Meanest boy

- Я? Луи вдруг замер, прислушиваясь к ощущениям своего тела под навалившимся на него Гарри, пытаясь уловить дыхание парня. Но безуспешно, в ответ была лишь щемящая тишина. На мгновение Томмо представил, как Стайлс собирает в авоську вещи и уходит умирать в какую-нибудь ямку, из-за чего голубоглазый истерично и отчаянно хихикнул. - Чего ты смеешься? Ты что, издеваешься надо мной? - Гарри вдруг дернулся, обхватил ладонями лицо друга и с силой придвинул к себе. Тот почувствовал, насколько они близко друг к другу: всего пара каких-то сантиметров. Зеленоглазый тяжело дышал, наверное, неизменно очаровательно нахмурив бровки. А Томлинсон, впрочем, счел это неизменно милым, поэтому и лыбился, как дурак, забывший о прошлом. Значит, Гарри волнуется. Значит, ему это важно. - Разве я могу лгать тебе, Хаз? - Луи, наконец, решается чуть приобнять парня за талию, слегка прижимая к себе и вызывая естественную реакцию встрепенувшегося организма. Кудрявый всегда был приятен на ощупь, и Томмо гадает, какое же у него сейчас растерянное выражение лица. - Но, - наверняка это чудо дует свои прекрасные губки, - почему ты смеешься и избегаешь меня? Я ведь не укушу. Ну вот, а теперь он, верно, широко и наивно улыбается. Гарри сползает попой по телу Луи вниз, задевая место, из-за которого им сейчас противопоказано находиться в темноте и наедине, и полностью ложится на голубоглазого, скрещивая свои руки у него на груди. - Потому что могу укусить я, малыш. Девушки, деньги, слава… Зачем тебе я? Гарри фыркает, наверное, обыкновенно поправляя прическу. Томлинсон напрягается не меньше, когда снова ощущает движение на себе, на этот раз вверх, прямиком к его уху. Но кудрявый немного путается, и вместо уха шепчет прямо в шею, щекоча и лаская своим дыханием кожу: - Но ведь ты мне тоже нравишься, Бу. Черт. Если бы это был не Гарри, не было бы темно и душно, да что угодно другое, то удержаться было бы легче. Но рядом - зеленоглазое чудо, само тыкающееся носом тебе в шею, уже обнимающее за плечи, пусть и робко. Именно тот котенок, по которому сходит с ума весь мир. Весь мир Луи Томлинсона. - Нравлюсь? Парень рвано выдыхает, усиливая хватку на талии, двигаясь вниз, к бедрам и попке, что уже наверняка отпячена довольным Стайлсом. Как-то чересчур негласно мальчики все решили. И ладно, к черту все ожидания, разве двух лет мучений было мало? Плевать на этих Луиз и грозных Саймонов. Томмо поглаживает рукой попу Гарри, нажимая ею чуть вниз, еле пытаясь сдержать свой стояк. Но кудрявый все чувствует, уже без стеснения обнимая голубоглазого и прижимаясь к нему ближе. Его губы и язык медленно касаются места чуть выше ключиц, будто пробуя на вкус, пока в бедро парня врезается неконтролируемая эрекция друга. - К чему весь этот цирк? Неужели ты ничего не замечал, Хаз? Стайлс хихикает, отрываясь от шеи, и, на ощупь, трогая лицо Луи, чуть не залезая пальцами тому в рот, придвигается совсем близко, лбом ко лбу. Оба парня сбивчиво дышат друг другу в губы. - Я боялся. - А теперь? - Томмо мягко сжимает кудри зеленоглазого на затылке, фиксируя голову мальчика. - Теперь тебе не страшно? Гарри улыбается, но шатен не видит, как он пытается дотянуться до него своим язычком. Неудовлетворенно хмыкнув, он замолкает, заставляя друга придвинуть себя за волосы еще плотнее. Губами к губам, вновь замирая. - Если я скажу, что любил тебя с самого первого дня, как встретил, ты перестанешь бояться? Томмо шептал, зажмурившись, сжимая в пальцах край футболки кудрявого. - Да. Сначала робко, но потом все настойчивее, мальчики начинают целоваться, лаская губы друг друга и облизывая языки, залезая то глубже в рот, то совсем невесомо чмокаясь. Руки Томлинсона уже начали сжимать половинки Гарри под трусами, сминая пальцами, двигая на себе вверх и вниз, толкаясь бедрами прямо между широко разведенных ног парня. Трусы чуть намокли и снова мешались, зеленоглазый хныкал, дергая шатена за волосы, влажно засасывая в себя