Конец

«Конец света, который должен произойти уже сегодня, шестнадцатого декабря, в период с шести до семи часов вечера по московскому времени, уже ни для кого не секрет», — совершенно серьёзный голос девушки с телепрограммы всё больше нагнетал обстановку в этом чёртовом городе, в стране, да везде просто.

***

На часах уже четыре часа, Арсений в своих подрагивающих руках крутит потрёпанный телефон с царапинами на экране и телевизор слушать больше не желает. Он знает, как и все остальные, что всё то, о чём говорят в новостях, уже не просто бред, как было на протяжении около десятка лет раньше, нет. Это действительно случится сегодня. Отчего-то в груди всё болезненно сжимается, и Арсений откидывается на спинку мягкого дивана. Старается дышать спокойно, глубоко, старается подумать о чём-то, что могло бы его отвлечь. И думает. Думает о высоком парне, чьи руки в кольцах и браслетах, о парне, который улыбается так, что светит ярче солнца. Боже, как же Арсений любит его. Любит целиком и полностью, со всеми привычками, даже вредными. Любит уже на протяжении двух лет и всё не знает, как можно было бы признаться в своих чувствах. Хотя, когда Арс хотел это сделать, то, встречаясь со взглядом зелёных глаз, он просто тонул и не мог связать и двух слов. Он помнил, как осознал то, что влюбился в своего коллегу по работе. И это было так странно на самом деле, что какое-то время Арсений просто старался воздерживаться от контакта с этим зеленоглазым чудом, которому все было интересно, какого хрена все-таки брюнет его избегает. Попов, чуть улыбаясь, измученно прикрывает глаза. А время идет тягуче медленно, и это только сильнее заставляет нервничать. Где-то на улице слышен шум, какие-то крики людей. Да и темнеть начинает слишком быстро, что не укрывается от внимательности мужчины. Совсем скоро город полностью охватит паника, сомнений в этом нет ни у кого, как ни странно. Арсений вводит на телефоне пароль — дату рождения Шастуна — и усмехается, когда видит пару пропущенных от самого парня, закусывая губу. И не удосуживается даже перезвонить ведь, за что и считает себя сейчас таким идиотом. Действительно так переживает, что ли? Пробыв в таком положении, просто пялясь в экран телефона, ещё с минут пять, Попов сглатывает и подрывается с места. Просто хватает в прихожей куртку, переобувается и крепче сжимает в руке телефон. Садиться сейчас за руль машины бесполезно, как кажется Арсению, поэтому он просто бежит по улицам Питера, которые уже выучил наизусть, к дому, где находился Антон, ну или по крайней мере должен был там быть сейчас. И брюнет просто и правда молится, чтобы это было так. Часы показывают пять, и Арсений поджимает губы. Только бы успеть дойти, добежать к нему. Только бы успеть сказать. Только бы не было поздно.

***

— Антон, я должен тебе кое-что рассказать. — Окей, что-то случилось, Арс? Арсений помнит, как в первый раз проебался, не предусмотрев того, что может запнуться, вовсе не сказать ничего. А все потому, что грёбанный Шастун так на него смотрел, что земля из-под ног уходила. Помнит, как лишь помотал головой и, уходя, ответил: — В другой раз, Тох.

И пускай капает, капает с неба, Иду в мокрых кроссах к тебе, где бы я не был...

Арсений до боли сжимает зубы и хмурится, ненадолго поднимает взгляд вверх — начал капать дождь. И наивно было полагать, что не начнется какой-нибудь холодный ливень. Арс лишь усмехается, замечая только сейчас, что осталось совсем немного. Он выдохся.

Для остальных я занят, звонки без ответа, Дойти б к тебе, дойти б к тебе.

— Ещё чуть-чуть, совсем немного, — сбивчиво шепчет брюнет, даже как-то нелепо улыбаясь, ведь он уже поднимается на этот чёртов седьмой этаж к Шастуну. Звонок в дверь и тишина. Тишина, которая длится минуту, а для Арсения — вечность. Сердце колотится сильнее, кажется, сейчас все кости переломает в грудной клетке. И Арс был бы даже рад этому, если его ждёт сейчас слишком хреновый исход. За дверью слышится щелчок замка, и Арсений, тяжело дыша, сразу же врывается внутрь, сжимая удивлённого парня в объятиях, даже не удосужившись прикрыть хоть немного дверь. Антон, явно такого не ожидавший, отходит к стенке и лишь в ответ обнимает Попова. Брюнет осторожно обхватывает дрожащими руками лицо Шастуна и касается его губ своими, сминая в нежном поцелуе. И парень не отстраняется, пальцами сжимая промокшую насквозь одежду старшего и начиная отвечать почти сразу же. Несмотря на то, что сегодня наши жизни прервутся, я счастлив. Арсений целует чувственно, пальцами зарываясь в мягкие волосы Антона и все ближе прижимает его к себе, хотя ближе уже, казалось, некуда. По его щекам невольно потекли слезы, от которых немного неприятно жжёт глаза. Шастун отстраняется только от нехватки воздуха, дыша часто-часто, и испуганно смотрит на мужчину, поджимая губы. — Арс, ты придурок! Я звонил тебе! Я.. — Антон умолкает так же резко, как и начал говорить, потому что Попов прижимается к нему и утыкается носом куда-то в шею. — Ничего не говори. Я люблю тебя. Больше жизни люблю. Прости, Шаст, я должен был сказать раньше. И сейчас нет смысла скрывать, я знаю. — Дурачина... — выдыхает Шастун и обвивает руками шею мужчины, зажмурив глаза. Вздрагивает от резкого шума за окном и распахивает глаза в ужасе, поворачивая голову в сторону комнат да нервно кусая свои губы. — Мы будем вместе, не здесь, так после всего этого. Обещаю, Арс. Голос парня дрожит, и они оба знают, что это не конец.