Мужской стриптиз и карточный долг

— Я в этом не учавствую. Я взрослый, состаявшийся, как человек экзорцист… и вообще это по детски. Люцифер, сложив руки на груди, кивал на каждое слово Джона. Улыбка на губах падшего не сулила ничерта хорошего, в жизни Константина вообще было мало хороших вещей, а если это что-то было связано с Дьяволом, то… Не важно, окей? Джон Константин официально в заднице. — А как же ваше людское, карточный долг свят? — Морнингстар выглядит слишком довольным, что лишний раз подверждает  тот факт, что экзорцист сегодня в пролете. — Не пойму тебя, Константин. Полтора часа тому назад тебя устраивали условия… Полтора часа тому назад Джон свято веровал в то, что он в живую увидит стриптиз от самого Князя Тьмы. Надо ли говорить, что в конечном счете у шеста должен будет крутится сам чернокнижник? Не думаю. *** — Стриптиз подразумевает в себе танец, экзорцист, — Люцифер скучающе развалился на диване и с ехидной улыбкой поглядывал на чернокнижника. Уж на что там рассчитывал проклятый Морнингстар, когда придумывал условия сделки, он явно не учел что связывается с Джоном. Джоном который последние минут двадцать активно косил под дурачка и недотепу. — Ну уж не знаю, лапа, — Константин коротко хохотнул и облокотился спиной о шест. — Тебе виднее, я по стрип-клубам не шляюсь. Блондин закурил и повернул голову в сторону Дьявола. Угольно черные глаза будто бы уже раз сто прожгли в Константине дыру. Нечто голодное, жаркое, темное… нечто безумно древнее под этим взглядом словно сгущалось вокруг Джона. — А с сигаретой слабо станцевать? *** Ну это вообще не должно было заканчиваться подобным образом. Ну вернее так, по домыслам Морнингстара к этому они должны были прийти, по домыслам Джона они должны были хоть как-то соскочить с темы мужского стриптиза и сыграть еще партейку в карты. — Что насчет того, чтобы называть меня «Мой Господин»? — Люцифер сделал глоток виски и откинулся на мягкую спинку кожаного черного дивана. Константин элегантно скидывает с плеч плащ, проводит руками по ткани рубашки и ослабляет галстук. — А не закатать ли тебе губу, хер рогатый? — огрызается Джон. Музыка звучит слишком медленно. Напоминает тот трэш под которые девочки из пип-шоу в час снимают с себя только одну вещь. Люцифер все еще смотрит слишком пристально, не забывает вставлять свои язвительные комментарии. По большей части, Константин старается пропускать весь этот пипец мимо ушей и просто достойно выполнить свой долг. Достойно блин… Медленно, пуговка за пуговкой Джон расстегивает рубашку, умудряясь при этом все еще вертеться вокруг гребанного шеста. Мужчина, кажется, в какой-то момент и вовсе забывает о существовании кого-то еще в помещении. Джон просто… танцует. Забив на все и в частности на падшую в Ад сволочь, которая все это придумала. — А галстук я попрошу оставить. Рубашка с тихим шелестом падает на пол. Галстук так галстук, хрен с ним. *** Тот момент, когда ему в трусы с тихим смешком запихивают двести долларов Джон упускает из виду. Просто в один прекрасный момент Константин невовремя открывает глаза и сталкивается взглядом с темными глазами Дьявола, который словно в замедленном кино засовывает под резинку константиновых боксеров смятые купюры. И судя по ощущениям это не первые двести долларов, которые оказались в трусах экзорциста. Штаны вместе с поясом съезжают до колен. Крутиться вокруг шеста становится все проблематичнее, игра с Люцифером с каждой секундой приобретает все более и странный оборот. Музыка предательски идет по пятому кругу. *** — И не отрицай, что тебе это не… — Мне нравится, милый. И я даже не готов это отрицать. — А что насчет танцев на коленях? — На твоих? Только после еще одной игры в покер. — Кхм… заманчиво. Но что-то мне подсказывает, что закончишь ты сегодня  не у шеста и не на моих коленях, а в моей постели. — Закатай губу, лапа, и раздай уже карты!