Better than sex

Первый раз это случилось в 2004-м. Диана сама не поняла, как это произошло. Очередной фестиваль – разве вспомнишь, как он назывался, сколько их было, фестивалей этих – и «Сурганова и оркестр» в числе выступающих. Организаторы наотрез отказались не то что вычеркивать Светку с концами – даже ставить их в более-менее разное время. Арбенина нервничала, ругалась, наседала на Пальцеву, а та, в свою очередь, на администрацию фестиваля; хотела прикинуться больной, отменить все к чертям, уехать из страны, но не могла позволить себе такую роскошь – все заработанное уходило на запись нового альбома, и давно пора было покупать квартиру, а не мыкаться по съемным углам, и у родителей как раз неладно было с деньгами, и прочее, и прочее… Решила не ждать удара, а напасть самой – за пару дней до фестиваля вооружилась бутылкой виски и билетом на утренний поезд. Ехала с твердым намерением объяснить этой дряни, что терпит подобное в первый и последний раз, что впредь духу Сургановой не должно быть на мероприятиях, где заявлена она, Диана, что нечего соваться со своими перепетыми триста раз песенками на серьезные концерты, что ничто не забыто и никогда не будет прощено. Момент, когда все пошло не по сценарию, Диана проворонила. Сначала они честно высказывали друг другу претензии тихо и относительно корректно, потом громкость повысилась, русский был заменен на русский матерный, а чинные посиделки с чаем — на толчки, пощечины и швыряния предметами. А потом Света (и откуда только силы нашлись в этой маленькой стерве!), увернувшись от очередного огня, схватила ее грубо, прижала лицом к стене, и Диана с ужасом и восхищением почувствовала, как отщелкивают один за одним тугие болты на джинсах, как прохладные пальцы проникают под край белья, как вторая рука забирается под майку и с силой сжимает грудь, как язык путешествует по шее, позвоночнику, мочкам ушей, затылку, как подгибаются ноги от накатившего в один момент желания, как хочется почувствовать ее во всю длину, как неописуемо кайфово быть сейчас поверженной, распластанной, выебанной этой бездушной сволочью, которая ее, разумеется, предала, но вот не хотеть себя —не научила. И Диана приняла единственно правильное решение — дернула рукой чертовы штаны вниз, а когда они сползли до колен, переступила ногами, чтобы вылезти из них окончательно. И Сурганова тут же взяла её — глубоко, сильно, жестко, и вмяла в стену еще больше, и язык на спине и шее двигался синхронно с руками внутри, и было так невыносимо хорошо, что хотелось плакать. А потом они вместе сползли по стенке на пол и продолжили, и Арбенина, кусая собственные губы и Светины пальцы во время очередного оргазма, действительно плакала, шептала, что ненавидит, что не может так, что умрет прямо здесь и сейчас. А после, несколько часов спустя, оделась и ушла по-английски на ватных ногах — ну, почти по-английски, уже обутая вернулась из прихожей, чтобы еще раз припасть к распухшим от бесконечных поцелуев Светиным губам и сказать ей, что она, Сурганова, последняя сука. Через пару дней случился фестиваль, и Сурганова целовала ее за кулисами, и они пытались начать все заново, и снова ничего не вышло, и родились «Сенбернары». Два года полной тишины — и вот он, 2006-й. Они встретились в каком-то московском клубе, случайно, и Диана была вдрызг пьяна по случаю очередной неудачной любви, а Света — вдрызг счастлива из-за любви удачной. Но все ее успехи с очередной пассией моментально рухнули в пропасть, когда пьяная Арбенина жарко прижалась к ней в самом темном клубном закутке и шепнула на ухо «давай уедем». И Света согласилась — сама не понимая, почему. Они целовались на заднем сиденье такси так, что от водителя, кажется, валил пар, и мяли друг друга до синяков, и пили попеременно из одной бутылки, и каждый глоток закусывали поцелуем, и дорога казалась бесконечной — хотелось как можно скорее вытряхнуть тела из дурацких шмоток и прижаться во весь рост. А потом Света впервые оказалась в Дианином доме — в прихожей, на столе, на подоконнике, на ковре в гостиной, на огромной кровати в спальне, в душе, снова на кровати. Они провели вместе сутки, и ее, кажется, искали — друзья, директор, новая женщина — но ей было плевать. Раз за разом она умирала в Дианиных объятиях, и после снова подползала на коленях к ней, расслабленной, вкладывала себя в ее руки, шептала, что хочет еще, еще, еще, еще, больше, больше — и все начиналось заново. Был еще 2007-й, в машине, когда Диана подвозила ее после вечеринки общих друзей, куда они случайно заявились обе, хотя изначально отказались и одна, и другая. И 2014-й, когда Диане один за другим отменяли концерты, и она позвонила однажды, пьяная, плачущая, жалкая, и попросила приехать, и с порога начала ее целовать, захлебываясь в слезах, и шарить жадными руками по телу, и Света моментально завелась, хотя не хотела ничего такого, нет, у нее же семья и отношения. А сколько раз они обе мастурбировали с мыслями друг о друге, положив трубку после очередного невнятного телефонного разговора с горьким послевкусием, и не оставалось другого способа снять напряжение, и не находилось другого варианта унять боль. Все это было, было, было, было как во сне, и сегодня, в декабре 2018-го, Диане мучительно хотелось повторения. Не помогали ни сигареты, ни алкоголь — крепкий и не очень, ни спорт, ни антидепрессанты, ни мастурбация, а случайных связей и вовсе не хотелось. Арбенина знала: одна такая встреча могла зарядить ее на годы, нет, не исцелить, но хотя бы наполнить, придать смысл, разрешить быть с другими — словно по инерции (и как будто бы так же счастливо). И одна такая встреча, безусловно, стоила всего на свете. И Диана набрала номер.