мягкие губы, пока Луи откидывал голову на что-то вроде тряпок, лежащих на полу. Вдруг от собственных мыслей становится невыносимо стыдно, и Томмо наверняка густо краснеет, стараясь, впрочем, не подавать вида, уверенно трогая Стайлса. Просто парень вдруг вспомнил события, недавно снесшие голову обоим парням напрочь, клуб, то такси, дурацкую футболку, почти растерзанную в тот вечер. До дрожи и трепыхания в груди захотелось вновь почувствовать во рту вкус своего мальчика, его смазки и спермы, доставить удовольствие робкому чуду. - Гарри, - пытается шатен оторвать от себя Гарри, что уже начал туго присасываться к его соску, задрав майку, - я хочу, чтобы ты.. - теперь тот спускался еще ниже, щекоча дыханием живот у выглядывающей полоски трусов, - трахнул меня в рот.. Зеленоглазый вдруг останавливается, погружаясь в тишину, лишь невесомо проводя пальцами возле пупка. - А я хочу отсосать тебе, Бу. Внизу живота начинается легкое покалывание, смешанное с тягучестью, в голове что-то переклинивает, и Луи вдруг думает, что быть запертым в подсобке, без света, со своим лучшим другом и при этом делать друг другу минет - самое прекрасное, что может быть на свете. И Томмо прерывисто шепчет, притягивая Стайлса к себе за футболку: - Переворачивайся. Гарри снова начинает его щупать, ворочаясь в темноте и расстегивая пуговицу сначала своих джинс, а потом, пытаясь найти застежку друга. Дрожащие руки совсем не слушаются, и Томлинсон порывается помочь, одной рукой стаскивая с себя штаны, а пальцами другой сжимая ладони кудрявого, успокаивая мальчика. Стайлс пыхтит, разворачиваясь, широко расставляя по обе стороны от Луи ноги, чуть не задевая ботинками голову. Выгибаясь, насколько это возможно, он дает Томмо немного места под собой, чтобы тот мог снять с него джинсы, пока сам кудрявый уже освободил горячий орган парня из трусов. Гарри водил членом себе по губам, вдыхал сладкий запах тела, пока шатен все еще бредил под ним, шепча что-то несуразное. Наконец, Томмо доходит до желанного ствола мальчика, рвано проводит по нему рукой, убирая от своей щеки, в которую тот тяжело бухнулся из-за своего налившегося веса. Стайлс, почувствовав это, плавно толкнулся бедрами вниз, но парень остановил его, сжимая косточки таза пальцами, так же наслаждаясь запахом. Голубоглазый начал медленно посасывать одними губами головку, уже влажную и горячую, обводя щелку языком и дурея от вкуса. Другой рукой, что он убрал со взмокшей талии Гарри, Луи начинает трогать яички, то перебирая их в ладони, то чуть сжимая. Парень в ответ хрипит. Хрипит и фигурно облизывает член Луи, широко проводя языком с самого основания до головки, посасывая уздечку, наполовину толкая орган в рот. Томмо пытается двинуть тазом вверх, но Стайлс крепко зафиксировал тело, сам активно подмахивая бедрами. Томлинсон уже расслабил горло, наслаждаясь скольжением горячего члена внутри вакуума своих губ и рта, хоть глаза и немного слезились, звуки были невозможно пошлые, а голова все тяжелела. Руки парня начали бесстыдно лапать кудрявого за попу, толкая ее вниз, в себя, помогая другу трахать его. На каждый изгиб Гарри хотелось выгибаться самому, и Томмо усердно сосал, шершаво ласкаясь к члену языком, чувствуя, как губы Стайлса то плотно охватывают основание его органа, то оставляют почти засосы на яичках. Все это проходило почти в молчании, только застилая мрак хлюпающими звуками. Мальчики пробовали друг друга, словно леденцы, насаживаясь и смакуя. Но только Луи уже хотел прохрипеть что-нибудь своему котенку, давая сигнал к финишной прямой и неизбежному потоку желанной спермы, как в дверь раздался стук. Судорожные мысли забегали сразу же, еле давая опомниться чертыхающимся парням. Стук становился все громче, за дверью послышались крики, а затем друзьям резко ударил в глаза свет. Пытаясь надеть на себя одежду, они не смотрели друг на друга, унимая внезапный стыд. Штаны больно надавливали на пах, но Луи шипел, чтобы Стайлс сделал