Аленький цветочек

Закончилось лето, пролетела осень, шла к концу зима. Это были самые спокойные месяцы моей жизни. И в каком-то смысле самые ленивые. Я просто жил. Не так, как предыдущий год в Хогвартсе, постоянно ощущая себя калекой, который вот-вот станет никому не нужен. Нет. Я чувствовал, что нужен Гермионе ничуть не меньше, чем она мне. И что нам хорошо друг с другом – и в лаборатории, и в гостиной, и в спальне. Она обещала не переставлять мои вещи без спросу. Я обещал не целовать ее в губы и не касаться ее лица. Она сказала, что не смогла бы жить вместе со зрячим. И я почти что радовался своей слепоте. Я варил зелья на заказ и не пытался придумать что-то новое. В самом начале я порывался найти, как снять Проклятие Тролля, вернее, попытаться найти. Но Гермиона пресекла это на корню: мол, если это проклятие считается необратимым уже несколько веков, то бессмысленно искать контрзаклятье. Нужно смириться со случившимся и просто жить дальше. Я пытался спорить, но она только расплакалась и попросила не мучить ее этими бесплодными поисками. Одному мне это было не под силу – без зрения. И я сдался. Варил с Гермионой зелья, пытаясь обучить ее всему, что знал сам. И тешил себя мыслью, что ей это интересно. А через пару лет она и сама станет Мастером Зелий. Если согласится встретиться лицом к лицу с экзаменующими. Слушал ее голос, когда она читала мне книги вслух – от старинных магических фолиантов до новинок маггловской литературы. В то, что именно она мне читала, я тоже вслушивался, конечно же. Но удовольствие получал от того, что она читает именно мне. Не из жалости, а потому, что хочет обсудить что-то или поделиться прочитанным. Гулял с ней по окрестным улицам – ночами, когда ни одного маггла из дома не вытянешь, все спят и видят свои маггловские сны. Удивлялся тому, как она научилась готовить – я почему-то прежде думал, что ее на кухню и древними свитками не заманишь. А теперь даже привык к домашней выпечке, особенно к слойкам с корицей и орехами. И к шоколадным конфетам ручной работы. Кто бы мне года два назад сказал, что я полюблю сладкое – посоветовал бы проверится в Мунго. Хотя слойки с сыром и луком выходили у Гермионы тоже соблазнительно. Полюбил засыпать, обняв Гермиону и чувствуя ее тепло. Полюбил просыпаться не от дребезга будильника, а от того, что она гладит меня по щеке. Наверное, я был по-своему счастлив в то время. Да, конечно же я был счастлив. Просто как-то странно признавать это. Хотя не признать нельзя – все слишком явно. Но когда начались перемены, я все же не сразу понял, в чем дело и что происходит. * * * Свеча горит ровно, без треска. Но чем-то неуловимо раздражает. Говорю это Гермионе, а она только удивляется – свеча как свеча, ничего особенного. Но все же проверяет ее на враждебную магию. Чисто. Наверное, померещилось. * * * День сегодня ясный, солнечные лучи скользят по моему лицу, но от этого у меня странное ощущение. Непривычное. Что-то не так. Вытаскиваю палочку, держу ее наготове и вдруг понимаю, в чем дело. Я вижу. Лишь контуры предметов и размытые пятна, но вижу. Зрение начинает возвращаться. - Что-то случилось? - удивленно спрашивает Гермиона. Качаю головой: - Нет, все в порядке. Померещилось. Сказать ей правду я не решаюсь. Тем более, я не уверен, что улучшение не временное. И моя рубашка просто не может быть бордового цвета – я всегда носил только черные и белые. * * * Улучшение было не временным. Наверное, мне полагалось радоваться, что зрение ко мне вернулось, но... Гермиона говорила, что не могла бы жить со зрячим. А я хочу жить с нею. И правду я ей сказать не могу. Она все равно не поверит, что я привык к ней, такой, какая она есть. Я даже могу ей простить, что все мои новые рубашки подозрительно ярких цветов – бордовая, темно-зеленая, изумрудная, синяя и – ох, Мерлин - в мелкую сине-красную клеточку. Уверен, она не стремилась превратить меня в посмешище. Просто ей кажется, что мне так к лицу. Странный вкус. Она мне нужна, и я просто не вижу другого выхода. Кроме лжи. Если я столько лет подряд водил за нос ненавидящих меня Упивающихся, то неужели я не смогу притворяться перед любящей меня гриффиндоркой? Раз уж действительно боюсь потерять ее любовь. Я справлюсь. Не знаю, что мне сейчас подсунуло провидение – лимон или пресловутую лимионную дольку, но лимонад я сделаю. Я найду способ уничтожить проклятие. Я даже знаю, с чего я начну – с тех книг по Темной магии, которые Гермиона читать вслух не хотела. За прошедшие месяцы я прокручивал в голове сотни возможных вариантов, теперь надо отсеять лишнее и определиться, какой именно вариант более реален. Я справлюсь – теперь даже один. Если осторожно встать ночью и спуститься в лабораторию, то у меня будет пара часов для чтения присвете Люмоса. Если Гермиона проснется и будет меня искать, я услышу. А когда у меня будут первые связные идеи, можно будет поговорить с Лонгботтомом. Все равно Гермиона упрямо не выходит из спальни в те часы, когда он должен придти к нам. Лонгботтом меня поймет. И добудет все, что мне потребуется для зелья.