Ты меня впечатлила...

Спустя 2 недели. Елена Олеговна поднималась по лестнице в Машином подъезде. В руках был её любимый ягодный торт с ленточкой (как полагается). С лёгкостью преодолев 2 этажа, она подошла к двери и замерла. Ей было страшно. Страшно представить, что будет дальше. Она понимала, что так просто прощения от Маши не добьёшься. Но, пересилив себя, она нажала на дверной звонок. Раздались шаги. Настали пару секунд тишины. Дверь распахнулась. На пороге стояла уставшая Маша, которая явно была не рада видеть Елену Олеговну. На ней была длинная домашняя белая рубашка, помятая в некоторых местах, и зелёные шорты. Густые брови были чинно собраны у переносицы. ~ Зачем пришли?- голос оказался настолько холодным, что после этого вопроса у Елены Олеговны по спине пробежали мурашки. - Я... хотела извиниться. Понимаешь, тут так...- не успела она договорить, как её перебила Маша. ~ Не понимаю. Нет. Уходите. Пожалуйста, уходите. И больше не надо приходить ко мне. - Маш, прошу, послушай меня. Я тебя люблю. Очень сильно, поэтому... ~ Любите? Очень сильно?!- Маша почти кричала. На глаза наворачивались слёзы. - Да! Послушай же! Она хотела продолжить говорить, но перед её носом с грохотом захлопнулась железная дверь. Маша заплакала и съехала на ковёр, опершись спиной об дверь. Елена Олеговна слышала, как она плачет, слышала, как бьётся собственное сердце. Первые секунд 15 она пыталась стучать в дверь, пока не поняла, что это абсолютно бесполезная затея. А после, тоже не сдержалась и села у двери с другой стороны. Послышались всхлипы. Маша; Какого хрена она пришла? Пусть проваливает отсюда! Я не хочу её видеть! Но... Стоп. Она плачет? Маша замолчала и прислушалась. За дверью и вправду плакала Елена Олеговна. Её учитель, её поддержка, её любовь и её боль. Внутри всё разрывало от коротких всхлипываний. Она не должна плакать. Почему она это делает? Плакать должна тут я. Блин. Ну, какого чёрта??? От лица автора; Дверь открылась, Елена Олеговна встала на ноги. ~ Вы можете пройти.- сухо сказала Маша. От услышанной фразы Елена Олеговна успокоилась и вытерла растёкшуюся по щекам тушь. На её лице проскользнула грустная нелепая улыбка. Она неуверенно вошла в квартиру, сняла обувь и прошла на кухню вслед за Машей. Торт был поставлен ею на стол. Такой красивый и аппетитный, что она сама его чуть не съела, пока везла. Елена Олеговна села за стол. Маша напротив. Повисла немая пауза. Чайковская уставилась на торт, Олеговна поступила аналогично. Но тут историчка, видимо, поняла, что торт скоро засмущается, поэтому решила начать диалог. Обычно это у неё получалось с лёгкостью, но не сейчас. - Как... подготовка к экзаменам? ~ Вот это Вы тему для разговора выбрали... Ладно. Нормально всё. - Ммм... может я торт разрежу хотя бы? Где у тебя нож? ~ Я сама это сделаю. С этими словами Маша встала и взяла столовый прибор.