вид, что ничего не было. Им это ни к чему. Зейн и Лиам получили желаемое: они с Гарри поговорили, пусть и языком тела, но ведь это не важно? Главное, чтобы никто ничего не заподозрил. Дверь в подсобку распахивается, на пороге стоит предельно серьезный Найл, кажется, чуть не лопающийся от собственной напыщенности, и Пол, чуть не топающий ногами от возмущения: - Где вас носит? Какого хрена вы тут сидите? Хоран, забирай, что тебе там нужно, а вы, - он в десятый раз указал пальцем на растерянных Луи и Гарри, - мигом в машину! Водитель тур-автобуса нас не дождался. Почти за руки мужчина потащил парней по бесконечным коридорам, сзади еле поспевал Найл, вертя в руках и тут же убирая в сумку какую-то штуку, пока любовники ровным счетом ни черта не понимали. Заперли их Зейн и Лиам, а пришли Найл и Пол? Тогда где эта парочка? Сколько времени вообще прошло? Из-за мыслей, атаковавших разгоряченные мозги Стайлса и Томлинсона, в штанах стало чуть прохладнее. Совсем чуть-чуть. - Ну, - Пейн радостно выглянул из машины, - места мало, поэтому Гарри сядет к Луи на коленки. И только Томмо хотел высказаться по поводу мировых несправедливостей в сферах политики, экономики и машиностроения, как Пол грубо буркнул на шатена, запихивая того в машину. Что ж, хочешь не хочешь, а умещаться пришлось. Охранник сел за руль, Найл устроился рядом, все еще что-то высматривая в своей сумке, Зейн и Лиам давно сидели сзади, где сел теперь и Луи, грозно меча взглядом молнии в коллег по группе, но все же нежно усаживая на себя Стайлса. Конечно, Томмо было обидно. Мало того, что их с чудом, уставших и растерянных, заперли в подсобке сразу после концерта, вырубив все источники света, но еще и умудрились сорвать отличный, а, главное, трезвожелаемый секс! Такое не прощается, ну, точно не сегодня, и голубоглазый молчит, насупившись, думая, что этот вечер он проведет в гордом одиночестве. Но у Гарри другие планы. Зеленоглазый не мог так быстро сдаться. Вернее, не мог его организм, ведь если бы парень был в самом деле котенком, то непременно повесил бы ушки от обиды. Несмотря на всю пошлость, момент казался зеленоглазому романтичным, чуть ли не знаком свыше. И после того, как в их с Луи мирок грубо ворвались нахальные варвары (так думал Гарри, имея в виду, конечно, Найла), хотелось лишь прижаться к шатену ближе. Но намокшие трусы диктовали большее продолжение событий, нежели обнимашки. Выждав момент, когда Пейн и Малик синхронно отвернутся на что-то в окно, Стайлс весьма неоднозначно ерзает на своем парне попой. Наверное, своем. Ведь Томмо всегда поймет и защитит, так? Значит, можно вытворять всякие пакости, пытаясь сдержать кокетливую улыбку. - Эй, ты чего делаешь? – Томлинсон шипит на ухо кудрявому. Шейк-шейк бедрами от Гарри уж точно не способствует неприступному виду. Тяжело иметь холодный взгляд, когда в штанах пожар, а перед глазами – «кадры» их со Стайлсом шалостей в подсобке. Но зеленоглазого это, видимо, не волнует, и на одном из поворотов в машине он полу-нарочно вжимается в Луи всем телом, будто случайно откидывая голову назад. Руки Томмо перестают слушаться, и он нежно, но напористо обнимает мальчика за талию. Тот почти мурлыкает в ответ, облизывая губки, и шатен представляет, как они выглядят на его члене. Наверняка вид не хуже, чем ощущения. И этого хочется именно сейчас, плевать на чувство дежавю, разливающееся по машине на очередном светофоре. Молясь, чтобы Зейн и Лиам продолжали делать вид, что ничего не замечают, голубоглазый, зажмуриваясь, прокрадывается пальцами между ножек котенка. Тот поддается, призывно раздвигая их больше, прежде чем рука Луи буквально впивается в член парня, Томмо зажимает рукой рот Стайлса. Правильно, иначе чьей-то попке не повезло бы из-за чересчур громкого стона. Кудрявый снова ерзает, пока друг косится на Пейна и Малика, которые, как ни в чем не бывало, уткнулись в свои телефоны, совершенно не реагируя на беспорядок по соседству. Пол, слава богу, увлечен