62

«Давай совершим двойное самоубийство, только я умру сейчас, а ты через 62 года…» От нее не пахло цветами, морским бризом или, может быть, корицей. У нее был простой человеческий запах — не противный, но и не особо приятный. Но вокруг нее постоянно витал аромат ментоловых сигарет, которые она вечно курила. Я ненавидел этот запах и облака дыма, которые она выпускала изо рта. У нее был отвратительный вкус, чего бы это не касалось: одежды, мебели, еды, мужчин. Отсутствие предпочтений — вот ее проблема. Она любила все и ничего одновременно. Я презирал в ней эту черту. Она пила черный чай, добавляя очень много сахара. Я не проверял, насколько он сладкий, но подозреваю, что не смог бы сделать и глотка. Да и вообще, я не любитель чая, предпочитаю кофе. Без сахара, сливок и сиропов. Она морщила от него свой носик, кидая на меня недовольные взгляды. Я питал отвращение к этому слишком сладкому чаю. У нее были самые обычные карие глаза, наиболее распространенный цвет на Земле. Она всегда подкрашивала действительно длинные ресницы независимо от пункта или цели назначения. У нее были самые обычные глаза, но она умела необычно смотреть. Горящий взгляд, который забирался в душу и ползал по твоему скелету, облизывал каждую кость, касался всех нервов и извилин, добираясь до правды. Я просто терпеть не мог этот шоколадный огонек. У нее была кошка. Короткошерстная черная кошка с дурацкой кличкой — Мяу. У нее не нашлось фантазии даже на нормальное имя для животного. У кошки тоже были коричневые глаза, как и у хозяйки, только оттенок более светлы и теплый. Животное не умело смотреть также проницательно, но иногда мне казалось, что она понимает все. Я ненавидел Мяу. Она часто писала депрессивные и плаксивые стихотворения. Я прочел их все до единого, сам не зная почему. Они были о любви и одиночестве, о грусти и разлуке, временами о смерти и прощении. Каждый, черт возьми, был о ней. Я ненавидел эти стихи. «Давай совершим двойное самоубийство, только я умру сейчас, а ты через 62 года…» Так, в принципе, и случилось. Она умерла в тот же миг, когда произнесла эти слова. Не глянула на светофор и ступила на проезжаю часть с тротуара. Хрупкая девушка. Фура. Красный свет. Мгновенная смерть и дикий визг шин. Я ненавидел ее запах и вкусовые предпочтения, но каждый раз вдыхал этот аромат, удивляясь ее красоте. Я ненавидел эти глаза и стихотворения, но прочел каждое из них, вспоминая ее обращенный на меня взгляд. Ее ненавистная мне кошка жила со мной и, кажется, все время тосковала о хозяйке. Когда пришло ее время, то Мяу просто ушла и больше не вернулась. Я ненавидел эту девушку. Я прожил долгую жизнь, видел и пробовал немало, обрел семью, но почему-то никогда о ней не забывал. Все пошло по ее сценарию. Она умерла тогда, 62 года назад, а я только сейчас понял, что всю свою жизнь любил ее.