У всех должна быть семья

Когда жизнь дает тебе лимоны – ты делаешь лимонад. А когда жизнь отнимает у тебя все, то ты начинаешь верить в Бога. А что есть у него? Что есть у того, кто потерял всех? Он все еще помнит запах печенья, который проник по всему дому. Залитый солнцем двор. Сестру и маленьких кузенов, которые резвились на улице. Он помнит маму, которая лохматила его волосы на макушке. Ее красные глаза Альфы, когда она злилась или кричала на Лору. Он помнит тренировки отца, но больше он ценил то, что он давал ему. Не просто физическую разрядку, но и просто учил жизни. Помнил, как капризничал, и как мама смеялась, когда я будил отца рано утром. Волчья сущность тогда делала из меня безумного непоседу. Помнил свою семью настолько хорошо, что казалось, ничего не изменилось. А потом огонь слизал все. Он должен был вспоминать в тот день не наигранные стоны Кейт, а крики боли своей семьи, чтобы пропитаться всей этой ненавистью, местью. Он должен был быть с ними. Семья должна быть на первом месте. Но он ошибся. У него пока осталась семья. Пусть даже и часть. Она маленькая и сломанная, состоящая их больных подростков и нестабильного родственника. Но все же она хорошая. Он лежит среди похожего домашнего запаха. Здесь не пахнет печеньем или шерстью оборотней. Здесь ночь вступила в свои права, окутав все кроме небольшого окна непроницаемой темнотой из которой можно разглядеть только некоторые постеры на стенах, мирно шуршащий ноутбук и резко очерченное ухо человека, спящего рядом. Он чувствует себя как дома. Тихо снимает куртку, ботинки и ложится рядом. Потому что они стая. Потому что все в стае так спали. Потому что в этих пусть и не взаимных объятиях он снова видит их волчью стаю. Он видит спящий в обнимку маму с папой, а рядом с ними в ногах или спящих рядом всех остальных на большом матрасе и одеяле в светлую клетку. Стайлз не знает, но чувствует, что спит уже давно не один. Старается не замечать теплого прерывистого дыхания за спиной, когда большой оборотень, в поисках знакомого тепла дома, обнимает подростка, прижимая к себе и легко грея в темноте. Потому что у всех должна быть семья. Рука Стайлза зарывается в шевелюру заснувшего спокойным сном оборотня. Он улыбается. Пусть даже и во сне.