дорогой и зеркалом заднего вида пользуется исключительно по делу. Что до Найла, то.. Луи снова прерван, ибо Гарри стал потихоньку облизывать и посасывать его пальцы, все еще «затыкающие» рот парня. Ну, вот теперь не заткнуть Томлинсона, и он упирается лбом в затылок мальчика, закусывая губу, одной рукой продолжая ласкать тому между ног, а другой – насаживаться на рот Стайлса. Короткие, сбивчивые вздохи вырываются из его груди, а бедра, кажется, толкаются вверх даже против воли. Последний светофор, и зеленоглазый находится на грани, вовсе не отдавая себе отчет в том, что помимо них с Луи в машине находятся другие люди, когда чувствует засос у себя на плече. Затем Томмо начинает теребить язычком его мочку уха, при этом шепча что-то милое, вроде того, что шатен не должен кончать раньше, чем его парень разрешит ему это делать. И Гарри тяжело сглатывает, когда машина останавливается. Парни вылезают из нее последними, пытаясь сфокусировать взгляд и прикрыть возбуждение какими-то пакетами. Смотреть друг на друга опасно, мало ли что. На улице – глубокая ночь, и частный дом, куда они приехали, встречает их мраком и темнотой. «Как в подсобке» - думает Томмо, ступая на порог. - Так, все по комнатам, живо спать, услышу хоть звук – накажу! Найл закатывает глаза, но пора бы уже смириться, что мальчики для Пола – всего лишь мальчики, нуждающиеся в опеке. И только Гарри и Луи размышляют, что хуже – попасться охраннику или провести ночь раздельно? Томлинсон мечется в свою комнату, даже не включая света, кидает пакеты на пол, хватает спальную футболку и мигом переодевается, раздраженно хныкая, когда случайно задевает твердый член в трусах. Нет, медлить нельзя, и парень прислушивается к внешним звукам. Стайлс тоже ушел в комнату слишком быстро, и Томмо теперь мучается: не обидел ли он котенка своей грубостью? Но ведь достаточно только взглянуть на кудряшку, чтобы понять, насколько сексуальной может быть чертова невинность. Нащупывая на кровати джинсы, все еще пахнущие руками зеленоглазого, шатен ищет там мобильник. В доме тишина, и он на всякий случай выключает на нем злополучный звук. Попасть под огонь не желательно. Луи: Надеюсь, ты еще не лег спать. Приходи в комнату первого этажа, только тихо. Song: Eels – Fresh blood (not replay) Луи медленно скользит по коридору, боясь издать лишний звук, чтобы не спалиться. Удивительно, насколько быстро вырубились ребята. Наверное, концерт всех измотал. Конечно, откуда ему знать, что 3/5 группы сейчас сидят под своими дверьми, зажимая рты, чтобы не захихикать, мол, «шалость удалась!» Лестница поскрипывает, и парень здорово психует, слоном сбегая вниз. Неужели он не может не прятаться хоть одну ночь, когда желание достигает всех мыслимых и немыслимых пиков, и хочется пробовать свою сладость ночь напролет? Конечно, он сам хозяин своей судьбы. Гордо расправив плечи, он на цыпочках крадется к заветной двери, где, в общем-то, раньше находилась временная спальня Элеонор. Но теперь важно лишь то, что кровать здесь мягче остальных. Садясь на какой-то пуфик, Луи начинает ожидание. Становится одиноко без Стайлса, без его рук и губ, тишина напрягает, а в голову закрадываются плохие мысли о том, что все – очередной сон, который не сулит ничего, кроме утреннего стояка. Но когда до слуха шатена доносится скрип пола, внутри все начинает сжиматься. Хаз здесь, он идет, и скоро парни снова смогут наслаждаться друг другом, на этот раз до конца. Сначала в дверном проеме появляется только очаровательная задница в одних трусах, а затем и широкая спина Стайлса. Видимо, котенок боится, поэтому и пятится, выискивая опасность. Но все страхи вдруг разрушаются, когда его попка в мгновение оказывается прижатой к стене. - Знал бы ты, какая это мука, когда ты уходишь.. Томмо шепчет на ухо, вдыхая тот самый запах, с которым уж точно не хочется расставаться, целуя шею и вжимаясь сильнее в отпяченные половинки котенка, что рвано выдыхает, облокотившись на