Her image

"Больно... Больно..." Пальцы под влиянием очередной схватки сжимают белую простынь. Кусая губы до крови, Микаса силится сдержать стон - Эрен, Эрен стоит там, за дверью, он не должен знать, как ей плохо. Пожалуйста, пусть он думает, что всё хорошо, пусть он... - Ну, деточка, тише. Тише, милая, - раздаётся рядом ласковый голос Ханджи, а с другой стороны гремит инструментами акушерка. С губ девушки срывается свистящий выдох, а затем - непроизвольный крик, и тут же рука майора проводит пропитанным ледяной водой платком по её лбу. - Капитан, мне нужно зайти туда, - скрипнув зубами, Эрен поднимает глаза на бесстрастное лицо Леви, стоящего рядом с дверью и опирающегося спиной о стену. - Ты её только разволнуешь. Ханджи и так справится с ролью сиделки, стой лучше здесь, пока тебя окончательно не произведут в папаши, - Леви произносит эти слова, поджав губы, и давно вошедшим в привычку жестом оправляет воротник. Чёрт бы его побрал. Не понимает этот бесчувственный коротышка, что Эрен нужен Микасе, особенно сейчас, когда она так мучается. Он должен быть там, он должен держать её за руку, шептать на ухо, что всё хорошо, что он любит её, что так хочет увидеть их ребёнка. - Хочу, чтобы была девочка. Шатен прислонил ухо к округлившемуся животу, с радостной улыбкой вслушиваясь в лёгкие толчки изнутри. Микаса прикрыла глаза. Столько лет её окружало море крови, столько раз судьба заставляла её смотреть, как убивают ни в чём не повинных людей. Сейчас всё это представлялось ей тяжёлым кошмаром, от которого её пробудил человек, ставший лучом света в её тьме. Возлюбленный, от которого она услышала три заветных слова, прогнавшие холод из её души. Отец ребёнка, которого она носит под сердцем. - Я тоже, - шепнула девушка, проводя рукой по тёмным волосам любимого. - Девочку с огромными зелёными глазами. - Спасибо за обоюдный комплимент, но, полагаю, моя внешность не настолько эстетична, чтобы желать ребёнку схожести со мной, - сказал Йегер в преувеличенно-цветистой форме и пара одновременно рассмеялась. - Я так люблю тебя, Эрен. - Эрен. Эрен! Парень вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стояла Ханджи. Прежде чем заговорить снова, она несколько раз с трудом сглотнула, будто в горле у неё стоял ком. - Ты можешь пройти. Женщина не успела закончить фразу, как Эрен сорвался с места и вбежал в приоткрытую дверь. Акушерка сидела на стуле рядом с кроватью и держала в руках извивающийся и плачущий свёрток. Парень даже не взглянул на своего ребёнка. Он кинулся к постели, в которой лежала, бледная и ослабевшая, девушка, что была ему во сто раз дороже и ребёнка, и собственной жизни. - Микаса, прошу, очнись, - лихорадочно шептал он, прижимая к губам тонкую руку. - Слышишь, Микаса? Я тут, я с тобой рядом, я никуда не ушёл. "Не уходи. Ты не можешь меня оставить." - Эр... Эре... - простонала девушка, чуть приоткрыв глаза. - Я... "Борись!!!" Эти слова уже вернули её к жизни когда-то. Подействуют ли они сейчас? Веки Микасы задрожали и спустя миг неподвижно застыли. "Прости, любимый." *** Он сидел на краю постели, обхватив голову руками. За что, почему, как - вопросы давили на мозг Эрена, заставляя его всхлипывать и сутулиться ещё сильнее. Надо выбрать один вопрос, гневно кинуть его в лицо судьбе, требуя ответа на вопрос - почему именно он? С самого детства жизнь не щадила его. Рукоятка ножа, сжатая в мокрой от болезненного ужаса руке, вонзившей лезвие в тело негодяя, который тут же пошатнулся и тяжело рухнул рядом с перепуганной, связанной девочкой, тёмно-серые глаза которой налились слезами. Это уже потом, дома, он бессильно упал на кровать, всхлипывая и сжимая подушку, осознав то, что он - убийца. А судьба всё не желала проявлять ни капли жалости к запятнавшему руки кровью ребёнку - его мир рухнул в тот миг, когда огромные зубы гиганта сдавили труп его матери. Что случилось с отцом - он не знал до сих пор. И мало-помалу воспоминание об отце стало выветриваться