Удивительно смело

      Сатринава — волшебница. Не потому, что отмечена Верховной Жрицей: она, приходя в комнату из зеркал, не отворачивается от собственного отражения. Напротив — смотрит гордо и прямо.       Морок тоже любит приходить в лабиринт: корчит рожицы, изучает поверхность без единого скола, касается напомаженными губами мест, где зеркала соединены — отпечатки раздваиваются, смазываются, а девушка сахарно-звонко смеётся, накручивая прядь на палец. Только вот взгляда избегает. Жёлтая радужка, бледно-красный белок… Надя разворачивает любимую лицом к себе и вжимает в стену. Лучше видеть лёгкий румянец, чем тупое выражение собственного лица. Столько воспоминаний.       — Сними с меня платье, — и ткань медленно сползает с плеч.       Породистая лошадь ждёт на конюшнях. Три раза в день (а то и больше, если принцесса-консорт захочет) подаётся еда на красивейших тарелках в комплекте с приборами из драгоценных металлов. Красный шёлк доставляется прямиком из Пракры.       Она так похожа на Люсио.       С мечом в ножнах бегает по коридорам в балетках. Скользя по мрамору, падает графине в объятья. Хохот, но шёпотом. Обе пару мгновений назад пили вино прямо из горла. У Цесьлик на лице много шрамов — о каком рассказать сегодня? Вчера воюешь у стен Везувии, завтра спишь в одной кровати с её правительницей. В учебниках истории подобных сюжетов нет; жаль — могли бы удостоиться эротической гравюры в храме Верховного Жреца.       — Что тебе подарить на день рождения? — спрашивает Надя. Ноги переплетены, пока женщины лежат на траве в саду. Журчит фонтан. Наконец-то с него сняли эту глупую статую козла, которую в день маскарада обычно украшали фруктами и цветами.       — Подари мне себя, — в ответ хихикает Морок, отрывая голову от земли.       Каждый год она просит одно и то же. Не драгоценности, не памятник в свою честь, не образец портняжного искусства. Только Сатринаву.       Цесьлик боится нарушить традицию, ибо тогда, возможно, всё обратится в пыль. Скромное счастье, боль в груди, случайные поцелуи в висок — всё. Виноградник пустой. Почему виноградник?.. Многовато золота. Это ведь покровитель Валериуса привёл сюда влюблённые взгляды.       — Как «неожиданно».       Она открывает глаза. В руках у графини меч, лезвие приставлено к горлу бывшего мужа.       Освобождён ли, будучи избавленным от цепей? До сих пор следы от раскалённого железа на ладонях. Эфес кинжала в годы войны ощущался немного иначе.       Магесса вдруг осознаёт, что не помнит, когда родилась. Люсио от страха сглатывает слюну.       Пыль. Всё пыль.