стену. Когда рука Томлинсона безо всяких церемоний грубо трогает его хозяйство в трусах, кудрявый немного сводит ножки. Стесняется. Луи разворачивает его к себе, чуть вставая на носочки, и целует лоб, нос, щеки, подбородок, приговаривая, насколько сильно он сводит с ума шатена одним своим видом. Снова темнота-помощница, и тот не видит, как Гарри краснеет. Простонав, он раздвигает ноги, давая больший доступ, чтобы друг мог его хорошенько помять везде, где горит и хочется. Томмо чувственно целует приоткрытые губы, одним языком говоря и «люблю», и «хочу» одновременно, заставляя Стайлса буквально сжиматься под таким напором рук и губ. Гарри обнимает парня за талию, вечно перебирая футболку пальцами, чуть не до боли щипая кожу. Голубоглазый, конечно, понимает, что котенок хочет играть безо всяких там одежд, и нехотя от него отрывается. После мучительно долгой расправы с футболкой, Луи видит, что у стены, где он минуту назад зажимал мальчика, того нет, тогда он переводит опасливый взгляд на кровать. Невозможно. Кудрявый лежит на спине, приподнявшись на локтях, широко расставив на кровати ноги, но сведя их в коленях. На потрясающе длинных пальцах зеленоглазый вертит свои трусы. Взор немного робкий, но призывный. Стайлс шепчет, очаровательно причмокивая в конце: - Я слишком много ждал, что ты обратишь на меня внимание. И бедная измученная психика Томмо, конечно, не выдерживает. Мигом очутившись на кровати, он вырывает у Гарри из пальцев трусики, отбрасывая их в сторону и закидывая его руки себе на плечи. Поцелуй получается скомканным, кудрявый невыносимо много постанывает, отвлекаясь на ощущения в своем паху, где все сладко и горячо тянет. Луи шипит, ибо его член почувствовал цель и нагревается, словно градусник. Парню тяжело ждать, он снова опускается вниз, вновь присасываясь и лаская соски, и Хаз чувствует некоторый дискомфорт, пытаясь оттолкнуть друга. Тот лишь улыбается, еще раз чмокая его в губы. Но Стайлс не желает отпускать его так легко, вдруг простодушно обнимая, и пока шатен обезоружен этим жестом, зеленоглазый, лучезарно улыбаясь, переворачивает их набок. - Ты хочешь на боку, да? Гарри хихикает, наслаждаясь тем, что Луи принял правила их игры, все так же сильно обнимая и уже начиная дрочить своему котенку. Из-за прикосновений Стайлс выгибается, отпячивая попу, и член Томмо, нереально горячий и налившийся весом, проникает прямо в расселину. Голубоглазый несдержанно стонет, начиная ерзать между половинок, чуть влажных от смазки, рукой перебирая то яички парня, то пальцем обводя щелку. И Хаз бы продолжил сходить с ума, растягивая момент, пока Луи трется сзади, абсолютно не желая выпускать сладость из объятий, но у него снова другие планы. Дождавшись, пока Томлинсон на мгновение отвлечется из-за особо сильного движения бедрами вокруг попы, терпя токи по телу, Гарри резко переворачивает их снова, оказываясь сверху. - Га-арри.. Что ты делаешь?.. – Томмо почти забывает дышать, когда котенок присасывается к венке на его шее. Луи снова пытается оказаться возле дырочки парня своим органом, но кудрявый встает на четвереньки, явно не желая этого. Вновь изгибаясь, парень игриво подмигивает, дразня шатена язычком, облизывающим влажные губы. Затем, проведя пальцами линию от сосков до рта голубоглазого, Хаз сует их туда, и завороженный Луи покорно работает языком, имитируя очень слюнявый минет. Ему нравится это. Ему до жути нравится игривый Гарри. Да он просто без ума от него с ножек до кудрей. Хоть Томмо и не хотел переставать сосать до последнего, машинально желая во рту что-то иное, ему пришлось выпустить пальцы. Мокрые, Стайлс уже сам начинает облизывать их, вырывая «блять, какой ты..» у офигевшего друга. Немного перевернувшись, Гарри выгибается еще больше, прокрадываясь рукой назад, к призывной и готовой дырочке, приставляя туда палец. Дальше Томлинсон уже не видит, взгляд ловит лишь приоткрывающиеся губы котенка и зажмурившиеся глаза. Видимо, кудрявый вставил