лучи солнца бьют в глаза. так больно.
Он просыпался день ото дня с улыбкой на лице. Лучи света, бьющие прямо в его глаза, не особо мешали, пусть и приносили немного неудобства. Он тепло улыбался им, переводя взгляд на главное солнце рядом. Рыжие волосы и маленькие-маленькие, почти незаметные, веснушки. Они так дополняли образ парня, делали его самым милым человеком на свете. Алишер целовал каждое пятнышко, доказывал, как Кашин красив и как по-доброму завидует. Даня же отворачивался и не верил. Не верил ни единому слову о своей красоте. Разочаровывал Алишера и делал себе только хуже. Твердил о своей никчёмности и бездарности. Но не для того, чтобы его заваливали комплиментами. Он пропускал их мимо ушей, изредка улыбался услышанному. Как жаль, что собственное мнение сильнее слов близких. Как жаль, что сильнее слов Алишера.их пустые голоса шагают по ребрам.
Моргенштерн любил Кашина так преданно и наивно, что не видел ничего в нём плохого. Считал, что Кашин не виноват в ссорах, и Алишер сам извинялся. Ненавидел себя после, сдерживая глухие слёзы и старался сделать всё, чтобы подобное не повторилось. В разговорах легко увиливал от сложных тем, ведь Даня мог завестись от любого брошенного слова. Но Алишер так дорожил Даней, каким бы тот не был.лучи солнца бьют в глаза. лишают нас мочи.
Даня, будучи пьяным, любил говорить о том, о чем не мог сказать трезвым. Он кидал пустые слова о солнце в ночное время. Как сильно любит его блики и солнечных зайчиков. Что приятно, когда говорят, что тебя поцеловало солнце. Что на самом деле счастлив иметь веснушки и счастлив, когда Алишер называет его «солнечным». И никто не мог слышать этих слов, кроме Алишера. Он понимал это и старался запомнить каждое. Они вгрызались в его память своими острыми зубами, безжалостно и сильно, оставляя после себя шрамы. Но тепло было от того, что Даня ему доверяет и открывается полностью. Моргенштерн не понимал столь сильной любви к небесному светилу, ведь любовь невзаимная. Кашин не понимал Алишера, ведь у них все тоже не взаимно. Алишер всегда думал о своём милом принце. Он захватил мысли, чувства и закрыл глаза на остальных. Алишер погружался в парня с головой и, буквально, жил им. Желание быть рядом часто брало своё. Окно с чатом было открыто всегда, и парень проверял его каждую секунду. Но сообщения оставались непрочитанными, он тонул в обиде и похуизме Кашина.лучи солнца как всегда забудут нас к ночи.
Он курил его любимые сигареты, смотря на слишком людный город, и долго думал, почему сигареты такие горькие, но губы оставались такими сладкими, словно кофе с тремя ложками сахара. Смола попадает в лёгкие. Ноги горели от холодного пола балкона, а руки давно отнялись. Он курил, думая, что делает больно Дане. Думая, что убивает не свой организм, а его. Обида до сих пор сидит, злобно зудя в грудной клетке. Солнце, вечная любовь рыжего, смотрит на боль и, тыкая в него лучами, злобно хохочет.лучи солнца бьют в глаза. им это под силу.
Он разрывался. Казалось, что больнее не будет. Алишер спешно выходит с балкона, оставляя дверцу открытой. Всё внутри бьётся от понимания собственной никчёмности. Как глупо было думать, что ты действительно нужен был этому человеку. Как глупо было смотреть в его глаза, пытаясь найти грамм любви.лучи солнца — лишь войска злого светила.
Свет проникает в квартиру, осматриваясь и пропуская летающую пыль. Лучи кажутся злыми и неодобрительно смотрят на парня. Он завидует солнцу, ведь Даня не питает такой любви к нему. Он улыбается красиво освещённой комнате, фотографирует заход и восход, для него это важно. Он не фотографирует Моргенштерна, ведь он не важен ему. Какой смысл тратить на него свои силы и нервы. Алишер падает, дерёт горло, захлёбывается и задыхается.лучей солнца злой отряд строится в панцирь, но почему мы им всегда хотим улыбаться?
Вместе со звуком закрывающейся двери, был слышен стук слёз сломанного парня и шаги. Лучи солнца и обида разъедали, словно кислота, а щёки покрывались тающим воском. Даня аккуратно обнимает Алишера в попытках успокоить.помоги мне спрятаться от этих белых бликов. помоги мне спастись от них бегом.