еще избегал тему лошадей. Мало ли. Ведь ему действительно нравились эти милые маленькие наклейки с лошадками. — Ага, Сью, это просто круто! Он с такой скоростью убежал от тебя, будто увидел какого-то монстра! — Он завертелся юлой вокруг то ли смущенной, то ли чем-то озадаченной Сьюзи, пытаясь ее как-то приободрить. Обычно все его комплименты она принимала по-другому. И не выглядела такой странной и поникшей. Может, стражник не так от нее убежал или вопил слишком тихо? Лансер обязательно собирался поговорить со всеми ними и провести инструктаж, чтобы Сьюзи в следующий раз было намного приятнее их пугать и устрашающе скалиться. — Теперь твоя очередь, — сказала она, присаживаясь под лакричное дерево. Ее челка упала на глаза, полностью закрывая обзор, поэтому она смахнула ее рукой, раздраженно пыхтя. Лансер походил взад-вперед, подумал о чем-то своем, а потом остановился перед ней, вставая в героическую позу и выкидывая вперед руку. — Сейчас ты увидишь нечто грандиозное! — помпезно начал он, посмеиваясь. — Торжественно клянусь, что от этой улыбки у тебя в жилах застынет кровь и ты сможешь выдавить только: «Вау, как же это круто, Лансер, я навечно твоя фанатка номер один!». — Да-да. — Сьюзи едва заметно улыбнулась, поглаживая блестки и маленькие наклеечки на топоре. — Давай же, удиви меня. Лансер тут же приободрился. Ему всегда хотелось все больше и больше удивлять ее, заставлять смеяться. Ее громкий и такой искренний смех был для него наивысшей наградой, поэтому он старался изо всех сил. Вот и сейчас он пытался улыбнуться так, как она его учила. Но, вот беда, свирепо смотреть на нее у него не получалось, а скалиться — тем более. Губы сами собой растягивались в едва заметной, теплой и нежной улыбке, от которой зефирки начинали плавиться, а цветы — расцветать. От такой улыбки не хотелось в страхе сбегать, наоборот — подойти ближе и обнять что есть сил. Лансер пытался пересилить себя и напустить злобу и ярость. Но все это было выше его возможностей. — Ну как? — спросил он через некоторое время, стараясь не подавать вида. — Страшно? — Очень страшно, Лансер, — странно дрогнувшим голосом ответила она, сильнее скрывая глаза волосами. — У меня даже ноги затряслись. — Все потому, что у меня такой великолепный учитель. И, открою секрет: этот великолепный учитель ты, Сью! — Он радостно захохотал, а потом подлез к ней ближе, пытаясь заглянуть в лицо, но эти прекрасные лиловые волосы мешались. Сьюзи от него отвернулась. Она сжала сильнее основание топора, отчего несколько блесток отклеились и их унесло слабым ветерком, а потом грозно сказала: — Куда это ты лезешь, а? Получить захотел? Лансеру показалось все это наигранным, но он все равно отодвинулся дальше, стараясь все так же улыбаться. — Нет, Сью, что ты! Просто у тебя на голове что-то было, вот я и захотел убрать. — Да? И что же это за «что-то»? — Она оскалилась, шумно выпуская носом воздух, будто собиралась заплакать. Лансер не понимал, почему ей резко стало так грустно, поэтому старался сделать все, чтобы изменить ситуацию. Он готов был пойти на все, лишь бы Сьюзи опять ехидно подсмеивалась над ним, зло скалилась на встреченных стражников, а еще аккуратно оглаживала истертые наклейки с красивыми лошадьми. — Конфетка. — Что? — Сьюзи непонимающе уставилась на его, смахивая лиловую прядь с глаз. Лансер улыбнулся лукаво, незаметно сунул руку в карман, и подполз чуть ближе. — Конфетка, — повторил он. — Лакричная. Мы ведь сидим под лакричным деревом, — сказал он, указывая головой вверх. — Вот одна и свалилась тебе на голову, а я хотел ее убрать. Можно? Сьюзи робко кивнула. Лансер, победно высунув язык и чуть прикусив его, подполз к ней ближе, аккуратно вынимая руку из кармана с зажатой в ней конфеткой. Повозился над ее головой, создавая видимость действия, а потом сел прямо перед ее носом. — Протяни руку, — попросил он, сгорая от нетерпения. Напоследок сжав основание топора чуть крепче, Сьюзи все же протянула раскрытую ладонь, которая вся была в розовато-лиловых блестках. Лансер протянул сжатый кулак в ответ, остановил его над блестящей ладонью и сказал: — Кушай и никого не слушай. — Он разжал кулак, и лакричная конфета приземлилась к ней на ладонь. — Спасибо, — тихо сказала она, все так же держа ладонь раскрытой. Лансер не стал ничего отвечать. Это нежное «спасибо» согревало его всю оставшуюся дорогу.