в попу первый пальчик. Луи, чуть не плача от эмоций, сползает вниз по кровати, оказываясь прямо под бедрами мальчика, его член свисает ему в щеку, пачкая смазкой, но главное – открывается отличный вид. Затаив дыхание, Томмо смотрит, как палец исчезает в розоватой дырочке, слегка хлюпая слюнями; сверху доносятся чуть слышные стоны Гарри, и голубоглазый на автомате начинает яростно себе дрочить. По вискам бьет мысль, что котенок, робкий и желанный, весь очаровательный и тихий, сейчас трахает сам себя пальцами, глубоко насаживаясь и вздыхая. Знала бы мама, чем он сейчас занимается. А еще где и с кем. От очередного сильного толчка член Гарри снова раскачивается, ударяя Луи по лицу, и тот снова решает делать то, от чего воображение танцует самбу. - А-ах, Луи.. – Стайлс громко выдыхает, немного сжав зубы, когда шатен начинает сосать его член, причмокивая, при этом грубо толкаясь в свой кулак. Томлинсон выглядит, как шлюха, что хлебом не корми - дай занять рот и прочее. Ритм нарастает, губы Томмо смыкаются плотнее, но он неотрывно смотрит, как Хаз ублажает себя уже тремя пальцами. Мальчикам уже плевать на вздохи и шипения, вместе с влажными хлюпами смазки и стонами, они слышны достаточно хорошо, но все же Томлинсон берет себя в руки. Хватаясь за бедра Гарри, тем самым останавливая движение, Луи вновь поднимается вверх, тут же засасывая губы котенка. Стайлс хнычет, ибо тот убрал руки с его попы, и теперь зеленоглазый лишь чувствует, как пульсирует дырочка. И Томмо знает, что малышу хочется больше и слаще. Поднимая рукою член вверх, он шепчет «давай», со щенячьей эйфорией понимая, что кудрявый хочет быть сверху. И Хаз слушается, одной рукой упираясь в грудь Томлинсона, а другой - вставляя член себе в попу. Вставив только головку, Гарри тут же наклоняется вперед, начиная томный поцелуй, наверняка дразня голубоглазого. И тот, конечно, снова не выдерживает; не отрываясь от нежных губ парня, резко опускает бедра Стайлса до упора. Стон получается глубоким, чуть удовлетворенным болезненным одновременно. Зеленоглазый почти падает вперед, ибо пальцы – пальцами, а размеры Луи будут намного больше. Привыкнув, кудрявый начинает медленно двигать попой по кругу, пока Томлинсон сжимает зубы, пытается унять дрожь в руках и главное – внутреннего зверя. Хаз выглядит развратным стесняющимся малышом, совмещая в себе все, во что шатен мечтает вколачиваться в своих мокрых снах. - Черт, сладкий, пож.. – парень тут же снова оказывается заткнутым напористым поцелуем, и пальцы на косточках сами мигом начинают сжиматься, когда Гарри резко подмахивает попой, соскальзывая наполовину с члена, и тут же начинает двигаться вверх-вниз быстро, ритмично, и потрясающе выгнув спину. Томмо не успевает опомниться, лишь замечая, что его руки бесцеремонно мнут и насаживают половинки Стайлса, а он сам порыкивает тому в губы. Охи становятся громче, зеленоглазый распрямляется, начинает практически прыгать на члене, ударяя своим по взмокшему животу Луи. Тот видит, как орган мальчика стал почти бордовым, смазка успела испачкать бедра, и Томлинсон матерится, полностью отдавая себя чувствам внизу, тугому узлу в животе, тугой дырочке, что так и манит своим жаром. Гарри кусает губы, наслаждаясь членом в попе, тем, что можно вот так вот скакать на чем-то огромном, биться яйцами о живот и чувствовать, как тебя буквально пронзает горячий орган. Но обоим мальчикам хочется большей тесноты, и Луи наклоняется вперед, садясь на задницу так, чтобы Стайлс сел на него сверху, но мог прижаться и целоваться с ним в засос. И тот повинуется, сначала целуя все, до чего может достать, лаская кожу руками и языком, чувствуя, как теперь его член туго зажат между влажными телами. Ритм становится еще быстрее, Гарри в отчаянии, все еще глубоко насаживается, хоть и не без помощи крепких рук Томлинсона, начинает засасывать кожу на его шее, кусаясь и зализывая, оставляя бордовую метку их оргазма. Томмо же теряется, не зная, за