Тонкие струны моей души: начало истории

      Я видел, как тело моей матери падало на пол возле кровати, под которой я прятался. Её карие глаза смотрели на меня с испугом, губы дрожали, мне казалось, она пытается мне что-то сказать, но не может издать и звука. Мамино лицо искривилось в незнакомой мне манере, я не мог понять, что это за странное выражение лица. Из глаз текли слёзы, ей было больно, она прижимала свои изящные белоснежные руки к своим ранам в попытке остановить кровь, но ничего не выходило. Я видел, как из неё уходила жизнь. Эта мраморная кожа стала ещё белее, а багровая кровь растекалась вокруг тела. Вдруг, резко вздрогнув, её руки изогнулись в судорогах, и она замерла.       Я несколько секунд всматривался в её глаза, пока не понял, что это всё. Мне показалось, что в тот момент моё сердце разбилось на маленькие кусочки, в ушах слышался гудящий звон. Возникло странное ощущение, как будто гравитация перестала действовать, и я поднялся ввысь, пока она резко не вернула меня назад. Я почувствовал боль от падения, но страха не было, одна лишь пустота. Сердце перестало бешено колотиться и замерло вместе с мамой. Услышав всхлипы, мне сначала не удалось понять, кто их издает. Как будто я наблюдаю за собой со стороны. Глаза запеленала стена тумана, слёзы обжигали моё лицо и, как будто скрывая происходящее, смазывали картинку передо мной. Мне так хотелось поплакать, чтобы вся боль вышла с этими тяжелыми слезами. Я судорожно всхлипывал, задыхаясь от всего происходящего. Казалось, что воздух в этой комнате отравлен, и что я погибну, если не сбегу отсюда. Но мне не удавалось сдвинуться с места, как будто меня приковали невидимыми цепями.       Вдруг мне послышались приближающиеся шаги. Дверь заскрипела, и на пороге стали видны чьи-то ботинки. Поняв, что они услышали мой плач, я зажал свой рот руками, стараясь заставить себя замолчать. Мне не хватало воздуха, в глазах начало темнеть, я задыхался. Человек подошел к кровати, под которой прятался я, переступив через тело моей матери. Было видно его грубые черные ботинки на шнурках прямо возле себя, видно, что он опускает свои колени на пол. Мне стало понятно, что сейчас будет. Он приподнял покрывало и я увидел перед собой лицо.       Это был молодой мужчина с черными глазами и длинными черными волосами, собранными в хвост. Он смотрел на меня безразличным взглядом, а его рука потянулась к пистолету, прикреплённому к его куртке, но потом он остановился. Его тонкие пальцы касались оружия, но он не спешил брать его в руки своими холодными пальцами. Не знаю, почему я подумал, что они холодные. Словно увидев на полу не испуганного мальца, всего в слезах и в крови, а что-то довольно забавное, его губы скривились в притворной улыбке. Приложив палец к губам, как бы заставляя меня замолчать, он прикрыл одеялом просвет между полом и кроватью и ушел. Мне захотелось кричать.

Убью.

       Я так хотел отомстить ему. Его тяжелая улыбка вызвала во мне бурю эмоций. Казалось, что вот сейчас я встану и отомщу всем, кто натворил этот кошмар. Хотелось кричать так громко, чтобы все услышали меня. Но я не издавал никаких звуков. Они разговаривали за дверью, звук был приглушенным, но всё так отчетливо слышно, словно я находился рядом с ними и воочию наблюдал за их коротким разговором. —Здесь никого больше нет, можем уходить. —Ты уверен? Должен быть мальчишка. —Уверен. Если хочешь, можешь сам ещё раз всё проверить, а я здесь больше не собираюсь задерживаться.       Я слышал их шаги. Похоже, что тот второй решил ничего не проверять, а поверить на слово своему напарнику. Они постепенно отдалялись от меня.       Я не знаю, сколько времени там пролежал, не смея вылезти из-под своего прикрытия. Думаю, что долго, потому что мои руки и ноги затекли, а голова была очень тяжелой. Я всё представлял, как выберусь из-под кровати и увижу свою мать, которая сейчас была от меня скрыта одеялом. У меня не хватало смелости приподнять его и взглянуть на неё. Но мне и не нужно было. Перед глазами я всё ещё видел её большие испуганные глаза и дрожащие губы.       Потом послышался крик. Кажется, кто-то внизу живой. Послышался странный грохот, будто что-то упало на пол. Я замер в страхе. Нужно было как-то отвлечься, чтобы перестать дрожать. Я пытался вспомнить, как сегодня начался этот день, но ничего не получалось. Словно эту информацию стерли из моей головы. Прошло ещё много времени, когда я услышал шаги. Затаив дыхание, я стал ждать. Дверь издала тихий скрип, когда её открыли. Почему-то мне не сразу удалось вспомнить, что у неё такая большая золотая ручка, немного изогнутая с цветочным узором. Такая же ручка у меня в комнате и в комнате родителей. Не знаю почему, но сейчас мне кажется это таким важным. Я стал вспоминать, какие ручки есть у нас в доме, когда услышал крик. —Джуго! Джуго, где ты? Ответь мне, мальчик мой!       Джуго. Это моё имя. Что? Неужели, меня кто-то зовёт?Голос знакомый, но я почему-то не могу вспомнить, кто это. Кажется, мне удавалось слышать его довольно часто, но сейчас мне всё казалось таким забытым и далёким, что не мог припомнить ничего кроме вида наших ручек на дверях. А потом я вспомнил плюшки по воскресеньям и большие качели в саду. Конечно же, это господин Фугаку. Я попытался вылезти, но ноги и руки не слушались меня. Я так долго лежал, что, казалось, мое тело одеревенело. Было слышно, что он зовёт меня, но ничего не мог поделать. Попробовал позвать его, но мой голос будто осип. Он был таким тихим и скрипучим, словно я уже на склоне своих лет, дряхлый старик, которому пора умирать, а он всё ещё цепляется за жизнь. Я повторял его имя, пока он не услышал меня. Начав реветь что есть мочи, я задыхался, словно едкий кислород обжигал мои внутренности.       Сквозь слезы я увидел господина Фугаку. Он подбежал ко мне и помог вылезть из-под кровати, а потом крепко обнял и что-то начал мне говорить. Я не понимал, а точнее не слушал, о чём он говорит, а лишь вспомнил, что сегодня утром папа тоже так обнимал меня. Но тогда я был счастлив, он хвалил меня, но почему-то я не мог вспомнить за что. И это меня так разволновало, что я стал плакать еще сильнее. Это стало так важно, вспомнить, почему меня сегодня обнимал папа.       К нам подбежали доктора, они начали что-то спрашивать, осмотрели меня и сделали укол. Постепенно я прекращал плакать, становилось так спокойно, словно ничего и не было, захотелось спать. Последнее, что я увидел, было лицо господина Фугаку. Он смотрел с жалостью. Не знаю, как выглядело моё лицо в тот момент, но его брови нахмурились. Он положил свою большую руку мне на голову и провел ею по волосам. Отец тоже так делает. Когда я подхожу к нему и прошу поиграть со мной, сходить погулять, он всегда виновато улыбается и гладит меня по голове, а потом говорит, что у него слишком много работы. Господин Фугаку укутал меня в тёплое одеяло, и я закрыл глаза. — Всё будет хорошо, Джуго. Мы с тобой.