из его памяти. Единственной, кто остался с ним, была Микаса. Девочка, ради которой он пошёл на убийство мерзавцев-работорговцев, и ради которой готов был - снова и снова - безжалостно лишать жизни тех, кто осмелился бы причинить ей вред. От любого косого взгляда на Микасу Эрен машинально сжимал кулаки, а в случае с Жаном даже несколько раз пускал их в ход. Будучи мальчиком, он думал, что просто защищает свою приёмную сестру от посягательств подозрительных субъектов, с которыми, надо признать, она и сама могла легко расправиться, даже не моргнув. Повзрослев, Эрен пришёл к выводу, что Микаса стала ему кем-то иным, нежели подругой или сестрой. Он хотел, чтобы она была его возлюбленной. Когда на руке девушки засверкало золотое кольцо, губы новобрачных слились в поцелуе, а Микаса Аккерман стала Микасой Йегер, кровавый и жестокий мир словно был отсечён от них - они по-прежнему ходили на задания и убивали гигантов, но занимались этим, как скучной обязанностью, от которой никуда не денешься. Исчезло даже то банальное волнение, которое всегда сопутствует солдату, ежесекундно ожидающего ужасной смерти в пасти титана. Исчезло всё, кроме их любви. Когда Микаса, смущённо отворачиваясь, шёпотом сообщила Эрену, что беременна, он где-то минуту стоял в ступоре, а затем резко поднял её на руки и прижал к себе, тихо всхлипывая от переполнявшего его счастья. Все эти девять месяцев они провели вдвоём, не разлучаясь ни на минуту, с нежностью наблюдая за мало-помалу растущим животом девушки и прислушиваясь к мягким толчкам маленькой округлой ножки. А теперь ничего не осталось - всё исчезло, рассыпалось в пыль, кроме ребёнка, который плакал не замолкая, ребёнка, который убил Микасу. - Уймись ты хоть на минуту, - прошипел Эрен, вытирая тыльной стороной руки опухшие от слёз глаза. Рядом с кроваткой малышки стоял небольшой столик, на котором находились небольшие бутылочки, наполненные молоком. Их сюда принесла сердобольная Ханджи, надеявшаяся на то, что отец возьмёт себя в руки и начнёт заботиться о ребёнке - сама она этого после некоторых раздумий решила не делать: пусть парень сам займётся девочкой, когда выйдет из своей депрессии. Йегер взглянул на бутылочки и тяжело вздохнул. Видимо, придётся ему всё-таки подняться и накормить ребёнка, чтобы угомонить её хоть на какое-то время. Пройдя к столику, парень взял бутылочку, заткнул горлышко тряпкой, предварительно отвинтив крышку и осторожно откинул угол пелёнок, скрывавший лицо младенца. Получив желаемое, девочка тут же перестала плакать. Эрен, придерживая бутылочку, внимательно разглядывал свою дочь, чувствуя с каждой секундой непонятное тепло, подступающее к сердцу и окутывающее его приятными завитками. Мягкие волосы малютки, чёрные, как ночное небо, непослушно выбивались из-под белой ткани пелёнок. Серо-зелёные глаза, сияющие звёздочками, смотрели на Эрена серьёзно и задумчиво, но на дне тёмных зрачков притаились весёлые искорки. Она была до боли похожа на Микасу. Поставив бутылочку на стол, парень поправил ткань, ранее скрывающую лицо ребёнка, и девочка, радостно запищав, схватила его маленьким кулачком за указательный палец и тут же потянула в рот. - Ты что, уже хочешь съесть своего родного папу, который только что тебя накормил? - Эрен не смог удержаться от смеха, наблюдая, как малышка пытается укусить его за указательный палец беззубым ртом. - Сначала дождись, пока у тебя вырастут зубки... Шатен запнулся и внимательно взглянул в серо-зелёные глаза, точно такие же, как у него. - Вот же глупый твой папа - забыл дать дочери имя. Как же мне тебя назвать... Джесс? - Девочка нахмурилась и попыталась протестующе укусить Эрена за многострадальный палец. - Или Ника?... - она нахмурилась ещё сильнее и слабо стукнула мягким кулачком по его руке. - Хлоя? Малютка засмеялась, потянувшись ручками к отцу. - Хлоя Йегер... - усмехнулся Эрен, беря дочь на руки и целуя её в темноволосую макушку. - Думаю, Микасе бы это понравилось.