что ухватиться, чтобы не упасть, когда голова кружится, и до ломоты в пальцах зажимает в них попу котенка, с силой надавливая на нее, пытаясь вытрахать всего, без остатка. Оба мальчика хныкают, почти плачут от собственного бессилия, когда сперма выливается из них, доставляя сладостный зуд, почти болезненный, и глаза вдруг сами закрываются, Томлинсон почти не чувствует, как по его животу течет семя Гарри, пока тот трется к нему ближе, пытаясь унять тягучесть в дырочке. Тело почти жжется. - Бу... – стонет Хаз, даже не ожидая ответа, просто давая знак того, что это – не сон. Потому что они только что сделали это. Первый раз. И Луи открывает глаза, всматривается сквозь темноту в изумруды напротив. Стайлс вдруг становится сам не своим, пугливым, робко прячется, прислоняясь лбом к плечу друга. Почти дрожит. - Малыш, ты чего? – Томмо это совсем не нравится. Нет, конечно, грустное очарование – трогательное зрелище, но только не сегодня, не сейчас, когда только-только свершилось то, чего они оба так долго ждали. Все так же закусив губу, Гарри поднимает взор, но прикрывает свое тело руками. Конечно, член в заднице уже никого не волнует, пока шатен и это заносит в список «милости Гарри Стайлса». Зеленоглазый в тишине водит пальцами по плечу парня, не решаясь что-то сказать. - Хаз, господи, скажи, что случилось? Я тебя обидел? – с мольбой в голосе Томлинсон тянется ближе, сильнее прижимая к себе и целуя чудо в щеку. Кудрявый начинает улыбаться. - Я... Я бы... Ты бы хотел со мной встречаться? Томмо хмурит брови, прокручивая в голове их неофициальные кадры совместной жизни: завтрак в постель, просмотры фильмов, частые ссоры из-за сверх эмоциональности чуда, вечные объяснения с менеджментом, расставание с Элеанор, бурный секс по ночам... Черт, да он же мечтает об этом. - Больше всего на свете, котенок, - голубоглазый нежно шепчет на ухо, невыносимо сильно щекоча кожу, и Гарри ерзает, пытаясь вырваться из хватки. Уже потом, когда мальчики засыпают в этой комнате, обвив друг друга руками и ногами, сопя друг другу в шею и вовсе не заботясь о том, что они скажут завтра, в уставшем и почти пьяном от чувств мозгу Луи трепещет всего одна единственная мысль. Его душа уже считается проданной дьяволу за такое создание?

***

Song: Marina and the Diamonds – Teen Idle Луи думал, что проснулся чуть раньше, чем ребята. Открыв сонные глаза, парень сначала неудовлетворенно выдохнул; видимо, ливень за окном совсем не радовал. Но минутой позже Томмо начал лениво потягиваться, случайно толкнув локтем под бок зарывшееся в одеяло чудо, тем самым вмиг вспоминая все, что случилось за вчерашнюю ночь. На лице шатена тут же расплывается улыбка Чеширского кота, и он осторожно отодвигает край ткани. Там, среди подушек и складок одеяла, уютно свернулся Гарри, подложив ладошки под щечки и сопя, чуть приоткрыв рот. Дождь вмиг перестает волновать, и Томлинсон тянется к щеке, чтобы поцеловать мальчика, невесомо, почти хрустально желая утра. Сложно поверить, что в Стайлсе уживаются двое – разврат и невинность. Но это так, и это то, что Луи любит всем сердцем. Голубоглазый уже начал вставать с постели, как бугорок под одеялом зашевелился, и из-под него показалась кудрявая голова. Гарри выглядел растерянным, а голос был непривычно низок: - Бу, ты уже уходишь? Томмо смеется в ответ, снова пододвигаясь к парню, и нежно чмокает его в губы. Ощущение теплоты и счастья разливается по телу, воодушевляет, и шатен точно уверен, что они справятся со всеми грядущими проблемами. - Доброе, малыш, - Томлинсон с жалостью наблюдает, как зеленоглазый ерзает на кровати, наверное, из-за болей в попе, - я принесу тебе завтрак, лежи. Луи натягивает футболку, слегка поправляет волосы, глядя в фигурное зеркало, где ловит и восхищенный взгляд Стайлса. Чудо смотрит на него, высунув носик из-под одеяла, блестя глазками, и тут же ныряет обратно. Самый забавный по утрам, и парень кидает кроткое «люблю тебя», исчезая за дверью.

