— the connect.

Видеодневник Хёнвона. — Сегодня 14 ноября. Ровно месяц с гибели Чангюна. — парень умолкает, сглатывая и слегка прикусывая губу. — Это мой первый видеодневник, ведь я должен где-то выговориться, так? Я..Я не хочу нагружать своими проблемами ребят, ведь им и так тяжело, к тому же они считают, что я в какой-то степени в порядке. Но это не так. Сейчас ему трудно давалось поднять глаза в сторону камеры, поэтому Хёнвон сидел, потупив взгляд в рабочий стол, либо поглядывая на дверь комнаты, боясь, что сейчас кто-то зайдет. Ему почему-то казалось это чем-то постыдным, словно открыться самому себе было слишком лично, а если его еще застанет кто-то, то все - хана. Немного собравшись, Хёнвон продолжил говорить: — Каждый день нам пишут слова соболезнования, присылают цветы. От ежедневного напоминания о том, что с нами нет… Это слишком больно… — он поджимает губы. — Мне бы хотелось… Телефон, что лежал рядом, начал вибрировать, заставляя Хёнвона замолкнуть и слегка дернуться в испуге. Он посмотрел на экран, а затем не спеша ответил на звонок. — Алло, — лицо парня не выражало никаких эмоций, он стал покачиваться на стуле слушая бесконечную болтовню собеседника. — Минхёк, давай ближе к делу... Он что?? Боже, я сейчас буду. Парень в спешке встал, забывая отключить камеру. Послышался хлопок дверью и как ключ повернулся в замочной скважине.

***

Минхёк: Чжухон вновь в больнице. Пожалуйста, дайте ему леща, потому что меня он не слушается. Я устал уже.. Хёну: Что вновь произошло? Юбори*: Не удивлюсь, если он снова набухался, л о л. Минхёк: К сожалению, это так. Хёну: Сильно? Минхёк: Как всегда, вновь подрался, теперь сломал руку. Хёнвон здесь и сейчас разговаривает с ним, кажется он единственный, кого Чжухон слушает. Юбори: Нужно что-то с этим делать. Я понимаю, что он просто пытается забыться, но в скором времени это может быть не перелом руки, а что-то серьезное. Хёну: Согласен, Чжухона нужно отправить на реабилитацию. Кихён, тебе тоже советую. Юбори: Я в порядке. Минхёк: Особенно, когда ты кричишь по ночам. Юбори: Мне нужно идти.

***

Минхёк убрал телефон в карман и посмотрел на своих друзей, которые так же молча сидели. Кажется, запах больницы, боль в руке и капельница привели Чжухона в себя, по крайней мере он уже мог нормально мыслить. Хёнвон же сидел рядом, смотря в одну точку и, возможно, Минхёка бы позабавила эта ситуация в любой другой день, но не сейчас. — Может вам принести что-то? — Ли попробовал разрядить угнетающую обстановку. Он начал оттягивать воротник водолазки пальцем, словно в помещении было душно, но на самом деле Минхёк чувствовал себя неловко. Парень сам не понимал, почему чувствует это, но сейчас ему как никогда хотелось выйти, поэтому лучшим вариантом было прогуляться за кофе или едой. — Я бы от кофе не отказался. — произнес Хёнвон, улыбнувшись, а затем повернулся к Чжухону. — Хонни? — Я ничего не буду. — рыжеволосый произнес это с такой обидой в голосе, словно это из-за парней он сейчас лежит в больнице, а не по своей глупости. Минхёк облегченно вздохнул, удаляясь из палаты и тихо прикрывая за собой дверь. Че проводил Мина взглядом, а затем взглянул на младшего, который надул губы. Хёнвон выглядел, да и был, уставшим, под глазами уже образовывались мешки, которые парень безуспешно пытался скрыть. — Вроде взрослый, а ведешь себя как ребенок, — начал блондин, поправляя волосы. — Самому не надоело? — Не твое дело, — огрызнулся парень. — Мое и парней, мы все переживаем за тебя. Твоя не здоровая тягость к алкоголю не приведет к хорошему. Сегодня рука, а завтра смерть. — Ты совсем что ли??? — Хон слегка приподнялся на кровати, возмущаясь. Он никогда не любил подобные разговоры и как Че все склоняет к этому. — Как перелом руки может привести к смерти?? — Я не про это, а про твой алкоголизм, Чжухон тебе пора задуматься о реабилитации, — Хёнвон никогда не был таким серьезным, только если дело касается члена его семьи. — Мы не хотим потерять и тебя. Чжухон молчал, лишь иногда поджимая губы. Он прекрасно понимал, что губит себя, что может произойти что-то серьезное, но продолжал это делать. Почему? Он просто пытался заглушить ту невыносимую боль внутри себя. Многие считали, что Чжухон агрессивен и в какой-то степени бесчувственен, потому что на публике он выглядел именно так. Но не многие знали, что на самом деле Чжухон слишком ранимый. Поэтому новость о смерти лучшего друга, нет, брата, сломила его. Каждый день начинался с одной банки пива, затем количество и градус увеличивался, втягивая Ли в такую приятную эйфорию, когда он мог забыться, творить всякую хуйню и не возвращаться в этот ужасный мир. — Я понимаю, Хёнвон-и, — тихо произнес Хон, глаза начали слезиться от нагнетающих воспоминаний. — Вы тоже поймите меня, я не могу по-другому. — На этом жизнь не заканчивается, но я понимаю тебя, Хонни. Прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Но нужно продолжать жить, понимаешь? Чангюн бы не хотел такой жизни для тебя. Щелчок. Чжухон срывается. Одно упоминание имени и сердце прокалывает тысяча иголок. Чжухон ненавидел себя за то, что так чувствителен, за то, что близко все воспринимает к сердцу. Он бы хотел быть таким как Хёнвон. Сильным. Ведь еще никто не видел его слез, разве что на похоронах. Че гладил парня по плечам и спине пытаясь того хоть не много успокоить. Блондин никогда не умел успокаивать плачущих людей, его максимум был – это похлопать по плечам и сказать: «Не плачь». Мысленно он молил всех богов вернуться Минхёка поскорее сюда, ведь тот точно сможет что-то сделать. И кажется, что те его услышали. Минхёк заходит в палату с двумя бумажными стаканчиками кофе и останавливается в ступоре, видя всю происходящую картину. — Что уже произошло? — спрашивает он, подходя ближе и присаживаясь на край кушетки. — Чжухону нужны крепкие и успокаивающие объятия, ему сейчас нужна витаминка Мин, — Хёнвон встает с места и забирает свой стаканчик с кофе. — Мне нужно уходить, напишите мне, когда отпустят домой. Парень напоследок погладил Чжухона по голове и, попрощавшись, вышел из палаты. Хёнвон прислонился к стене, опуская голову и потирая свободной рукой висок. И почему все думают, что он в порядке?