***

Чашки с горячим чаем уже стояли перед ними, а диалог всё не клеился. ~ Как у вас дела... с Яной? Елена Олеговна чуть не подавилась чаем, когда услышала подобную дерзость со стороны Маши. В этом наблюдалась некая стервозность девятиклассницы. - Маш. Слушай. Да, между нами что-то было, но я ничего к ней не чувствую. Яна не мой человек. Совсем. Это была моя ошибка. Да, я тоже могу ошибаться. Да, я тоже человек. Но... на ошибках ведь учатся? Да? Елена Олеговна посмотрела на Машу, чтобы убедиться в том, что та её слушает. Чайковская буквально прожигала её взглядом. Холодным, бесчувственным, сверлящим. Обычно, когда ты спрашивал у неё в этот момент: «Чего ты на меня так смотришь?», она отвечала: «Ничего». Конечно, это бесило порой, но что поделаешь? Елена Олеговна даже испугалась подобного Машиного «ничего». ~ Я слушаю. Да. - Хорошо. С Яной сейчас мы не общаемся, если тебя это интересует. Вся история, касающаяся её, это чистая случайность и глупость. Она замолчала. ~ То есть, Вы хотите сказать, что сейчас к Яне у Вас точно нет никаких чувств? Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Появлялось ощущение, будто сейчас стены разорвёт от напряжения, повисшего в комнате. - Нет.- твёрдое «нет», после которого уже ничего не скажешь. ~ Хорошо. Я Вас поняла. У Елены Олеговны вдруг завибрировал телефон. Заглянув под стол, она посмотрела на главный экран. Звонок. От Яны. Подумав, сбросила. Подняла глаза снова на Машу, услышав новый вопрос. ~ Как... Ваш муж? - 1:1. Вот тему нашла для разговора! Звал к себе переехать. ~ И Вы согласились? - Ты считаешь меня дурой? ~ Нет. - Правильно. Не согласилась я, конечно. Рыжие волосы немного неаккуратно лежали у неё на голове, зелёные глаза смотрели в чашку, а руки обхватывали её с двух сторон.

***

Они быстро выпили чай и съели по кусочку тортика. Елена Олеговна не ожидала, что ей настолько скоро придётся удалиться. Она вышла в коридор и стала завязывать свои белые конверсы, опираясь рукой на стену, а Маша смотрела на эту картину, спокойно сложив руки на груди, хоть у неё за рёбрами громко грохотало сердце, отбивая своё «тук-тук». Елена Олеговна выпрямилась и замерла, глядя Маше в глаза. Обе уставились друг на друга. Они, кажется, даже стали дышать в один такт. Если говорить современно, то это было именно «Искра. Буря. Безумие.» ~ Как же я устала от всего этого!- Маша ринулась обнимать Олеговну, крепко обхватив её руками. Конечно, она ей ответила тем же. ~ Боже, да как же я Вас люблю...- шептала она, всхлипывая, уткнувшись ей в плечо. - И я... и я тебя. Тут Елена Олеговна немного отстранилась, посмотрела на заплаканные глаза девушки и поцеловала её в губы. Это был самый долгожданный поцелуй для них обеих. В грудной клетке, кажется, вот-вот сломались бы рёбра от того, как сильно бились их сердца, а ноги подкашивались от счастья. ~ Елена Олеговна... останьтесь со мной. Ещё хотя бы чуть-чуть. Пожалуйста.- Маша подняла на неё глаза, полные любви. Вот тут Елена Олеговна и сама растаяла... - Хорошо. Я тебя поняла. Останусь.- сказала она, усмехнувшись.

***

Моросил дождь. Яна устало плелась домой в своём сером выглаженном плаще. Знаете, они с Машей жили в одном дворе, в соседних домах. Увидев её подъезд, Яна вспоминала о своей подруге и закусила губу. Встала на месте и подняла глаза на окна. Было достаточно темно, чтобы она смогла разглядеть свет и два силуэта. Два знакомых до боли смеющихся силуэта. Вот эта кудрявая девчонка в очках - Маша, а эта прекрасная девушка с каре - её историчка. Внезапно в груди защемило. Капли дождя капали ей на лицо, оставляя после себя мокрые пятнышки. Ей хотелось закричать от того, сколько чувств сейчас бушевало внутри, сколько боли ломилось наружу. В висках стучало. В голове был один лишь вопрос: «За что она так со мной?». Принцип а-ля «Поматросила и бросила», казалось, абсолютно точно здесь присутствовал. И когда Яне становилось невыносимо плохо, она обычно писала стихи. Здесь она поступила точно так же. «Снова я любовь убить в себе пытаюсь, Снова брожу по города тёмным улицам. Не могу жить без тебя, признаюсь! Земля без тебя не крутится! Рукою любви чистой горло зажато, Дышать мешает тяжёлая слов рать. Мир будто собран из белой ваты, Хочется от боли кричать! Снова я места ищу в пустом вагоне, Снова бегу грабли ржавые целовать. Лишь бы сбежать от этой агонии, Перестать о тебе мечтать...» В горле застрял ком. Тело трясло от боли. Она развернулась и решила, что сейчас точно не время идти домой.