***

Гарри лежал в кровати, широко раскинувшись, наслаждаясь еще не остывшим в ней теплом Луи. Сложно поверить в то, что произошло вчера, и Хаз пытается выкинуть из головы всю пошлость, оставляя лишь чувства. Он просто сошел с ума. Ибо он влюбился в виновника всего этого. Пока Стайлс гадает, что их ждет впереди, кроме, конечно, желанных обниманий без стеснения, он замечает, что грема посуды на кухне не слышно, а доносится какое-то гудение из зала. Любопытство берет верх, и мальчик, судорожно выдыхая от боли, таки вылезает из своей уютной пещеры. Морщась и шипя, кудрявый идет к двери, звук становится громче, к нему примешивается что-то еще. Почему-то волнуясь за Луи, Гарри ковыляет до зала. Первое, что бросается в глаза – чуть прикрытая футболкой попа Томмо в трусах. Дальше взгляд плавно переходит выше, уже охватывая и самого шатена. Тот стоит, как вкопанный, пялясь, видимо, в телевизор, возле которого, на диване, спиной к нему расположились ребята, так же залипая в действие на экране. И Стайлс переминается с ноги на ногу, медленно закрывая глаза, с ужасом понимая, какое кино смотрят парни. Стоны заполняют зал, слышно, как мальчики причмокивают, двигаясь на черно-зеленой съемке ночного виденья. Лицо кудрявого тут же заливается краской, и он пытается уйти обратно незамеченным, чтобы молча переварить тот факт, что Найл поставил в подсобку камеру. Но голос блондина заставляет зеленоглазого вздрогнуть: - Хаз, ну как тебе? Все вдруг синхронно оборачиваются, глядя на Гарри, и он краснеет еще больше, заламывая руки. Невыносимо стыдно. Лиаму, кажется, тоже не по себе от этого, а вот Зейн и Найл широко и довольно улыбаются, изредка поглядывая то на онемевшего кудрявого, то на его взволнованного друга. Луи тут же оказывается рядом, обнимая и кладя голову парня себе на плечо. Конечно, шатен знает, что котенок не станет обижаться и злиться, ибо ребята для них – родня, но сказать, что тот смущен – значит, промолчать, как партизан на допросе. Томмо понимает, что успокоить и пожалеть, это лучшее, что сейчас можно сделать для Стайлса. А вот говорить, что Томлинсон хотел бы оставить себе дубликат пленки, не стоит точно. - А где Пол? – интересуется голубоглазый, тактично уведя на кухню свое чудо. Самому ему просто побоку, что коллеги подстроили такую шалость, ибо смотрятся они с котенком там довольно неплохо. Он переживает только за то, чтобы на это нормально отреагировал Хаз, всегда до жути стеснительный и робкий. - Ну, он минут десять назад вывел отсюда истерящую Элеанор, - вздыхает Пейн, и Луи на секунду показалось, что его крыша укатилась вслед за охранником. Значит, Колдер пришла к своему парню утром, чтобы, наверное, порадовать его отличным завтраком, затем увидела, как ее любимый страстно принимает в себя член лучшего друга, подняла настоящий скандал, верно, получив психологическую травму на всю жизнь, и спокойно ушла в закат (или в дождь?..), подпираемая Полом, убив в себе всяческое желание общаться с Томмо. Жаль, конечно, но одной проблемой меньше. - И чья это идея? – наиграно возмущается Томлинсон, когда ребята выключают телевизор, довольно разваливаясь на диване, словно коты. - На меня не смотри, это все Малик! – пищит Хоран, потягиваясь и причмокивая. Надо же, они все специально встали пораньше ради видео. Героизм, а, может, и дебилизм. - Зейн, а ты дрянной мальчишка! – хохочет Луи, удаляясь на кухню. Там стоит Гарри, все еще красный, как помидорка, немного поникая под взглядом своего парня. Так странно. Томмо подходит, бережно охватывая руками худую талию, отдавая свое тепло и целуя в плечо. Бабочки в животе настойчиво заставляют плевать на все в мире, кроме котенка, что утыкается в шею носом, обнимая в ответ. - Не обижайся на детей, они не со зла, - Томлинсон начинает целовать щеки, затем переходя на сладкие губки, чуть облизывая и счастливо улыбаясь. Парни смотрят друг другу в глаза прямо, без утайки, тихо хихикая от счастья. Луи закусывает губу, мечтательно поднимая взгляд вверх. - Я давно заметил, как Зейн смотрит на Лиама. Котенок, что ты знаешь о виагре?.. ____________________________________________ Ну, вот и подошел к концу этот фанфик. Это, конечно, немного не то, что было в заявке (точнее, мы изменили кучу всего), но зато было весело. Мы очень надеемся, что вам, дорогие читатели, все понравилось. Спасибо за отзывы, спасибо, что читали и не забывайте про нас, ибо Виня будут продолжать писать вместе :D И еще раз спасибо ;)